На следующее утро Айша проснулась очень рано. От былой усталости не осталось и следа. Она умылась, почистила зубы, потом спустилась на первый этаж, на цыпочках прошла мимо комнаты Джеймса и оказалась на кухне. Там уже собрались все взрослые. Эсах раскладывала овсянку по тарелкам, Джун просто сидела за столом. Гудел блендер – Элизабет делала всем яблочный сок, чтобы день начался как подобает. Роберт стоял рядом – в футболке и шортах.
Уолтер зевнул и лениво опустился на стул, обнажив кривоватые резцы, – в этот момент он сильно напоминал кота. Он нащупал ее пальцы и переплел со своими. Какое бы будущее ни ожидало впереди, Уолтер всегда был здесь – человек, которому все было по плечу. Когда он был рядом, многое казалось возможным.
После завтрака все дружно вышли наружу, и каждый занялся своим делом. Роберт уже разработал чертежи и дал всем задания. Сам он забрался в экскаватор и выглядел в нем вполне естественно. Элизабет и Джун пошли к листам металла. Эсах сосредоточенно изучала планы.
Айша оценила размах происходящего, всего, что они задумали, и ей очень захотелось сказать что-нибудь в духе «Умерьте свой пыл» или «Это может и не сработать».
Но до нее донесся топот Джеймса – быстрый и шумный, а через несколько мгновений и его тонкий голосок, жалующийся на то, что он не хочет овсянку, а хочет яйцо, и вопрошающий, куда вообще все подевались.
Фотоальбомы Элизабет лежали на дне чемодана. Джун надо было прожить свою длинную розовую жизнь, а Эсах – начать свою заново. Был еще Уолтер, ради которого можно было сделать все, что угодно, и была сама Айша.
Она подняла лопату. Та оказалась непривычно тяжелой, с грубоватым черенком и ост-рым металлическим полотном.
И вонзила ее в землю.
За все это стоило бороться. Человечество, сплотившееся перед лицом неизбежного, невозможно сломить…
В этом и заключалась храбрость.
Блохиш выбрался в сад и начал слоняться рядом, вызвав всеобщее недовольство. Кот обиделся и вальяжно проследовал обратно в дом, высокомерно махнув хвостом цвета залежавшегося в холодильнике карри.