Перед сном…

Пока.

Спокойной ночи.

Как же хорошо, когда есть кому это сказать.

Когда человек чувствует свою слабость, он хватается за гнев. Ведь нам кажется, что, вооружившись гневом, мы становимся сильнее.

Это тибетская пословица. Говорят, в тибетском языке нет слова, точно соответствующего нашему понятию «эмоция». У них есть «состояние души», но эмоции этим словом не называют. Если ты говоришь: «Я злюсь», – это лишь описание твоего нынешнего состояния, сама же душа по своей природе к гневу отношения не имеет.

Раньше кошки меня пугали, и я сам поражаюсь, что сейчас на душе так спокойно. Но, раз я твердо решил жить с котом вместе, почти ничего не зная о кошках, мне приходилось во всем проявлять осторожность. Мне было любопытно, нравится ли ему еда, место для сна, хорошо ли он себя чувствует. К счастью, ел он с аппетитом и часто сидел в коробке, так что базовые бытовые проблемы, похоже, были решены. У людей жизнь строится вокруг «стола и дома», вот и у кота теперь все в этом отношении наладилось, а значит, можно было жить так и дальше.

Чтобы лучше понять повадки и биоритмы кота, я начал внимательно наблюдать за ним. Первым делом нужно было разобраться с тем, сколько корма ему давать, и я снова полез в интернет. Оказалось, для взрослого кота в день достаточно около двух стаканов. Но, вспомнив, что этому коту наверняка приходилось голодать, я решил давать с запасом. Наполнял миску дважды в день, утром и вечером, и тогда же менял воду. Слышал где-то, что у кошек почки – слабое место, и им нужна свежая вода, поэтому я всегда тщательно мыл миску, прежде чем снова налить туда воду. Говорят, кошки пьют мало, но, судя по тому, как убывала вода в миске, мой гость пил вдоволь. Так я обустроил ему минимальные условия, и началось наше неожиданное сожительство.

Шло время, я все чаще звал его, и как-то само собой появилось имя. Кошатники обычно называют кошек «Няни». Пожив с котом, я понял, насколько подходяще звучит для кошек это слово. Оно мягкое, доброе, в нем есть что-то ласковое. К тому же оно созвучно с самим кошачьим мяуканьем и совсем не режет слух. Поэтому, когда люди спрашивали, как его зовут, я отвечал: «Няни из Тхапчона», а когда обращался к нему самому – просто говорил: «Няни». Вскоре и кот начал понимать, что зовут именно его, и стал откликаться.

Ел он без всякого расписания. Стоило ему пройти мимо миски или просто бросить на нее взгляд, как он тут же принимался за еду и начинал аппетитно похрустывать кормом. В этом хрусте мне слышалось: «Видите, как хорошо я ем? Так что не забывайте подсыпать вовремя». Говорят, если благодарить мир за то, что имеешь, тебе воздастся вдвойне! Есть коты, которые съедают все до дна, как только насыпаешь им корм, но мой был не из таких. Видимо, он чувствовал, что я не люблю несдержанность в еде, и никогда не терял достоинства. Эта черта мне в нем особенно понравилась. Но стоило раздаться малейшему шороху, как он вздрагивал всем телом: похоже, сказывался опыт бродячей жизни. Видеть это было больно.

– Ну чего ты так пугаешься? Все хорошо, ничего не случилось, – успокаивал я Няни каждый раз, легонько потирая кошачью переносицу, а он замирал, становясь похожим на фигурку.

Распорядок его прогулок и сна был совершенно непредсказуемым. Бывало, он целыми днями не вылезал из своей коробки, а иногда пропадал на несколько часов. «Куда же он делся?» – каждый раз бормотал я, глядя на пустую коробку. Рядом, под стеной, была парковка на четыре машины, и кот часто забирался под них. Я переживал, не холодно ли ему прижиматься к ледяному железу в мороз, но он явно любил это место. Если кота долго не было видно, я звал его, выходя к лесу за ванной комнатой или глядя вниз со стены. И тогда, что удивительно, он неожиданно появлялся, громко мяукая в ответ.

– И где ты был? – Я присаживался на корточки и радостно гладил его по голове и за ушами. Кот терся мордочкой о мои штанины и был очень похож на маленького сорванца с рынка. Ему нравилось тереться обо все углы, колонны, стены и особенно о дверь в мою комнату. Было нетрудно понять, что так он метит территорию и выражает доверие.

Сначала мне это нравилось, ведь я думал, что кот трется о меня, чтобы подружиться. Но вскоре я пришел в ужас. Ахиллесова пята всех кошек: тот факт, что они сильно линяют! На одежде, которой касался мой кот, оставались целые клубки шерсти. Может, поэтому у меня в носу вечно свербило, а когда я ложился в постель, все тело начинало чесаться? Всему виной была шерсть, которую этот пушистик разбрасывал повсюду. На следующий день, во время генеральной уборки, когда пришлось тщательно подметать и мыть не только мою комнату, но и коридор, я придумал строгие правила. Во-первых, коту в комнату нельзя. Конечно, после нашей первой встречи он там и так не бывал. И во-вторых, никаких лишних прикосновений. Поэтому, зная, как животные любят касания, я решил ограничиться легким постукиванием по переносице – там шерсть не лезла.

Кот оказался истинно ночным зверем. В сумерках его почти не видно, зато глаза светятся ярко. Когда в холодные, ветреные дни он подолгу не возвращался, я постоянно выходил из комнаты, чтобы проверить, куда он пропал, и чувствовал себя мамой, которая ждет ребенка домой. Обычно кот возвращался до полуночи, но иногда задерживался и появлялся позже. В такие моменты я сильно нервничал, в основном из-за соседей. Наш горный храм – место уединенное, монахов здесь немного, но в глубокой ночной тишине любое «мяу», доносящееся издалека, звучит непривычно громко. Я каждый раз вздрагивал: а вдруг кому-то этот шум придется не по душе? А кот, будто и не подозревая о моих терзаниях, громко тыкался головой в дверь, извещая о своем приходе. В такие моменты у меня невольно вырывался вздох: «Ох, ну и как с тобой быть?»

Кошки любят проявлять активность и рано утром. Няни непременно приходит ко мне между шестью и семью часами. Сейчас я уже достаточно изучил его повадки, поэтому выхожу сразу, как только услышу звук. Сначала я ленился, да и боялся, что это войдет у него в привычку, поэтому не выглядывал. Но в этой битве мне было не победить. Если я мешкал, то кот продолжал шуметь, и в итоге, боясь потревожить тех, кто живет этажом выше, я покорно шел его утихомиривать.

Проводя вот так день за днем с котом, я вдруг кое-что осознал. О том чувстве, которое мы называем любовью. Жизнь не сводится к одному лишь «хлебу насущному». Мне пришла мысль, что именно любовь, когда двое убеждаются в своих чувствах и доверяют друг другу, и есть фундаментальная основа нашего существования. Даже у этого кота, который всю жизнь бродяжничал, еда и сон оказались далеко не единственными потребностями. Проживая с ним бок о бок, я понял, что встретиться утром взглядом и сказать: «Доброе утро!» – это важная часть сосуществования. С тех пор по утрам, когда кот начинает мяукать, я вскакиваю как заведенный, открываю дверь и приветствую его:

– Привет, хорошо спалось? Проголодался небось? Подожди чуть-чуть.

Когда я выхожу, миска с кормом обычно пуста, да и воды остается заметно меньше. Видимо, он понемногу ест даже ночью. Стоит мне достать корм из кладовки и насыпать в миску, как он, воодушевленный, начинает кружить вокруг меня. От хвоста у него остался лишь короткий обрубок, похожий на обрезанный сучок, но и им он отчаянно виляет от радости. Раз уж мы стали жить вместе, я решил, что нам стоит быть ближе, и переставил его коробку прямо к своей двери, туда, где стоит обувь. В разгар зимы я переживал, не слишком ли холодно в коридоре, и, когда кот выходил из коробки, то и дело проводил по ней рукой, чтобы убедиться, что внутри достаточно тепло. Когда я гашу свет и ложусь, сама мысль о том, что за дверью сопит маленькое живое существо, кажется мне настоящим чудом. В такие минуты я невольно задумываюсь: «Каким я вижу расстояние между нами? А каким видишь его ты, Няни?»

Кошки и собаки – существа совершенно разные. Собаки непосредственны и активны. Собака может ходить за человеком хвостом, она послушна, и с ней легко найти общий язык. С кошками все не так. Они подчеркнуто пассивны, словно монахи в глубокой медитации, и не выказывают бурных чувств. Бывает, пытаешься заговорить с котом или поиграть, а он только смотрит на тебя с недоумением: «Ты чего это вдруг?» В такие моменты даже ощущаешь некоторую неловкость.

Кот проявляет инициативу только тогда, когда сам этого захочет. Его невозможно заставить делать то, что нужно тебе. Кажется, это маленькое существо можно считать редким воплощением философии Сократа: «Ничего лишнего, все в меру». Он не вмешивается чрезмерно, но полное равнодушие ему не по нраву. Его девиз: «Пришел – значит пришел; ушел – значит ушел», и нечего поднимать из-за этого шум. Он ведет себя так, будто говорит: «Я сам решу, когда мне есть, но, если ты беспокоишься за меня, просто не оставляй миску пустой». Так концепция гостя постепенно размывается.