Айша проснулась, вздрогнув от собственных всхлипов.

Она вытерла щеки и отправилась прямиком в ванную.

Девушка понятия не имела, заметили ли взрослые дорожки слез. Они все вместе сидели на диване, что-то обсуждали, а потом, когда она вышла, замолкли и улыбнулись. Было раннее утро, фургон наполнялся прохладным солнечным светом. Лучи обнимали серебряные нити в волосах Роберта, отражались от броши Эсах, заключая всех присутствующих в золотую рамку.

– На столе лежит нарезанное манго! – сказала Элизабет.

– Спасибо, тетушка, – вежливо ответила Айша.

Она взяла контейнер и прошла вперед. Уолтер подходил к управлению фургоном так, как подходил к любому делу в своей жизни: серьезно, умело, уверенно и успешно. Но он всегда ехал быстрее, чем следовало.

– Сбавь скорость, – попросила Айша и сунула ему в рот кусочек манго.

Уолтер прожевал, проглотил и ответил:

– Я стараюсь не разбрасываться теми часами, которые нам остались от сегодняшнего светового дня. – На часах было восемь утра.

– Еще минута – и твоя мама обязательно вмешается, – добавила Айша.

– Пфф, – тихо фыркнул Уолтер. Однако стрелка спидометра сползла на пару делений к приемлемой скорости.

Айша плюхнулась на сиденье рядом и, как примерный пассажир, застегнула ремень безопасности.

– Мне приснился сон.

– А я там был? – поинтересовался Уолтер.

– Да, – ответила Айша.

– Неплохо. – Уолтер усмехнулся. – Приятно знать, что ты думаешь обо мне.

– Это был нехороший сон, так что не обольщайся.

Уолтер перевел взгляд на девушку.

Айша добавила:

– Смотри на дорогу.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он. – Хочешь об этом поговорить?

– Не сейчас, – ответила Айша, и Уолтер, похоже, не удивился. Он просто напомнил:

– Если захочешь, я рядом.

– Знаю.

– Я всегда рядом, – повторил он.

– Знаю, – снова ответила Айша.

– Ты едешь слишком быстро, Уолтер Ган Ки Пэн! – крикнула из салона Элизабет.

Стрелка спидометра сползла еще немного. Ехали они уже довольно долго, и Айша задумалась, почему в последнее время просыпается так поздно. Маршрут, по которому они сейчас колесили, казался почти знакомым. Хотя она его не помнила, каждый поворот мелькал в памяти, как лица бабушки и дедушки. Вместе с тем дорога становилась все у́же, и в фургоне становилось все сложнее проехать, поэтому Уолтеру пришлось ехать гораздо медленнее.

Малакка – город красных зданий и разрушенных церквей. Город больших старых школ и детей, пинающих грязный мяч на старом футбольном поле. Город обветшалых витрин и потомков морских торговцев со всего света, которые когда-то впервые ступили на эту странную новую землю и полюбили местных женщин. Дети Малакки были рождены с морской песней в крови – кого-то отцы покинули, но у многих они остались. В этом городе росли дети и хранилась история, а река омывала эту землю, плескалась у ног местных жителей.

Малакка была маленьким, старинным, наполненным воспоминаниями городом, и именно эти три качества делали его таким значимым.

Чем ближе фургончик подбирался к центру города, тем активнее нарастала паника в груди Айши. Она знала, что дом бабушки и дедушки где-то рядом, и теперь он стал не гипотетическим, а реальным местом, куда можно доехать.

Уолтер улыбнулся:

– Тебе придется побыть моим навигатором: без понятия, куда ехать дальше. – Машина остановилась на обочине.

– Я не помню дорогу… – Это все, что Айша могла из себя выдавить.

Парень посмотрел на нее, догадываясь о том, что у нее на душе. Он уже собирался что-то сказать, когда позади раздался голос Эсах:

– Зато я помню. – Она подошла к передним сиденьям и повторила: – Я знаю, куда ехать. Все в порядке. – А затем села за руль.

Разумеется, она помнила. Эсах возвращалась сюда бесчисленное количество раз – всю свою жизнь. В том числе и чтобы похоронить родителей.

«Должно быть, мама помнит много разных мест», – пронеслось в голове у Айши. Кемпер ехал через местность, которую девушка едва помнила, словно это было во сне, но Эсах вела уверенно и взгляд ее был решительным.