В четверг я проснулась рано. Жара никуда не делась, рядом с кроватью никого не было. Внизу Силвер, тяжело дыша, кидалась на входную дверь, хвост бился по полу. Когда я попыталась дотронуться до нее, она зашипела. Она непрерывно атаковала дверную ручку четкими ударами, словно ее передняя лапа управлялась извне.

Я запаниковала. Кошка действовала правильно, но дверь-то была заперта. Как ей это объяснить?

– Тебе нельзя выходить, – сказала я, особо ни на что не надеясь.

Силвер залезла на диван, поставила передние лапы на окно, взобралась на подоконник и принялась биться головой в стекло.

– Пожалуйста, – попросила я, – успокойся.

Тут ее свела судорога. Тело скрючило, и она стала издавать ужасные звуки, как в тот раз, когда она отрыгивала монетку, только хуже.

Я побежала на кухню и вернулась с водой. Силвер не обращала на меня никакого внимания. Я умоляла ее попить. Никакого эффекта. Я опустилась на четвереньки и принялась лакать из ее миски, показывая, как надо делать.

– Вот так, – приговаривала я.

Она по-прежнему учащенно дышала, тогда я взяла воду и полила кошку сверху. Она вздрогнула, затихла, а затем закашлялась. Слюна вылетела и приземлилась мне на ногу, и по пальцам растеклась клякса темно-синей краски.

Я позвонила Джеймсу.

– Привет, Кэти, – отозвался он. – Ты почему не смотришь сообщения?

– Я была с Изабель.

– У тебя все хорошо?

Когда я рассказала ему про Силвер, у него перехватило дыхание.

– Что? Почему ты сразу не позвонила?

– Ты не брал трубку. Ты же был с Артуром, помнишь?

– Да, а потом?

Я закусила губу. На меня давила невероятная тяжесть собственных ошибок. Я думала извиниться, но сомневалась, что получится достаточно искренне.

Джеймс заговорил снова. Голос звучал мрачно.

– Но теперь-то с ней все нормально?

Силвер посмотрела на меня, глаза ее были полуоткрыты, а рот испачкан синим.

– Вроде… – начала я.

– Вроде нормально?

На самом деле ей и правда стало получше. Видимо, сейчас из организма выходили остатки краски. Я не хотела волновать Джеймса. Ветеринар сказала, что кошка поправится.

– По-моему, да, – уклончиво ответила я. – Она еще обезвожена. На улице очень жарко. Может, сходить с ней поплавать?

– Нет, лучше не рисковать, – возразил Джеймс.

– Ей вчера так понравилось купаться. Она буквально ожила.

– Не выпускай ее на улицу. Ясно же, что она больна.

Обычно мне нравилось, когда Джеймс выдавал мне указания, но в этот раз стало неприятно. Придется держать Силвер в заложниках. Она мрачно смотрела на меня, словно понимая, что мы говорим о ней. «Как ответить? – мысленно спросила я у нее. – Скажи мне, а я скажу ему».

– Скажешь мне что? – услышала я вопрос Джеймса. – С кем ты говоришь?

– Ты уверен, что ей нельзя на улицу? Она все утро пытается открыть входную дверь.

– Запри ее, пожалуйста.

Я посмотрела на Силвер. Она посмотрела на меня.

Я щелкнула замком. Глаза у кошки расширились.

– Прости, – произнесла я, опускаясь на колени. Наконец-то она разрешила до себя дотронуться, словно уже смирилась с судьбой. Я убрала остатки цветной рвоты у нее из-под носа и почесала за ушами, как ей нравилось. Силвер закрыла глаза и высунула язык. Хоть какая-то радость.

– Все хорошо. – Джеймс решил, что я извинялась перед ним. Он вздохнул. Когда он опять заговорил, голос по-прежнему звучал отрывисто, будто он ожидал очередных плохих новостей. – А счет за клинику? Чек мне не приходил.

– Я заплатила. Точнее, заплатила Изабель, но я ей уже все вернула.

– Тебе пришла зарплата? А сколько вышло за клинику?

– Около тысячи. Тысяча восемьсот девяносто девять.

– Ого. И ты вернула Изабель всю сумму?

– Ты мне не веришь?

– Не в этом дело, просто… спасибо тебе. Можешь проследить, чтобы Силвер ела и нормально пила? Что там у нее с калом?

– С калом?

– Ну ты же убирала ее лоток?

Про лоток я забыла.

– Да, – соврала я.

– Ты про него забыла?

Я снова извинилась и пообещала вычистить лоток сразу после разговора. Джеймс вздохнул, будто только что открыл во мне серьезный недостаток. Я никогда и не скрывала своей пассивности, но она настолько отсутствовала у Джеймса, что он, видимо, отказывался замечать ее в других. С другой стороны, мне стало даже легче, что он окончательно во мне разочаровался и не будет, как обычно, меня успокаивать.

– Можешь прислать мне фото?

– Ее какашек?!

– Да, – подтвердил он. – Пришли мне фото какашек.

Я согласилась. Еще раз извинилась за то, что была такой безответственной. Он возразил, заметив, что я не безответственная, просто мне еще многому предстоит научиться. И снова я порадовалась, получив подтверждение того, насколько по-разному мы смотрим на мир.

– Кажется, раньше ты такого не говорил, – заметила я. – Не говорил, что мне еще многому предстоит научиться, словно я студентка, а ты мой преподаватель.

– Ну перестань, – отмахнулся Джеймс.

– Разве тебе не нравится быть сильнее меня?

– О чем ты? Ты правда считаешь, что я сильнее?

Я посмотрела на Силвер, которая стояла, растопырив лапы, и не сводила глаз с двери. Да, я считала, что Джеймс сильнее меня, равно как и я сильнее создания вроде Силвер. Но и она не была немощной. Тут я поняла, что это наш первый настоящий разговор с Джеймсом: мы действительно общались друг с другом, а не с ложными образами, созданными в голове у каждого из нас, и это случилось лишь потому, что мы оба волновались за жизнь Силвер.

– Только в самом общем смысле, – ответила я. – Ты старше, и ты мужчина. А еще ты богатый. И по-настоящему взрослый.

– Ты тоже взрослая.

– Ну, не настолько, как ты.

– Так было и в тот день, когда мы познакомились.

– Да, но тогда я этого не знала.

– Не понимаю, почему ты сейчас вдруг решила это обсудить, – сказал он, но по голосу было ясно, что он все понимает. Я чувствовала себя виноватой за то, что облажалась с Силвер, и теперь пыталась и его сделать виноватым.

Иногда мне хотелось, чтобы Джеймс не настолько хорошо меня знал.

– Не надо воспринимать мои слова так серьезно, – пошла я на попятную. – Если ты сильнее, это не значит, что ты меня обижаешь. Это значит, что я могу положиться на тебя, доверить тебе даже свою жизнь. – Последнюю фразу я выпалила не задумываясь и только потом поняла, что так и есть. Джеймс молчал. – Конечно, такую ситуацию трудно представить, – добавила я, – но чисто теоретически ты можешь разрушить мою жизнь гораздо серьезнее, чем я твою.

– Ты правда считаешь, что не можешь меня ранить?

– Наверное, – неуверенно протянула я.

Когда Джеймс заговорил вновь, тон у него был подавленный.

– Давай обсудим это позже. Мы ничего толкового не решим, пока я еду на работу.

– Хорошо, – согласилась я.

– У тебя все нормально?

Я ответила «да», потом начала говорить, что скучаю, но он сказал: «Только не забудь сделать фото, как только закончим разговор» – и закончил разговор.

Я поднялась на второй этаж, чтобы заснять какашки Силвер. Даже не помню, как они выглядели. И не помню, ответил ли мне Джеймс на присланное фото и что именно, если ответил. Но точно помню, как поняла, что ошибалась и все-таки могу ранить Джеймса. Ведь только что я так и сделала.

И вот что я еще запомнила.

Детали нашего разговора, всё, что мы друг другу сказали, сколько молчали между фразами. Как Силвер смотрела на меня, пока я не отвела взгляд, ее хвост, все еще обвисший, зато глаза внимательные и благодарные. Помню, как я наступила правой ногой в пролитую воду и, поднимаясь по лестнице, оставляла на ступенях следы, будто на месте преступления. Дуновение ветра по шее, холодное и резкое, как морское течение на глубине. Как осознала, что во время звонка Джеймсу дверь уже была заперта и я, повернув замок, скорее всего, ее открыла.

Помню, как сбежала по лестнице вниз.

Как увидела распахнутую дверь.