Айша внимательно оглядела свою новую комнату.
Кровать была застелена голубым бельем. Светлый, холодный оттенок, который отлично сочетался с постером фильма «Мисс Сиреневая»[57], что висел над столом. На этой же стене находилась пробковая доска, к которой девушка прикрепила снимки-полароиды: с мамой, с Уолтером, с друзьями. В правом нижнем углу была ее старая фотография с Джун. На ней сестры улыбались, перепачканные шоколадным мороженым.
Айша украсила доску гирляндой. Позже, когда в одну из темных ночей она заскучает по дому, огоньки согреют комнату золотистым светом. Но пока яркий дневной свет нежно обволакивал каждый предмет в комнате. Выглянув из окна, девушка увидела сидящих на траве людей. До комнаты долетали обрывки разговоров. «Но как со всем этим, – говорил кто-то, – ты находишь время для…» Айша разглядывала радостные лица незнакомцев, готовых встретить каждый новый год своей жизни.
Она снова внимательно оглядела комнату. Посмотрела на небольшой шкафчик, поскрипывающую кровать и на старый письменный стол. На стене виднелось таинственное и неуместное сероватое пятно – она решила, что, скорее всего, закроет его каким-нибудь постером. Закончив осмотр, Айша с глубоким удовлетворением подумала: «Эта комната моя».
На занятия девушка пришла за двадцать минут до начала первой пары и неловко встретилась глазами с другой студенткой, которая явилась на двадцать две минуты раньше.
Она ходила на лекции, изучала человеческую анатомию, фармакологию, медицинскую этику, хмурилась по ночам, продолжая учиться даже во сне. Участвовала в разговорах на траве и записалась в огромное количество кружков. В день рождения отца не вылезала из кровати, потом встала, чтобы приготовить аям масак лемак – любимое блюдо Арифа. За едой вспоминала, как он всегда ронял что-нибудь на скатерть и втихомолку вытирал, чтобы Эсах не увидела. Звонила Уолтеру столько, сколько хотела, и разговаривала с ним до поздней ночи, рассказывая про свой день.
Айша подружилась с девушкой, которая тоже всегда приходила на занятия слишком рано. Гуляла с ней, исследовала город, влекомая духом юности. Училась разговаривать со своими пациентами – спокойно, откровенно, по-доброму, стараясь не забывать, что перед ней человек, которого что-то беспокоит. Ходила на собрания кружков, но чаще без зазрения совести их пропускала. Во время каникул побывала в Стамбуле и Люксембурге, Белфасте и Токио, Афинах и Париже. Разглядывала вершины поросших травой холмов, древние руины, красивые здания, сидела на огромных фермах, в маленьких кафе, на скамейках в музеях, пытаясь впитать в себя все, что увидит и услышит. Долго откладывала, но в конце концов пошла на психотерапию – поначалу говорила нерешительно, иногда злилась, иногда плакала. Долгое время ей это не помогало, пока однажды она не села в кресло и не поняла, что на самом деле очень даже помогло. Она постоянно писала Уолтеру в течение дня и звонила Эсах каждую неделю.
Айша съехалась с девушкой, которая тоже приходила на занятия слишком рано. Покинула комнату с поскрипывающей кроватью и таинственным пятном, переехала в маленькую квартирку, прихватив с собой постер фильма «Мисс Сиреневая» и фотографии. Они с новой соседкой допоздна смотрели фильмы, ругались из-за мытья посуды, составляли график дежурств и однажды приготовили матар панир[58], потому что он напоминал ее подруге о доме. Айша ходила на занятия – некоторые из них доводили ее до слез, – потом сдала экзамены, их результаты оказались на удивление хороши. Она покупала любимые сладости нэк Дана со вкусом кофе и читала слащавые малайские романы из домашней библиотеки нэк Ках. Иногда задумывалась о том, гордились бы они тем человеком, которым она стала, а потом решила (потому что право решать было только у нее), что гордились бы. Под конец четвертого года на ее пороге появилась Джун – соскучившаяся и виноватая. К тому времени Айша уже прошла длинный путь психотерапии, поэтому впустила сестру назад в свою жизнь.
Айша ходила на занятия, окончила университет, а потом вышла в мир. На работе разговаривала с обеспокоенными пациентами и, когда не могла им ничем помочь, пряталась в складских помещениях, чтобы перевести дух. Возвращалась в свою маленькую квартирку и снова смотрела фильмы вместе с девушкой, которая приходила на занятия слишком рано и стала ее лучшей подругой. В свободные от работы дни гуляла с друзьями, посещала новые заведения, обменивалась историями из жизни, рассказывала о том, как прошла неделя. В мелочах Айша словно становилась продолжением тех, кого рядом уже не было: у нее была сила отца, острый язык бабушки, прищур, который, как ей говорили, она унаследовала от деда. Ее жизнь не была омрачена тенью утраты, но она решила помнить о своих призраках. Айша ругалась, смеялась и росла вместе с Уолтером, который старался приезжать к ней так часто, как мог, пока пытался выбрать направление в магистратуре: биология или архитектура. Она звонила Эсах и Джун каждую неделю.
Айша отучилась в университете. Айша увидела мир. Она побывала везде, куда только смогла добраться. По утрам сонно моргала и слушала, как поют птицы, сладко и звонко. Она жила своей жизнью, и, о да, жила хорошо.