Айша узнала дом еще до того, как мать остановилась. Он был точно таким же, как в историях Джун: деревянные стены и карабкающаяся по ним пышная лоза насыщенного зеленого цвета. Растение не выглядело диким, как на заброшенных зданиях: кто-то подстригал его, ухаживал за ним, не давал перекрыть дверь и окна. Вокруг дома, однако, все было далеко не таким ухоженным – тут буйно цвела дикая растительность. Манговое дерево изогнуло свои тяжелые ветви над воротами, рамбутан закрывал своей кроной половину дома. Задний двор простирался, на сколько хватало глаз. Айше показалось, что там, за домом, растут кусты перца чили. Она уловила запах орхидей, услышала, как птицы кричат в небе над небольшим журчащим ручейком.

Ковер сорной травы был коротко пострижен: кто-то регулярно ее косил. К парадной двери не вела дорожка, зато была уверенно протоптана тропинка.

Айша помнила все истории, которые рассказывала Джун, но узнала дом именно благодаря этой самой парадной двери.

Двери яркого лаймово-зеленого цвета.

Слой краски выглядел свежим, словно кто-то недавно аккуратно прошелся по двери кистью. Оттенок был не совсем таким, как у двери их дома, но похожим.

Блохиш запрыгнул к Айше на колени и повернул пушистую голову к окну, рассматривая дверь так, будто она была ему знакома.

Эсах замерла, не в силах оторвать руки от руля. Айша мягко коснулась ее плеча, подобрала кончик тудунга и аккуратно вернула его на место.

– Будь смелой, – напомнила она. И про себя добавила: «Ради меня». Айша не сказала этого вслух, потому что не знала, играет ли это хоть какую-то роль. Можно было сказать: «Ради Джун» или «Ведь скоро все равно настанет конец света».

После затянувшейся паузы Эсах кивнула.

«Новая кожа», которой затянулась душевная рана Айши, продолжала зудеть. Полностью игнорируя этот зуд, девушка положила руку на спину матери, давая понять, что она рядом.