Возвращение к истокам прошлым летом стало для меня редким шансом осмыслить и привести в порядок всю мою жизнь. Поэтому я решил сделаться настолько тихим и смиренным, насколько мог. Отбросить былые амбиции, когда я в нетерпении рвался ввысь, и вернуться в то состояние, когда у меня не было ничего. В тот день, когда я впервые переступил порог храма Сонгванса, приняв решение уйти от мира, в моем кармане были только ID-карточка и двадцать вон монетами. Нет ничего странного, что сейчас я чувствую стыд за то, что весьма много обрел и весьма многим наслаждался.

Своими главными задачами на ближайшее время я выбрал две: чтение и походы в горы. С чтением все было просто: я начал с тех книг, что привез с собой, решив постепенно расширять круг. Человеческие отношения подобны эху: если ты сам не ищешь встречи, они затихают. Стоит на время отдохнуть от мыслей, и жизнь становится удивительно спокойной и гармоничной.

Необходимые книги я время от времени заказывал по почте или покупал в книжном магазине, куда заглядывал по пути в Кванджу. Однажды я зашел в букинистический магазин «Аладдин» на улице Чхунджанно, где наткнулся на сборник Фрэнсиса Бэкона, в котором была работа под названием «Усовершенствование знаний», и сборник Декарта, где оказалось «Рассуждение о методе». Две увесистые книги достались мне всего за несколько тысяч вон, поэтому из магазина я вышел безмерно счастливым. Десятитомник Платона, труды Гёте, «Опыты» Монтеня и другие книги, полученные по почте, дарили мне чистую радость читателя.

Книги, что ты читаешь в этой жизни, уже запоздали.

書到今生讀已遲

Говорят, эту фразу произнес литератор эпохи Цин по имени Юань Мэй, рассуждая о поэте сунской эпохи Хуан Тинцзяне. Мне как человеку, влюбленному в книги, это изречение просто не может не нравиться.

Я даже вывел его каллиграфией на небольшом свитке и повесил в книжной лавке «Пуриль» при храме Помнёнса. Стоит также вспомнить один диалог Хуан Тинцзяна с мастером Хуэйтан Цзусинем.

Хуан Тинцзян пришел к мастеру и спросил:

– В чем истинная суть чань-буддизма?[9]

Мастер Хуэйтан ответил:

– Ты можешь найти ответ даже в конфуцианских канонах. Там сказано: «Я ничего от вас не скрываю». Так и в учении чань от тебя ничего не скрыто.

Хуан Тинцзян не понял ответа.

Спустя время они отправились на прогулку в горы. Там как раз начали распускаться бутоны душистого османтуса.

Мастер Хуэйтан спросил:

– Чувствуешь ли ты сейчас аромат цветов?

Хуан Тинцзян ответил:

– Да, чувствую.

– Вот видишь, точно так же и я ничего от тебя не скрываю.

Мне нравится эта история, потому что я и сам хочу жить так – по принципу «мне нечего скрывать». Если есть условия, позволяющие хотя бы час в день спокойно гулять, кажется, я могу быть счастлив где угодно. Я отдаю предпочтение ходьбе, потому что она помогает справиться с последствиями малоподвижного образа жизни. Отсутствие движения порождает множество проблем: человек становится ленивым, а его тело – тяжелым. В таком случае разум мутнеет, и в голове рождается шум. Если человек не сосредоточен на чем-то одном, его мысли неизбежно начинают блуждать.

Для ходьбы, связанной с медитацией, у монахов есть разные названия. В храме ее называют не «санчхэк» (прогулка), а «кёнхэн» (созерцательная ходьба) или «пхохэн» (степенная ходьба). Идти нужно с небольшой скоростью. Обычно в залах для медитации после пятидесяти минут сидячей практики следует десять минут ходьбы кёнхэн. Чаще всего монахи ходят после еды, когда одолевает усталость, или если во время сидячей медитации начинает клонить в сон. Практикующие медленно прохаживаются внутри зала, разминая затекшее тело. Поскольку в это время они продолжают созерцание, эту ходьбу называют «хэнсон», то есть «действие в противовес сидению». Кёнхэн – это продолжение медитации, но в то же время, как и прогулка санчхэк, это способ привести в порядок тело и дух. Согласно «Сабунюль»[10], регулярная ходьба кёнхэн приносит пять видов пользы:

Во-первых, появляется сила, позволяющая преодолеть долгую дорогу.

Во-вторых, мысли приходят в равновесие.

В-третьих, становится меньше болезней.

В-четвертых, улучшается пищеварение.

В-пятых, так легче дольше сохранять состояние сосредоточения.

Я вышел из Тхапчона, где поселился, прошел мимо скита Пурирам, где когда-то жил монах Попчон, и начал исследовать горные тропы, ведущие за Большой храм. Идя по ним, я замерял время. В итоге у меня сложилось четыре основных пути:

1-й маршрут (около часа): Тхапчон – скит Пурирам – ступа государственного наставника[11] Кобона – скит Поджоам – скит Камноам – Тхапчон.

2-й маршрут (около полутора часов): Тхапчон – скит Пурирам – ступа Кобона – скит Поджоам – скит Пурирам – Тхапчон.

3-й маршрут (около двух с половиной часов): Тхапчон – скит Пурирам – ступа Кобона – ступа государственного наставника Чхонджина – ступа государственного наставника Вонгама – скит Мёджогам, скит Ынджогам, скит Поджоам – скит Пурирам – Тхапчон.

4-й маршрут (больше трех с половиной часов): Тхапчон – скит Пурирам – ступа Кобона – ступа Чхонджина – ступа Вонгама – скит Мёджогам (подъем на гребень горы в сторону вершины Чогесан, затем на развилке спуск к Большому храму) – скит Санёмбурам – скит Хаёмбурам – ступа Кобона – скит Пурирам – Тхапчон.

Первые две недели я ходил первым маршрутом, потом месяц – вторым, но мне все равно казалось, что нагрузки маловато, поэтому я выбрал третий маршрут с крутыми подъемами. Раз пять я прошел четвертым путем, но в коленях появились неприятное поскрипывание и легкая боль, поэтому я перестал так усердствовать. Важно найти тот маршрут, который под силу твоему телу.

Сейчас, когда особых дел у меня нет, я гуляю максимально неторопливо. Иногда замираю на извилистой тропинке и просто гляжу вдаль. Проходя мимо ступ государственных наставников, я складываю ладони в приветствии, кланяюсь и возношу молитву: «Пожалуйста, подарите мне свою любовь». На руинах старых скитов я пытаюсь представить, как жили здесь монахи прошлых лет. Особых угощений я с собой не беру, но иногда оставляю пару печений. Иногда делаю снимки или записываю короткие видео, чтобы потом использовать их в презентациях для лекций.

Вернувшись, я моюсь. Накатывает усталость, и я ложусь отдохнуть. Я не ставлю будильник, но обычно просыпаюсь уже через час. После такого отдыха я могу до поздней ночи читать книги или писать статьи, и голова остается свежей. Два главных условия моей жизни – книги и горы – были выполнены, и я постепенно пустил корни. Я думал о том, как важно жить в согласии с природой, так, словно бережно, зернышко к зернышку, сеешь семена своими руками.

Хочешь собрать добрый урожай – сей зерна по одному.

Не вываливай их из мешка все разом.

Это строка из песни, которую когда-то пели крестьяне в старой Европе. Смысл ее прост: тот, кто хочет получить урожай, должен бережно, своими руками посеять каждое зернышко, а не высыпать все содержимое мешка в одну кучу. Представьте, что вы вышли в поле. У вас есть определенное количество семян. Чтобы они благополучно проросли, их нужно распределить по почве равномерно, не слишком тесно. Если просто вывалить все семена из мешка в одно место, разве они взойдут? Только соблюдая порядок и последовательность, даже если это кажется долгим и нудным процессом, можно дождаться всходов. Эти слова – еще и предостережение против желания получить все и сразу, не прикладывая соразмерных усилий.

Возвращение к истокам в свою комнату в Тхапчоне храма Сонгванса принесло мне радость. И дело не в том, что у меня было много вещей или я жил в роскоши. Напротив, когда я настроился принимать жизнь в ее скудости и скромности, все вокруг стало казаться мне избыточным, за все хотелось благодарить. Тот, в чьей душе живут туманные чувства, всегда тоскует по далекой, неведомой стране. Время что-то отнимает у нас, но что-то и дает взамен. Главное – сделать время своим союзником. Я твердо решил, что все двадцать четыре часа в сутках я буду проживать только в собственном ритме, от макушки до кончиков пальцев. Я также пообещал себе, что никого не стану искать первым. Но, видимо, законы кармы в этом мире действуют независимо от нашей воли: связи и встречи возникают сами собой, и порой они соединяют нас не только с людьми, но и с другими живыми существами. Все началось, когда лето и осень остались позади и в горы начали прокрадываться настоящие зимние холода.

Теперь наконец позвольте мне начать рассказ о том, что произошло той зимой.