Я припарковался перед галереей. Заглушив двигатель, несколько мгновений просто наблюдал. Лейкен разговаривала с незнакомой мне парой. Ее губы изгибались в улыбке, но та казалась фальшивой. Даже с десяти метров я видел напряженные складки у ее рта. Не мог понять, вызваны они физической или душевной болью.

Пара пожала Лейкен руку и вышла из галереи, пока я выбирался из машины. Я еще раз проверил, что окно приоткрыто. Но Пичес даже не пошевелилась, когда я закрыл дверь. Продолжила мирно похрапывать. Направляясь ко входу, я не сводил глаз с Лейкен.

При звоне колокольчика она обернулась с натянутой улыбкой. Но, увидев меня, тут же перестала улыбаться. От этого простого жеста внутри меня что-то отпустило. Рядом со мной Лейкен больше не притворялась.

Я пересек зал, и мои шаги эхом разнеслись по полированному бетонному полу. Притянул ее к себе.

— Что случилось?

— Долгий день. Пришла подруга, которая попала в ту аварию вместе со мной. Разговор оказался непростым. Перед следующим открытием нужно многое уладить. Посетители постоянно заходят. Я просто ужасно устала.

Лейкен подалась вперед и опустила голову мне на грудь.

Она опиралась на меня. Тянулась ко мне. Искала утешения. Это было чертовски приятно. Оставалось надеяться, что следующие слова все не испортят.

— Можешь собрать сумку?

Лейкен выпрямилась и несколько раз моргнула.

— Чтобы остаться на ночь?

— Я нашел домик, которым мы можем воспользоваться несколько дней. Он высоко в горах. Там можно отключиться от всего, пофотографировать и отдохнуть.

— Мне нужно работать…

— Я поговорил с Джилли и Адди. Они тебя подменят.

Ее рот приоткрылся.

— Ты поговорил с Джилли и Адди?

Уголок моих губ дернулся вверх.

— Я умею пользоваться телефоном.

Лейкен нахмурилась.

— Я не это имела в виду. Знаешь, ты очень напористый.

Я уткнулся носом в ее шею, вдыхая неповторимый аромат Лейкен.

— Не напористый. Просто добиваюсь того, чего хочу.

— Избалованный.

Я улыбнулся, прижавшись к ее шее.

— Может, самую малость.

— Мне меньше всего стоит на это соглашаться.

— Почему?

Лейкен слегка отстранилась. Ее янтарные глаза светились.

— По миллиону причин.

В этих словах звучала такая боль. Такой страх, что я почти ощущал его кожей.

— Но ты все равно говоришь «да».

— Говорю.

Меня захлестнуло чувство победы. Я переплел свои пальцы с пальцами Лейкен.

— Мы будем двигаться так медленно, как ты захочешь. Но я чертовски рад, что ты решилась на первый шаг.

Она поджала губы.

— Мы едем прямо сейчас?

— Не дам тебе возможности передумать.

В ее глазах вспыхнуло возмущение.

— Поэтому ты ничего не сказал вчера вечером? Или когда вообще придумал этот план?

— Я не дурак.

Бормоча что-то о назойливых мужчинах, она направилась в глубь галереи. Поднявшись с лежанки, Гизмо звякнул жетонами. Увидев меня, он залаял и помчался навстречу.

Я наклонился и поднял его вместе с колесами.

— Не переживай. Твоя подружка в машине.

Он лизнул меня в лицо.

— У вас будет несколько дней, когда никто не помешает.

Лейкен начала подниматься по лестнице и жестом позвала меня за собой.

— Не уверена, что после этого мы сумеем их разлучить.

Я тоже не был уверен, что смогу оторваться от Лейкен. Чем больше времени проводил рядом, тем сильнее хотел еще. Она открыла дверь квартиры и вошла.

— Располагайся. Мне понадобится всего несколько минут, чтобы собраться.

— Там лежит снег, так что возьми теплые вещи.

Она устало улыбнулась.

— Я всю жизнь здесь живу. Знаю, что в горах лежит снег. Он не тает даже в разгар лета.

— Просто не хочу, чтобы ты ворчала из-за того, что отморозила свою милую попку.

Покачав головой, Лейкен направилась к спальной зоне. Но я не пропустил легкий румянец на ее щеках. Пока она собиралась, я рассматривал квартиру и гладил Гизмо. Стены были сплошь увешаны картинами. Пространство должно было казаться тесным. Давящим. Но этого не происходило. Наоборот, хотелось подойти ближе.

Само расположение работ было произведением искусства. Можно было отступить и воспринять все целиком. Или позволить взгляду переходить от одной работы к другой. Я знал, что некоторые фотографии сделала Лейкен. Здесь были и акварели. Масляные картины. Пастель. Под некоторыми стояли незнакомые мне имена. На других подписи отсутствовали вовсе.

Я совсем потерял счет времени. Лишь почувствовал, что рядом кто-то появился, пока рассматривал пастельный рисунок. На нем были изображены горы Вулф-Гэп. Над вершинами собирались зловещие тучи, закручиваясь от сдерживаемой ярости.

— Это нарисовала ты, да?

— Как ты понял?

— Здесь есть то же ощущение, что возникло у меня при взгляде на купленную фотографию. Та же сила, которая схватила меня за горло и заставила смотреть.

— Некоторым людям не нравится это ощущение.

Я повернулся к Лейкен.

— А мне нравится. Оно напоминает, что я жив. Заставляет не отводить взгляд от собственных чувств.

Она судорожно выдохнула.

— Когда ты говоришь о моих работах… будто произносишь именно то, что я больше всего хочу услышать.

— Я не пытаюсь тебя очаровать. Просто говорю правду.

— Спасибо.

В ту секунду мне отчаянно хотелось ее поцеловать. Завладеть ее губами. Раствориться в водовороте красок, который, я знал, мы создадим вдвоем. Вместо этого я заставил себя отвести взгляд и посмотрел на ее сумку.

— Готова?

На лице Лейкен мелькнуло разочарование.

— Если возьмешь корм Гизмо и сумку с фотоаппаратом, то да.

— Думаю, справлюсь.

Лейкен закинула сумку на плечо, и я заметил, как она едва заметно дернулась.

— Могу взять и это. Рук хватит.

Она взглянула на Гизмо, который счастливо дремал у меня на руках.

— Он может не согласиться.

— Я не хочу, чтобы ты навредила себе.

— Боуден. Мне больно каждый день. Такова моя жизнь. Я умею с этим справляться. Знаю свои пределы. Иногда стоит их переступить. Иногда нет. Но ты должен позволить мне решать самой.

Я прикусил щеку изнутри.

— Я лишь говорю, что могу помочь.

— И я позволяю. Ты несешь собаку, корм и фотоаппарат. Этого достаточно.

— Ладно.

Она вопросительно приподняла бровь.

— Ты знаешь, с чем способна справиться.

— Спасибо.

Лейкен привстала на цыпочки и поцеловала меня в щеку.

Клянусь, место ее поцелуя обожгло. Жар не исчез, пока мы собирали вещи. Не остыл и тогда, когда спустились вниз и вышли на улицу. Даже ледяной воздух не смог его приглушить.

Пичес радостно залаяла, едва учуяла Гизмо. Лейкен сняла с него колеса и посадила на заднее сиденье.

— Он обойдется без своей автолюльки? — спросил я.

— У меня все предусмотрено.

Она пристегнула короткий ремень к его шлейке, а затем защелкнула в замке безопасности. Пичес ткнулась в нее носом, пытаясь добраться до Гизмо. Лейкен рассмеялась, и этот звук пронзил меня насквозь.

— Все, теперь он полностью твой.

Собаки облизали друг друга, а потом свернулись вместе клубком. Я улыбнулся.

— Кажется, они будут счастливы.

— Еще бы.

Она закрыла дверь, но остановилась, прежде чем сесть в машину.

— Ты точно хочешь провести со мной взаперти несколько дней?

Я наклонился, заправил ей за ухо выбившуюся прядь и задержал ладонь на ее шее.

— Никогда в жизни ни в чем не был так уверен.

Я заметил, как у нее перехватило дыхание, и не смог сдержать улыбку. Увидев ее, Лейкен нахмурилась.

— Не обязательно так самодовольно улыбаться.

Я расплылся в еще более широкой улыбке.

— Мне нравится знать, что я на тебя действую.

Она пробормотала себе под нос что-то о том, что я слишком хорош собой, и забралась в машину.

Я обошел автомобиль и сел за руль.

— Не переживай. Я использую свои способности только во благо.

Лейкен закатила глаза.

— Самодовольный.

— Уверенный в себе.

— Одно и то же.

Я выехал с парковки и направился к горам. Мы слушали радио, пока еще ловил сигнал, переключаясь между кантри и роком. Когда последняя станция сменилась шипением, Лейкен выключила музыку.

— Обожаю эти места.

Я взглянул на нее. Она смотрела на заснеженные вершины.

— Здесь невероятно. Понимаешь, насколько мал по сравнению со всем миром.

— И это я тоже люблю.

Сработал сигнал полного привода, когда снега стало больше. Я сосредоточился на дороге, ведя машину по изгибам и поворотам. Дорога сузилась, лес на некоторое время сомкнулся вокруг нас. Потом деревья расступились, открывая вид на домик.

Он был небольшим, но безупречно спроектированным. С бревенчатыми стенами и красной входной дверью среди снега выглядел как рождественская открытка.

— Он идеален, — прошептала Лейкен.

Она почти прижалась лицом к стеклу.

— И здесь миллион фонов, которые мне не терпится использовать для фотографий.

— А мне не терпится побыть помощником.

— Еще пожалеешь об этих словах, когда пальцы на ногах замерзнут.

Я остановился перед домом и заглушил двигатель.

— Я крепкий.

Ее губы дрогнули.

— Ты уже признался, что избалованный актер.

— Разве нельзя быть и тем и другим?

— Наверное, почему бы и нет.

— Отлично.

Я открыл дверь.

— Пойдем осмотримся.

Мы велели собакам оставаться на месте и направились к дому. Снег скрыл дорожку и ступени, но крыльцо оставалось сухим. Я достал ключи, которые дал мне Хейз, отпер дверь и потянул ее на себя.

Внутри нас встретило слабое тепло. Скорее всего, температура была выставлена ровно настолько, чтобы не замерзли трубы. Гостиная занимала одно большое помещение. Между окнами возвышался массивный каменный камин. Здесь стояли удобный на вид диван, пара глубоких кресел и книжные шкафы с потрепанными книгами.

Лейкен уже направлялась к полкам.

— Я так давно не читала целую книгу за несколько дней.

— Самое время.

Я уже видел нас здесь, свернувшимися на диване. Лейкен читает, а я просто смотрю на нее.

Она достала с полки роман Стивена Кинга.

— Я никогда не читаю ужасы, когда остаюсь дома одна. Но ты будешь в соседней комнате, так что сейчас идеальный момент.

Я не хотел спать в разных комнатах. Хотел чувствовать рядом ее тело. Никогда не спал лучше, чем в те две ночи, когда мы засыпали вместе на моем диване. Но давить на нее тоже не собирался. Поэтому лишь улыбнулся.

— Можешь разбудить меня в любое время. Я прогоню всех чудовищ.