Коты действительно немногословны.

Кошачий взгляд будто говорит: «Не я, кот, должен начать разговор, а человек, которому есть что сказать».

Старания людей понять кошачью натуру породили множество историй. Прежде всего, кошку всегда воспринимали через ее отношения с мышами или собаками. Здесь возможно углядеть влияние «Тома и Джерри», ведь их вечная погоня кажется их судьбой и в то же время будоражит воображение. У Эзопа есть басня на эту тему.

Одна кошка влюбилась в юношу и так горячо молила богиню, чтобы та превратила ее в женщину и они с юношей могли любить друг друга, что богиня сжалилась. Кошка стала красавицей, юноша вскоре влюбился в нее, и они поженились. Но однажды богиня решила проверить, изменилась ли кошачья натура женщины, и выпустила в спальню мышь. Женщина, забыв обо всем, в мгновение ока соскочила с кровати и поймала добычу. Разочарованная богиня вновь превратила ее в кошку.

Видимо, увидев мышь, кошка просто не может совладать с собой. Если в душе ничего не изменилось, внешняя оболочка не имеет значения. Есть похожая притча у Раджниша.

Одна мышь так боялась кошек, что не могла спокойно жить. Она взмолилась, чтобы ее превратили в кошку.

Похоже, ее молитвы были услышаны, и однажды она стала кошкой. Но радость длилась всего несколько дней: на этот раз она увидела во дворе большую собаку и не смогла набраться смелости сразиться с ней. Тогда она попросила превратить ее в собаку. Так и случилось. Но, став собакой, она увидела тигра и снова встревожилась. И попросила сделать ее тигром. Когда это свершилось, она вальяжным шагом начала шествовать по улице. Но вдруг испугалась и бросилась куда-то прочь. А все потому, что, увидев кошку, она забыла, что стала тигром, и в ней ожил старый страх. Пришлось мыши взмолиться, чтобы ей вернули ее истинный облик.

Такую историю я прочитал в одной из книг Раджниша.

Это был один из первых дней нового года. Зимой темнеет рано, и потому, несмотря на то что час еще был не поздний, уже опустились сумерки. Я возился с делами после вечерней трапезы, ходил туда-сюда и все это время кота не видел. Я немного беспокоился, но был уверен, что он вернется, когда придет время, и просто ушел к себе в комнату. И действительно, вскоре кот возник у моей двери и позвал меня.

– Где же ты был? – радостно спросил я, открывая дверь.

– Мяу! – отозвался он, а затем мяукнул еще несколько раз.

В зубах он держал крохотную мышь. Когда наши взгляды встретились, он положил добычу у моих ног. Мышь была мертва. Мне сразу пришла в голову мысль о том, что кошки ловят мышей для хозяина, чтобы похвастаться. Таким образом они демонстрируют свое мастерство и благодарят за доброту.

– Эй, Няни, зачем ты ее поймал? – отчитал я кота, в то же время заворачивая мышь в бумагу, чтобы поскорее выбросить ее в кучу золы.

Кот стоял с недоуменным видом. В его глазах читалась обида за то, что у него отобрали его мышь. Я легонько постучал его по переносице и мягко произнес:

– Тебе нельзя убивать живое, пока ты живешь при храме.

Кот немного постоял в растерянности, а потом просто уткнулся носом в миску с кормом и начал есть. Я не на шутку забеспокоился. Случилось то, чего я боялся, поэтому я испытывал затруднение. Но все же такое случилось впервые, поэтому я старался быть невозмутимым, и вскоре все легко забылось. После этого несколько дней я частенько видел, как кот сидит на насыпи рядом со зданием парковки и смотрит в лес. Что-то казалось мне подозрительным.

Это случилось 8 января. Я запомнил дату потому, что это был первый зимний дождь с тех пор, как ко мне пришел кот, и я не выпускал Няни из виду, боясь, что он промокнет.

Около девяти вечера кот снова кое-что натворил. Какое-то время посмотрев в ночное дождливое небо, я вышел в коридор и чуть было не наступил на кота. Когда я выхожу из комнаты, коридор сразу поворачивает, а источник света только один, да и тот тусклый, поэтому пол в том месте тонет в тени. Кот, вопреки обыкновению, сидел в темноте, сжавшись в комок.

– Что ты делаешь в этом мраке? – Я хотел было пройти мимо, но заметил, как кот принюхивается к полу. В ту же секунду маленькая мышь юркнула в щель между коробкой и стеной. Кот засуетился и запрыгал по коробке в попытках достать добычу. Я плотно придвинул коробку к стене, чтобы в щель не могла проникнуть кошачья лапа, и оттащил кота в сторону.

– Ну ты даешь!

Не знаю, была ли это попытка отплатить за доброту по-кошачьи, но я совсем не обрадовался. Будут проблемы, если это войдет в привычку. Сейчас зима, еще куда ни шло, но, когда потеплеет и мыши станут активнее, кот начнет таскать их еще больше. Я снова усадил его перед собой, погладил по голове и попросил прощения вместо него.

– Это покаяние в сегодняшнем грехе убийства. Больше никого не убивай.

Подействовала ли моя молитва, но какое-то время кот вел себя смирно. Однако стоило мне отлучиться на день по делам в другой храм, как по возвращении я обнаружил на пластиковом коврике у двери какой-то черный комок. Присмотревшись, я содрогнулся: туловища не было, остались только мышиная голова размером с миндальный орех и хвост. Судя по пятнам крови на пластике, кот здесь же и пообедал. Что тут поделаешь? Чувствуя вину за то, что оставил его одного, я не стал допрашивать кота.

– Какой же ты жестокий, просто кровожадный!

Обычно кот на мой зов отвечал звонким «мяу» и подбегал, а если он бродил далеко, то достаточно было просто махнуть рукой, чтобы подозвать его к себе. После прогулки в горах я обычно принимаю душ, а затем мне нужно хотя бы ненадолго прилечь, чтобы потом работать до поздней ночи. Особенно в холодные дни, когда ветер пробирает до костей, а скользкая от снега тропа выматывает вдвойне. В тот день так и было: я ходил в горах под свирепым ветром, а когда вернулся в комнату, на меня сразу накатила дремота. Ведь даже в историях о таких героях, как Геракл, говорится, что справиться с отяжелевшими веками не под силу никому. Но едва я лег, как этот пушистый разбойник начал шуметь снаружи особенно громко и активно, а затем торжествовать прямо у двери. «Что это с ним?» – подумал я, ведь кот явно не собирался умолкать. Я открыл дверь и увидел, что он так ликовал, потому что принес огромную крысу размером с кулак взрослого человека. Во мне поднялась злость. Я быстро вышел наружу, чтобы оттолкнуть его, но кот лез мне под ноги. В сердцах я подхватил попавшийся под руку ботинок, легонько ударил зверя по голове и вытолкнул вон.

– Ты когда-нибудь угомонишься?!

Я так злился, что из моего голоса пропала вся мягкость, но реакция кота меня поразила. Он скрестил задние лапы, расселся прямо там, на полу, и уставился на меня. В его взгляде не было ни испуга, ни раскаяния. Но почему он не отошел подальше, а сел прямо передо мной? Это был лишь короткий миг, но я прочитал чувства кота вот так: «Не бросай меня. Я никуда не уйду!»

Так говорили его глаза.

Я поспешно выкинул дохлую крысу в печь, а когда вернулся, кот все еще сидел на том же месте без движения. Я присел напротив, погладил его по голове и сказал, словно извиняясь:

– Прости меня. Ты хотел сделать мне подарок? И все же, пожалуйста, больше не приноси мне мышей, проказник. – Я пододвинул к нему миску с кормом в знак примирения.

Глядя на эту крысу, я подумал, что она ведь могла быть подношением мне от кота. И в таком случае все меняется. У Ким Гвансопа есть стихотворение под названием «Самоотверженность». В нем рассказывается, как лиса, обезьяна и заяц пришли к небесному божеству Индре, желая похвастаться своей преданностью. Божество сказало, что чувствует голод, желая посмотреть, как они себя поведут. Лиса принесла мальков карпа, обезьяна – желуди, и только заяц пришел с пустыми лапами. Тогда он развел костер и сам прыгнул в пламя, предложив свое зажаренное тело в пищу божеству. Индра был так тронут искренностью зайца, что навечно поместил его образ на луну, чтобы все видели его чистое сердце. По легенде, этот заяц до сих пор живет внутри луны. Это и есть символ его высшей самоотверженности и искренности.

Мне кажется, что семидесятые и восьмидесятые годы двадцатого века были временем, когда поэтов по-настоящему любили. Наверное, каждый тогда слышал стихотворение Ким Гвансопа «Голубь Сонбуктона». Когда я был настоятелем в храме Помнёнса, внук поэта часто приходил туда с женой и двумя детьми. Я всегда принимал их с теплотой и разговаривал с внуком о стихах дедушки. Стихотворение «Самоотверженность» я люблю настолько, что иногда цитирую его в проповедях. Интересно, сколько в животных радости, печали, гнева – тех же чувств, что испытывают люди? Способны ли они благодарить? Не знаю. Но если заботиться о них и беречь их от всего сердца, то с животными можно сблизиться. В эту холодную зиму в горах беспризорному зверю голод и холод вынести еще тяжелее, чем одиночество. Надеясь успокоить кота, я тихонько прошептал:

– Няни, наша связь не прервется!