– Почтенный, по какой причине вы занемогли? Давно ли длится ваш недуг и как вам исцелиться?

Вималакирти ответил:

– Моя болезнь родилась из неведения и привязанностей. И поскольку все живые существа больны, болен и я. Если болезнь всех живых существ исчезнет, пройдет и моя. Все потому, что Бодхисаттва входит в мир рождения и смерти ради страдающих созданий. Пока есть рождение и смерть, есть и болезнь. Если существа излечатся от своих недугов, то и Бодхисаттва будет здоров. Это как с богачом, у которого заболел единственный сын. От болезни ребенка страдают и родители, а когда сын выздоравливает, исцеляются и они. Так и Бодхисаттва: он любит всех существ как своих детей. Если они больны, болен и он, если они здоровы, здоров и он. Вы спрашивали о причине? Болезнь Бодхисаттвы рождается из великого сострадания.

Мужчину, последователя буддизма, не принявшего постриг, называют упасака, а женщину – упасика. Вималакирти, живя в миру, сумел воплотить высокие идеалы Махаяны наравне с монахами.

Однажды он захворал. Но его болезнь была не телесным недугом, а педагогическим приемом, средством донести истину до тех, кто приходил его навестить. Сам Будда Шакьямуни посылал своих учеников проведать Вималакирти, но его мудрость была столь глубока, что даже десяти главным ученикам было трудно с ним состязаться. В итоге по поручению Будды к нему отправился Манджушри, и между ними состоялось множество диалогов. Весь текст «Вималакирти-сутры» пронизан духом этого великого сострадания: «Я болен, потому что больны все живые существа».

Об индийском святом Рамакришне тоже рассказывают прекрасные духовные истории. Мне очень нравится его изречение: «Служение человечеству – это самая искренняя форма религии». Среди его учеников был Вивекананда. Если бы не он, мир, возможно, никогда бы не узнал о Рамакришне. Вивекананда принял путь, который был начертан ему судьбой. А судьба его была такова (возможно, потому, что он блестяще владел английским): открыть миру учение учителя.

У Вивекананды был сподвижник по имени Каллу, который собирал камни на берегу Ганга и строил из них святилище. Вивекананде это совсем не нравилось. Считая, что Бог живет в сердце, а не в кусках камня, он лишь посмеивался над Каллу. Тот, впрочем, не обращал на это внимания: прилежно возводил в храме алтарь, а в своей ветхой лачуге растил свиней и коз. Собаки и обезьяны, привязавшиеся к Каллу, повсюду следовали за хозяином и никогда не скалились на прохожих. Рамакришна часто журил Вивекананду, чей ум и талант были развиты блестяще, но нрав всегда оставался колючим:

– Ключ от твоей души отныне будет у меня. Ты опасный человек, в тебе нет детской простоты.

Вивекананда усердно занимался йогой и медитацией, но так и не получил от учителя ключ к просветлению. Лишь за три дня до смерти его озарило.

– Жить не умом, а сердцем… Только теперь я понял, что путь смирения и чистоты – это кратчайшая дорога к Богу.

Духовная сила и личная воля – вещи разные. В духовную сферу трудно войти без интуиции. К тому же не так-то просто выявить причинно-следственные связи в событиях, что происходят вокруг нас. Не зная духовного мира, человек пытается пробиться через всё лишь силой собственной воли, а потому не может рассчитывать на божественную помощь. Конечно, можно жить и разумом, но прежде всего нужно научиться жить сердцем.

Вспоминается еще одна история о Рамакришне.

Однажды во время обеда он вдруг поставил тарелку на пол и поспешно вышел из дома. Ученик, не понимая, в чем дело, выбежал за ним. Но не успел Рамакришна переступить порог, как лицо его исказилось от разочарования, и он повернул назад. На вопрос ученика о причине он ответил так:

– Когда я собирался насладиться трапезой, то увидел, что на рыночной площади люди окружили моего ученика и издевались над ним. Его унижали, били, он истекал кровью и мучился, и я бросился ему на помощь. Но в тот момент, когда я выходил, я увидел, что ученик, не выдержав, схватил камень и поднялся. И тогда я вернулся. Раз он решил защищаться собственными силами, наставник ему больше не нужен.

Понять эту историю несложно. Если стойко сносить испытания с верой в душе, учитель обязательно придет на помощь. В религиозных традициях Индии и Тибета вера в наставника считается весьма важной. В Тибете говорят: «Будешь относиться к учителю как к Будде, получишь благословение Будды; будешь относиться как к человеку, получишь лишь человеческое благо». Мера помощи, которую ты получаешь, зависит от силы твоей веры. Но сколько бы ни росла вера, ей есть предел. Тогда как нужно верить? Нужно верить в силу милосердия и любви. Только любовь способна по-настоящему изменить мир. Когда в сердце живет любовь, рождается и почтение к другим. Это почтение пробуждает светлые силы в душе другого человека, и тогда через сопереживание рождаются общие усилия. Мы ведь живем в этом мире вместе, а значит, должны смотреть в одну сторону и идти плечом к плечу. Наша цель – мир, где каждый сможет прожить счастливую жизнь. Сострадание Вималакирти ко всему живому и любовь Рамакришны к своим ученикам – это нечто священное, что трудно постичь обыденным умом. Но если взглянуть на это очами истины, понимаешь: только так все и должно быть. И это осознание находит глубокий отклик в душе.

Пришла весна, и солнце становилось все теплее. Я грелся в его лучах и по-прежнему с воодушевлением совершал прогулки в горы. Мой кот тоже стал проводить на улице больше времени, и до самых сумерек его было не видно. В цветнике проклюнулось несколько нарциссов, день ото дня то тут, то там, словно маленькие взрывы, прорывались из земли новые ростки. Вокруг ступы с прахом мастера, что стоит на самой вершине в Тхапчоне, белым облаком, подобно ширме, расцвела слива. А за ней вот-вот должны были раскрыться бутоны камелии. В конце прошлой осени, готовясь к зиме, я коротко обрезал стебли японского банана и укрыл их соломой. Теперь я с легким сердцем убирал эти остатки зимовья. Жизнь в одиночестве стала для меня делом привычным, так что весна обещала быть спокойной.

Но в один из таких дней случилась беда, о которой я долго не мог забыть. В тот день кот почему-то до самого полудня не выходил из бойлерной. Похоже было, что он спит. Я, не чуя подвоха, собрался по делам и уже переобувался для горной прогулки, как вдруг он подошел ко мне. Видимо, глаза у него зудели: он тер их передними лапами, то одной, то другой.

«Что это с ним?»

Присмотревшись к его мордочке, я заметил, что вокруг правого глаза все покраснело. Но не только это. Оба глаза слезились. Кот щурился, почти закрывал правый глаз, отчего вся его мордочка перекосилась и выглядела болезненно.

– Что, болит?

Я участливо заговорил с ним, но он, казалось, был полностью сосредоточен на боли в глазах. Я и раньше подумывал как-нибудь свозить его в клинику, но, когда проблема возникла на самом деле, у меня сердце буквально ухнуло вниз. На душе стало неспокойно, но я решил сначала все же пройтись по горам и по дороге обдумать, как лучше поступить. Взгляд кота, все так же страдавшего, провожал меня, и от этого мои ноги налились свинцом. Не помню, как я обошел гору. Пока меня не было, кот по-прежнему сидел посреди двора. Глаза его выглядели еще хуже, правый он совсем не открывал. Не снимая кроссовок, я сел на террасу и стал искать в телефоне ближайшие ветклиники. Польгё, Сунчхон… Их было несколько, можно было выбирать. Я позвонил одному знакомому, и тот сказал, что в воскресенье клиники закрыты, так что для начала стоит промыть глаза физраствором и уже потом везти к врачу. Я тут же связался с монахом Д., чтобы узнать, нет ли в Большом храме физраствора.

Люди вроде меня, живущие в одиночестве, мало знают о том, что происходит в семьях. Говорят, родители пугаются больше всего, когда болеет ребенок. Глядя на кота, я чувствовал нечто подобное. Казалось бы, всего лишь маленькое животное, но у меня все внутри перевернулось, я просто не мог сидеть сложа руки. И тогда я взялся за пересадку цветов, которую давно откладывал. Пошел в сарай за лопатой. Выкопал пять корней банана, обрезанных еще осенью. С виду они казались почти сгнившими, но к лету должны были превратиться в сочные стебли, которые не обхватить и пальцами двух рук. Корни оказались крепкими, живыми. Еще выкопал две луковицы нарциссов – одна уже дала бутоны, а другая еще даже не проклюнулась. Три корня банана я посадил под навесом в самом углу нижнего этажа, а остальные два и нарциссы – у забора перед своей комнатой. Поливая каждый корень, я выливал по целому ведру воды. Если эти бананы приживутся, как я надеюсь, то этим летом я смогу слушать шум дождя, барабанящего по их широким листьям. На душе стало намного легче.

Вообще-то, я не собирался работать в тот день, но не мог просто смотреть, как мучается кот. Бывает же в сериалах: когда мать огорчена или чем-то встревожена, она начинает неистово стирать или драить пол. Вот и я чувствовал себя так же. Пока я был поглощен работой, пришло сообщение от монаха Д. Приятная новость: он обещал принести физраствор. На улице еще стоял день, но у кота уже выступили гнойные выделения, а глаза постоянно слезились. Как только монах Д. пришел, мы открыли флакон и обильно смочили марлю. Затем я поймал кота, и мы принялись промывать ему глаза. Сначала нам было весьма непросто удержать вырывающегося кота. Но я продолжал ласково поглаживать его и медленно промывал глаза так, чтобы раствор понемногу попадал внутрь.

На следующий день я отправил знакомому фотографии кошачьих глаз и попросил узнать мнение ветеринара. Ответ пришел ближе к обеду. Диагноз – конъюнктивит. Причем не на одном глазу – симптомы были на обоих. Врач предупредил, что, если не начать лечение немедленно, животное может ослепнуть. Мне стало не по себе. Тянуть с визитом к ветеринару было нельзя.

Я отложил поездку в Сеул и занялся поиском клиники. В Сунчхоне, главном городе восточной части провинции Чолла-Намдо, их было несколько. Мой выбор пал на клинику N. Женщина, ответившая на звонок, была вежлива. Я объяснил ситуацию. Слово «конъюнктивит» не выходило у меня из головы. Сотрудница ответила, что нужно смотреть на месте, так как это может быть обычная инфекция, и посоветовала привезти кота. Я переживал еще об одном: вдруг он подумает, что я его бросаю, если я запру его в коробку и посажу в машину? На следующий день я застелил коробку бумагой, проделал в стенках отверстия, чтобы коту не было душно, а когда посадил его внутрь, заклеил крышку скотчем, чтобы она не открылась.

– Поедем к доктору. Вылечим твои глаза.

Я ехал не слишком быстро, боясь, что кота укачает. Сначала он не находил себе места внутри, но стоило нам выехать на скоростную трассу, как он притих и сжался в комочек. Ветклиника находилась всего в пяти минутах от съезда с шоссе. Я припарковался и вошел. Из-за того что у ветеринара был поздний обед, пришлось подождать около получаса. В этом двухэтажном здании также предлагали услуги по стрижке собак, – возможно, поэтому посетители шли один за другим, да и телефон не умолкал. В холле на диванах, тяжело дыша, развалились две здоровенные собаки. Глядя на них, я невольно подумал: «Да, клиника есть клиника». Сначала мы зарегистрировались, потом настала очередь весов. Вместе с переноской вышло 7,2 килограмма, – значит, без нее чистый вес будет около шести. В этот момент вошел ветеринар. Я достал кота из коробки. Врач принялся осматривать его со всех сторон, чтобы наконец определить пол. До этого момента я и сам толком не знал, кот у меня или кошка.

– Похоже, самец, – вынес вердикт врач.

Вот уж не ожидал. Я-то все переживал, как бы этот зверь не принес мне котят. Врач добавил, что его, судя по всему, кастрировали еще совсем молодым. Попросив меня подождать, ветеринар подхватил кота и унес во внутреннее помещение. Я посмотрел на его рабочий стол – он был весь в кошачьей шерсти, как и халат врача. Видя, что его это совершенно не смущает, я подумал: «Наверное, это и значит – заниматься любимым делом».

Вскоре ветеринар вернулся с котом на руках. Сказал, что с глазами ничего серьезного, сделал какой-то укол и закапал капли. Инструкции были простыми: дома продолжать капать по рецепту. Еще добавил, что раз в год нужно делать прививки, и предложил приехать на вакцинацию. Когда он похвалил меня за то, что я протер коту глаза физраствором, мне стало даже немного приятно. В итоге вместе с кормом и щеткой, которые посоветовала медсестра, счет составил семьдесят тысяч вон[30]. Я усадил кота в коробку, мы сели в машину, а перед тем как тронуться, я погладил его по голове и сказал:

– Няни, не волнуйся. Врач сказал, что с тобой все в порядке. Какое облегчение, да? Ну а теперь поехали в Тхапчон.

Видимо, нервное напряжение спало, потому что я резко проголодался. Перед выездом на скоростную трассу я заскочил в магазинчик, купил воды и что-то, чем мог перекусить по дороге. По возвращении в храм я продолжал регулярно протирать коту глаза физраствором и капать капли по три-четыре раза в день. Удивительно, но всего через несколько дней все как рукой сняло. Гноя в уголках глаз стало заметно меньше, и было видно, что зуд его больше не беспокоит.

У всех нас, людей и животных, общая судьба, которой не избежать. Но каждый человек относится к старости, болезням и смерти по-разному. По тому, как человек смотрит на это, можно определить, как потечет его жизнь. Говорят, Сыма Цянь взялся за свой труд «Ши цзи» не потому, что боялся самой смерти, а потому, что страшился уйти, не оставив после себя ничего. Даже после позорного наказания, будучи искалеченным, неспособным нормально ходить, он создал величайший труд. Как он и говорил, страшно не умереть, страшно не знать, как встретить смерть. Невольно задумываешься о том, как мы проживаем свою жизнь. В «Ши цзи» часто выделяют три типа людей.

Человек, в точности похожий на меня.

Человек, которого я недолюбливаю.

Человек, на которого я хочу быть похож.

Чем старше я становлюсь, тем чаще испытываю сожаление от того, что я не смог проявить альтруизм в достаточной мере. Хотя я говорю, что каждое мое действие – духовная практика, я все еще не достиг мудрости Вималакирти, который говорил: «Пока болеют все живые существа, болею и я». Я глажу кота, чьи глаза уже выздоровели и снова стали ясными, по мордочке и спрашиваю самого себя: «А к какому типу людей отношусь я?»