Едва Айша разлепила веки, она почувствовала опустошение. Она не знала, сколько проспала. Джеймс вернулся и постучал в дверь – судя по звуку, ногами. Айша крикнула:
– Скоро спущусь!
Хотя не было никакого желания никуда спускаться. И уж тем более скоро. Она лежала на кровати, свернувшись калачиком, совершенно измотанная – злость полностью иссушила ее. Девушка чувствовала себя пустой оболочкой от… чего-то, даже не оболочкой от самой себя.
Следующей в дверь постучала Джун. Дважды. Айша представила, как сестра прижимает ухо к двери, откидывает с лица прядь розовых волос, тщательно прислушивается, пытаясь уловить хоть какие-то признаки жизни в комнате.
– Ша? – позвала она. – Пойдешь есть?
– Я не голодна, – ответила Айша, настолько энергично, насколько смогла. Хотелось побыстрее закончить разговор. – Оставите мне немного?
Повисла пауза.
– Хорошо… – нерешительно протянула Джун, словно говорить с сестрой на одном языке было сложно.
Айша убрала из-под головы подушку – не было сил даже на то, чтобы лежать на ней.
Должно быть, она заснула, потому что, когда открыла глаза, была уже вторая половина дня. Теперь уже Эсах стучала в дверь. Каждый удар эхом отзывался у Айши в голове.
– Сайанг, – сказала она, – ты в порядке?
– Да, мак, – пробормотала Айша. – Просто немного устала.
Голос охрип, а подбирать слова теперь казалось Айше непосильной задачей.
– Это потому, что ты ничего не ела, – ответила Эсах. – Я принесу твою порцию.
Айша не ответила – не было сил.
– Тебе нужно попить, – решила Эсах и ушла.
Когда у двери вновь послышались шаги, Айша крикнула:
– Можешь оставить снаружи, пожалуйста? Я хочу вздремнуть немного.
Ответа не последовало. Отлично. Но не успела Айша закрыть глаза, как в дверь постучали.
– Айша? – Голос принадлежал Элизабет.
Девушка заставила себя звучать настолько вежливо, насколько это было возможно:
– Да, тетушка?
– Оставлю тебе тарелку, – сказала Элизабет. – Просто на случай, если захочешь перекусить.
– Спасибо, тетушка, – ответила Айша. Доброта окружающих ее людей сегодня утомляла ее.
Она снова погрузилась в дрему. В следующий раз Айша проснулась не от стука – просто почувствовала, что за дверью кто-то стоит.
– Уолтер? – спросила она, догадаться было нетрудно.
– О! Какой сюрприз! – отозвался Уолтер.
– Я правда в порядке, – сказала Айша.
– Ничего ты не в порядке, – заметил парень. – Ну да ладно, я не об этом пришел говорить. Однако тебе правда стоит съесть что-нибудь или хотя бы выпить воды.
– Нет аппетита, – устало протянула Айша. Ее выматывало все: и то, что ей приходилось так много разговаривать, и то, что все постоянно прерывали ее попытку отдохнуть.
Голова казалась свинцовой, но девушка усилием воли приняла вертикальное положение и подвигала ватными конечностями, а затем медленно встала, чтобы открыть дверь. Уолтер помог ей ненадолго вернуться в реальность.
Он протянул Айше тарелку с ужином и стакан воды. Снаружи осталась миска с нарезанными фруктами, ее он тоже занес в комнату.
– От мамы, – пояснил Уолтер. – Выглядишь так себе, – прокомментировал он, кивнув на нее.
– Ага, спасибо, – ответила Айша, опускаясь на пол. Когда Уолтер присел рядом, она оперлась подбородком о его плечо.
– Так, хватит спать, давай есть, – распорядился парень.
Айша ощутила какое-то движение, услышала, как что-то звенит. Уолтер аккуратно отстранил ее от себя, ровно настолько, чтобы между ними поместилась ложка.
– Давай открывай рот.
– Эй! – возмутилась она. – Я не ребенок. – Но все равно позволила ему сделать задуманное.
– Да-да, – сказал Уолтер, зачерпывая еще риса и реданга[50].
В какой-то момент ей вдруг стало до неприличия приятно, что о ней вот так заботятся. Уолтер бормотал: «Ну, еще один кусочек… Вот так». Айша уже не чувствовала себя слабой и жалкой – вместо этого тело наполнялось теплом благодарности. Все это действо повторилось еще несколько раз и казалось таким же предсказуемым, как волны, облизывающие берег и уходящие обратно к горизонту.
– Если бы не конец света, мы бы не расстались, – вдруг сказала девушка. – Мне просто нужна… я не знаю, психологическая помощь. – Это слово казалось Айше каким-то чужеродным. Она никогда всерьез не задумывалась над тем, чтобы обратиться к психологу. Просто иногда думала: «Возможно, неплохо было бы когда-нибудь пройти курс психотерапии». А потом отмахивалась от этой мысли, как от назойливой мухи. Ведь этого уже никогда не случится, так зачем лишний раз напоминать себе о плохом? – Мне бы она не помешала.
Уолтер ничего не ответил, только нахмурился, так что Айша продолжила:
– И все же я бы поняла, если бы ты сейчас решил меня бросить из-за того, как я себя веду.
– Заканчивай так говорить, глупышка, – ответил Уолтер и скормил ей еще одну ложку риса. – Я слишком много вложил в эти отношения. Безвозвратные издержки и все такое. – Он улыбнулся, блеснув кривоватыми резцами, очевидно стараясь вызвать у Айши ответную улыбку. Уолтер любил ее, и она это знала. Это было приятно. Очень приятно.
– А ты в курсе, – продолжил он после небольшой паузы, – что я, вообще-то, тоже злюсь? – произнес он так спокойно, словно они обсуждали погоду.
Айша ненадолго задумалась.
– Нет, – ответила она просто. – Извини. Я… я знаю, это эгоистично. Я даже об этом не подумала.
– Ну разумеется, я зол, – сказал он. – Поводов хватает. Например, ты знаешь, что у меня никогда не получится выполнить все пункты из моего списка дел до конца света?
Месяц назад Уолтер тщательно корпел над ним с карандашом в руке. Тогда он и слушать не хотел о том, что невозможно выполнить все, что он запланировал.
Айша не ответила. Ей хотелось верить в будущее, где у Уолтера получилось бы сделать абсолютно все из этого списка.
– Да, не получится, – повторил Уолтер с предельной откровенностью. – Я не знаю, кем мог бы стать, в чем мое призвание. Хотел попробовать все на свете, но такой возможности теперь никогда не представится. Это бесит. – Он говорил обманчиво спокойно, но его глаза будто сверлили дыры в дверном проеме. – И вот опять же – есть ты, единственный выбор, в котором я не сомневаюсь, но и этого мне тоже не достанется. Я в ярости.
Он замолчал. А потом скормил Айше еще ложку риса.
Девушка попыталась найти связь между словами Уолтера и его теплым взглядом, его бесконечным терпением, спокойным голосом и лаконичностью ответов – у нее ничего не получилось.
– Ты не кажешься разъяренным, – осторожно сказала она, проглотив еду. Если он и вправду был зол, то его гнев сильно отличался от того, который испытывала она.
– Не кажусь, – согласился он. – Тем не менее так оно и есть. – Он пожал плечами, поводил ложкой по тарелке и непринужденно добавил: – Просто я с тобой из-за этого не ругаюсь.
Айша знала, что заслужила эти слова.
– Прости. Я не хотела.
– Это все моя эмоциональная зрелость, – безмятежно продолжил Уолтер. – Тебе не повезло соревноваться с моим эмоциональным интеллектом. – Его голос смягчился. – Конечно, ты не хотела. Но я надеюсь, что такое больше не повторится. Держи еще. – Он скормил Айше новую порцию ужина и ласково провел тыльной стороной ладони по щеке.
Это недолгое прикосновение оказалось невероятно успокаивающим. Ощущения едва уловимым покалыванием задержались на ее коже. Айше ужасно захотелось коснуться Уолтера, и в этот раз она позволила себе это сделать – потянулась к человеку, которого так искренне и глубоко любила.
– Я устала, – сказала Айша.
Тарелка была пуста, стакан – тоже.
– Значит, вздремни, – ласково ответил Уолтер.
Он поднялся на ноги, включил вентилятор, взбил подушку, уложил Айшу в кровать и накрыл покрывалом. Он был рядом. Всегда.
Айша ощутила себя точно так же, как в детстве, когда была любимым ребенком, в котором пак души не чаял. Ее баловали дедушка и бабушка, защищала Джун, и безмерно любила мак. Это чувство появилось внезапно, и девушка на секунду задумалась, не относится ли к ней Уолтер снисходительно. Но в груди снова разлилось приятное тепло, так что она решила – ей все равно. Может, человек всегда так себя чувствует, когда его любят? Так, словно тот, кто любит, оберегает его, заботится о нем, как о ребенке.
Что-то в душе дало трещину, высвобождая новое чувство.
– Я люблю тебя, – твердо сказала Айша.
Наконец-то она не думала о потерянном будущем, не фантазировала о том, что могло бы у них быть. Все ее внимание было сосредоточено лишь на мягком взгляде Уолтера. Она начала потихоньку засыпать.
– И я тебя люблю, – ответил Уолтер так же легко, как дышал. Так, словно иначе и быть не могло. Так, словно это чувство останется, даже когда миру придет конец. Айша шумно выдохнула и провалилась в сон.