Они выбрались из фургона и направились к дому. Блохиш тихонечко семенил следом. Уолтер поначалу неуверенно держался сбоку, потом чуть отстал, оказавшись позади Айши. Она продолжала чувствовать его присутствие – теплое и успокаивающее. Ворота со скрипом отворились, они ступили на газон. Роберт и Элизабет шли чуть поодаль.

Айша стояла рядом с мамой, но не смотрела на нее, боясь спугнуть. Когда Эсах потянулась к двери, сомнения девушки улетучились – на их место тут же пришла тяжесть в груди. Девушка собрала остатки смелости в кулак и осторожно постучала.

Где-то в глубине души Эсах ожидала, что ответа не последует. Айша постучала второй раз. Мать стояла неподвижно. Храбрость постепенно сменялась сомнением. Было глупо рассчитывать, что Джун, которая была полна мечтаний и амбиций, в конце концов остановится здесь… Наверное, она сейчас была в Потоси или Уппсале, Пусане или Женеве. На другом конце света. А вдруг на нее напал очередной сумасшедший, которых сейчас немало?

На мгновение Айша даже предположила, что Джун могла отправиться назад, в их маленький домик в Пинанге. Должно быть, она все-таки решила вернуться и они с ней разминулись, пока ехали сюда.

Внезапно дверь распахнулась.

Вот она, Джун, стояла перед ними.

Джун была здесь.

Айша заметила, что теперь волосы сестры были целиком выкрашены в вызывающе розовый. Они были забраны в пучок на макушке, а небрежно выпадающие локоны обрамляли лицо.

Джун выше Айши, старше, она полна желания исследовать этот мир, и Айше всегда хотелось за ней угнаться. Джун от матери достались проворные короткие пальцы, широкие бедра, бойкий нрав. А еще – Айша внезапно осознала – у Джун были уши Арифа, очаровательно оттопыренные, его глубокий тембр, стремление отца проявлять доброту к окружающим. Черты отца, которые почти забылись Айшей за прошедшие три года.

В дверях стояла не только Джун. Немного позади у ног ее сестры прятался кто-то маленький. И теперь этот самый кто-то высунул черноволосую головку на свет и спросил:

– Кто все эти люди?

Джун не ответила. Она смотрела на гостей, не в силах поверить своим глазам. Малыш лет четырех мягко потянул ее за правую штанину.

– Джун… – обратилась к дочери Эсах. Это имя она произнесла с большим трудом, будто пыталась воспользоваться каким-то давно забытым, старым прибором. Оно сорвалось с губ со скрипом ржавых ворот, как те, через которые они только что вошли.

– Джун, – повторила мать, словно практикуясь в произношении, но Джун ничего не ответила – только продолжила разглядывать их, приоткрыв рот. Айша подумала, что с таким выражением лица сестра очень похожа на рыбку, – довольно жестокое сравнение.

Пытаясь разглядеть гостей получше, ребенок шагнул вперед, приковывая к себе всеобщее внимание. Взгляд его был любопытным и недоверчивым.

– Он твой? – выпалила Эсах, видимо запамятовав, как давно ее дочь ушла из дому в минуту душевного напряжения.

Будучи и без того на грани истерики, Айша подумала, что это явно не тот вопрос, который мать должна задать дочери спустя три года разлуки.

На глупый вопрос Джун ответила так же глупо:

– Сколько ему, по-твоему, лет, мак?

Эсах в третий раз повторила: «Джун».

И на этот раз внутри ее будто прорвало плотину, которая все эти годы сдерживала бурный поток эмоций. Она заплакала – мягко, тихо, издавая звуки, только когда хватала ртом воздух.

Джун и глазом не моргнула – только шумно выдохнула и нырнула в объятия матери.

Следующие слова были тихими, но Айша все равно расслышала: «Прости меня».

Девушка не поняла, кто их произнес – Эсах или Джун.

До нее донеслась еще одна, едва слышная из-за постоянных всхлипываний реплика: «Прости меня, прости». Кто именно это произнес – уже не имело значения.

Айша никогда не видела, чтобы мать плакала. Хотя, возможно, когда-то такое все же было, но очень давно. Наблюдая за этой сценой, она ощутила себя опустошенной. И не могла понять почему. На секунду Айша подумала, что, возможно, ей следует присоединиться к объятиям, но одна только мысль об этом вызвала в ней желание сделать шаг назад.

Джун и Эсах крепко вцепились друг в друга, не желая отпускать, а шелест листвы на массивных деревьях переплетался с шумом их сбившегося дыхания. Уолтер потянулся к руке Айши и крепко сжал ее в своей ладони.

Только спустя мгновение она очнулась и ответила на его жест, пусть и слегка неуверенно.

Малыш, прятавшийся за Джун, подал голос:

– Кто все эти люди?