Кроме меня, играть с Няни некому. Поэтому я завел правило: десять вечера – время Няни. В этот час я откладываю все дела, меняю очки для чтения на обычные и надеваю верхнюю одежду. Стоит мне взять фонарик и сказать: «Пошли на охоту!» – как кот тут же оказывается рядом. В темноте глаза животных горят, потому что отражают свет. Я вожу лучом по лесу, и если он замирает на паре светящихся точек, значит мне в глаза смотрит зверек. В эти моменты восторг смешивается с легким напряжением.

Няни следует за мной по пятам. Он то принюхивается, то жует какую-нибудь травинку, то справляет свои кошачьи дела. Лес для него – один сплошной открытый туалет. Я всякий раз поражаюсь его мастерству: он выкапывает ямку в мягкой листве, делает дела, а потом аккуратно заметает следы так, что ничего не найти.

Ночной воздух чист и свеж. Даже живя в лесу, только в этот час я по-настоящему смотрю на луну и звезды, на облака в ночном небе. Иногда слышно птиц, а порой доносится и рев крупных зверей, например диких кабанов. В каждое время года ощущение ветра, что дует в горах, особенное. Слушая шум листьев, колышущихся в темноте под дуновением ветерка, чувствуешь, как гаснет огонь тревог и на душе воцаряется покой.

Наша прогулка до моста в долине и обратно занимает минут тридцать. На обратном пути Няни сопровождает меня, но до самой комнаты не идет. Он запрыгивает на насыпь или на гору камней, удобно устраивается и смотрит мне вслед. Это его способ сказать: «Иди первым, а я еще побуду один».

Я умываюсь и возвращаюсь в комнату с легким сердцем, как будто выполнил все запланированное на день. Через некоторое время возвращается Няни, и своим коротким «мяу» дает знать, что он пришел. Быть может, он тоже считает, что десять вечера – это время, когда он играет со мной.