Я живу без телевизора и радио, но не чувствую себя оторванным от мира, ведь новости всегда можно пробежать глазами в интернете. Сеть здесь ловит все лучше, так что иногда я смотрю прямые эфиры или ищу что-то конкретное. Мой фаворит – YouTube, особенно люблю включать там классическую музыку. Раньше меня больше всего интересовали статьи о природе и животных, но теперь я просто не могу пройти мимо любой истории о кошках.

Недавно в ленте проскочили две новости, вызвавшие у меня совершенно противоположные чувства. Главными героями были кит и колибри. У берегов Норвегии нашли тушу кита. Когда биологи вскрыли его, чтобы определить причину смерти, в желудке обнаружили около тридцати пластиковых пакетов и гору другого мусора. Эксперты с горечью говорили, что животное долго мучилось перед смертью. По статистике, в мировом океане плавает около пяти триллионов единиц пластика. Только в Европе за год используют сто миллиардов пакетов, восемь миллиардов из которых превращаются в мусор. Глядя на эти цифры, начинаешь осознавать весь масштаб экологической катастрофы.

А вот новость из Калифорнии была совсем другой. В Сан-Франциско во время расширения моста рабочие собирались срубить дерево, но обнаружили на нем гнездо колибри с яйцом, из которого вот-вот должен был проклюнуться птенец. Суд вынес решение: остановить все работы, пока птенец не вылупится. Ущерб от простоя оценили в 800 миллионов; наверное, как только птичка вылупится, о ней появится еще одна новость.

Кошки прекрасно знают, кто их любит, а кто нет. Просто их это нисколько не заботит.

Не знаю, какой человек Уинифред Карьер, которая произнесла эти слова, но за кошками она явно наблюдала тщательно. Я же чувствую, что у меня еще недостаточно опыта общения с ними. В середине января мне нужно было уехать в Сеул на запланированную лекцию. Обычно в таких случаях я стараюсь совместить приятное с полезным: встречаюсь с людьми, занимаюсь накопившимися делами. Но в этот раз я всерьез заволновался: как оставить кота? Владельцы домашних животных часто жалуются, что не могут спокойно уехать даже в короткий отпуск, и теперь я сам оказался в этой непростой ситуации. В итоге пришлось просить о помощи монаха Д.

– Мне нужно в Сеул на лекцию, – сказал я ему. – Изначально собирался на четыре дня, но из-за кота сокращу поездку до двух. В день отъезда я покормлю его в обед, а вернусь только к следующей ночи, часам к десяти. Не могли бы вы дважды насыпать ему корм, пока меня не будет?

Монах Д. охотно согласился.

И вот наступил день отъезда. Сборы были недолгими: пара сменных вещей, носки, книги, которые я планировал почитать в свободные минуты, зарядка и iPad. Сложив все необходимое в сумку, я закончил приготовления. Кот в это время уже забрался в свою коробку. Я начал волноваться, что, если не будет ни меня, ни света в комнате, кот может куда-то уйти, и потому решил что-нибудь придумать. Я вкрутил в настольный светильник лампочку послабее и закрыл дверь, оставив свет включенным. Няни еще не знал, что я уезжаю. Я присел перед ним на корточки, погладил по переносице и сказал:

– Я еду в Сеул. Хорошо кушай, крепко спи и никуда не уходи. Кормить тебя будут регулярно, так что не пугайся. Ладно?

Но вдруг я кое-что вспомнил. Каждое утро я влажной салфеткой убираю коту черные слезки в уголках глаз и протираю уши. Сначала он вырывается, но, если придержать его за голову и начать аккуратно чистить, он затихает. А когда я чищу ему уши, даже сам подставляет голову, – видимо, это приносит ему облегчение. Оно и неудивительно: я ведь вижу, сколько грязи скапливается у него в ушах. Но милее всего Няни выглядит, когда я протираю ему шерстку под подбородком. Стоит только сказать: «Теперь шея!» – как он задирает голову, вытягивает шею и зажмуривается от удовольствия. Я снова открыл дверь в комнату, взял бумажные салфетки, еще раз протер коту мордочку и за ушами. Все, теперь я готов уезжать.

– Няни, я скоро вернусь! Веди себя хорошо!

Я поднялся, и кот, потянувшись, выскочил из коробки следом за мной. Мне стало интересно, как далеко он меня проводит, поэтому я начал за ним наблюдать. Он дошел до угла здания и уселся там, греясь в лучах зимнего солнца и глядя куда-то вдаль. Он сидел совершенно неподвижно.

Я доехал до Кванджу, оставил машину на стоянке филиала храма Сонгванса и сел на метро до станции Сонджон. В поезде накатила усталость. Сначала я думал вздремнуть, но вместо этого достал iPad и начал писать заметки о коте. Люди часто спрашивают, удобно ли набирать тексты на такой жесткой клавиатуре и таком маленьком экране. Конечно, есть свои минусы, но, когда стучишь по клавишам, слова льются сами, будто капли дождя с крыши, и под этот ритм можно написать довольно много. Погрузившись в работу, я и не заметил, как прошла усталость. К моменту прибытия в Сеул у меня был готов приличный объем текста. Не то чтобы я вообще планировал столько написать. Поэтому я даже не стал доставать очки для чтения, а просто поднял обычные очки себе на лоб. Поскольку всю дорогу я не двигался и только набирал текст, к концу пути глаза изрядно устали и покраснели от напряжения. Но на душе было хорошо. В такси я проверил телефон и сразу обнаружил там сообщение от монаха Д. с фотографией Няни в коробке. Я отправил запоздалый ответ: «Спасибо! Постараюсь успешно завершить все дела. Позаботьтесь о нем».

В храме Помнёнса в районе Самчхондона я встретился с другими монахами, мы попили чаю. Затем началась подготовка ко сну, но спать мне не хотелось. Хоть мы и легли в помещении, воздух в бетонных стенах был холодным и сухим – идеально подходящим для того, чтобы простудиться. Хотя я прожил в этом месте больше десяти лет, теперь, вернувшись сюда ненадолго, я чувствовал себя здесь чужаком. До двух часов я завершал рукопись, которую начал в поезде, затем накинул еще одну кофту и только тогда смог забыться сном.

На следующий день я поменял водительские права, которые не мог забрать два месяца, и переделал еще кучу дел. Атмосфера в Сеуле была напряженной – город дышал жаром свечных шествий[17]. К тому же ударили сильные морозы, – может быть, поэтому мое тело казалось даже более уставшим, чем обычно. У меня было свободное время, так что я сходил в баню, а затем вернулся в комнату, но делать ничего не хотел. Я несколько раз просмотрел материалы для завтрашней лекции, затем без особого интереса полистал телевизионные каналы и уже начал засыпать, когда пришло сообщение: «С котом все хорошо».

Перечитав сообщение от монаха Д., я поймал себя на мысли: «И когда это я стал так сильно переживать о коте?»

Лекция была назначена на три часа дня. Для презентации я подготовил видео и фото, снятые на телефон в Тхапчоне. Последним кадром был вид на скит Пурирам, где раньше жил наставник Попчон. Помню, как однажды, возвращаясь с горной прогулки, я заглянул туда выпить чаю и долго смотрел на гору Чогесан из-под раскидистого дерева магнолии. В тот день дул сильный ветер. Густой бамбуковый лес, окружавший скит Пурирам, шумел, раскачиваясь из стороны в сторону. Сочетание серых зимних вершин и яркой зелени бамбука создавало удивительно живой контраст. Я снял этот пейзаж на видео, всего двадцать секунд, и показал его в конце своей лекции.

Мы не видим ветра, но понимаем, что он есть, по колыханию бамбука. Точно так же мы не можем видеть монаха Попчона, но он живет в наших сердцах благодаря его учению. И все же чем больше времени минует с его ухода, тем сильнее пустеют наши воспоминания. Зеленый бамбук, что шумно колышется на фоне неподвижной горы Чогесан, – это и есть граница между жизнью и смертью. Возможно, в этом и кроется суть выбора между обладанием и необладанием. Я надеялся, что кадры из Пурирама помогут слушателям вновь прикоснуться к мудрости наставника.

В Сеуле стоял страшный холод. На обратном пути поезд летел сквозь темноту, стремительно покидая город Сеул и все наращивая скорость. Пока я был в столице, не раз видел прогноз погоды: в южных провинциях Кореи ожидались обильные снегопады. Мобильный завибрировал, оповещая о том, что пришло сообщение.

«Снега навалило много, дороги обледенели. По шоссе ехать опасно, выбирайте скоростную трассу. Кота я покормил».

Получив это доброе сообщение от монаха Д., я почувствовал благодарность и радость. Обычно, когда я еду в Кванджу, я избегаю скоростных магистралей, но в этот раз решил, что лучше поехать по платной трассе. Когда я вышел на станции Сонджон, сел в машину и поехал к храму Сонгванса, снег все еще шел. Было уже начало десятого, температура упала, но, вопреки ожиданиям, дорога не обледенела. Тенистая грунтовая дорога, ведущая к терминалу, была покрыта белым снегом, на котором тут и там виднелись только следы шин. Прибыв на место, я поспешил к входу в здание. Свет в коридоре был выключен.

После того как ко мне пришел кот, я всегда оставлял лампу в коридоре включенной на минимум, но сегодня было темно. Я щелкнул выключателем, и коридор залил свет. Из моей комнаты, где я оставил включенной настольную лампу, пробивалось слабое свечение.

«Как там Няни?» Я подошел к двери и заглянул в коробку. Кот открыл свои черные глаза и посмотрел на меня. Как же приятно было его видеть! Гладя кота между ушами, я сказал:

– Няни, я тебе угощение купил.

Первым делом, даже не успев разобрать вещи, я достал кошачье лакомство и протянул Няни. Я попросил одного знакомого в Сеуле раздобыть его для меня. Говорят же, что кошки любят рыбу? Это были палочки вроде соломки «Пэпэро», только вполовину длиной, со вкусом лосося и мяса. Я вытащил несколько штук из пачки, положил перед котом и стал поторапливать его, чтобы он попробовал. Кот лизнул угощение разок и больше даже не прикоснулся. «Что это он?» – удивился я и вскрыл упаковку с игрушками. Это был набор из десяти разноцветных шариков с бубенчиками, а на некоторых были даже перья. Я выбрал самый яркий и кинул его в другой конец коридора. Шарик с веселым звоном несколько раз подпрыгнул на полу. Но кот всего лишь равнодушно проводил его взглядом. Подарки из Сеула не вызвали у него ни малейшего любопытства, не говоря уже о восторге. Я почувствовал легкое разочарование.

«Эх ты, деревенщина… Ни в лакомствах ничего не понимаешь, ни в игрушках».

То ли это характер у него такой, то ли долгое время бродяжничества притупило чувства – этого уже не узнать. С одной стороны, такая невозмутимость привела меня в замешательство, но с другой – я почувствовал к коту еще большее уважение и доверие. И я был очень благодарен ему за то, что, пока меня не было, он никуда не ушел и дождался моего возвращения.

«Теперь можно за него не беспокоиться!»

Уже лежа в постели, я поймал себя на мысли: это удивительно приятное чувство – знать, что, когда ты откуда-то возвращаешься, тебя кто-то ждет. Раньше мне это было неведомо. Кот сделал мне нежданный подарок.