Юля

На следующий день Лера огорошила новостью о няне, сразу же оговорившись, что это просьба Макса. В чем крылся его интерес, оставалось загадкой. Сам он ни разу не обмолвился о свидании, но, видимо, услышал приглашение Дэна.

В зеркале отразилась незнакомка. Тщательно выверенный макияж, тёмно-синее платье-футляр без бретелек облегало фигуру. На шее замерцал кулон, волосы, искусно уложенные, открывали линию плеч, лишь две непокорные пряди кокетливо обрамляли лицо. Объяснив няне все тонкости Маришкиного режима, осыпала дочь поцелуями и поспешила на улицу, где меня уже ждал Дэн.

Мы вошли в ресторан, когда гул голосов ещё не достиг своего апогея. В полумраке сразу выхватила взглядом Макса: чёрные брюки, ослепительно белая рубашка и эта самоуверенная, дьявольски притягательная улыбка, играющая на губах. Дэн первым удостоился рукопожатия, а затем...весь этот обжигающий взгляд был только для меня.

— Привет, роскошно выглядишь. Впрочем, как всегда, — делает комплимент. — Как наша дочь?

— Наша дочь прекрасно проводит время с няней, — с улыбкой выдала я.

— Тогда отдыхай, — говорит он и направляется к нашим друзьям.

Мы проводили его удивлённым взглядом.

— Неужели смирился, что ты со мной? — произнёс Дэн, глядя Максу в спину.

— Не знаю, — вслух сказала я, но про себя подумала, что в Максе нет ничего смиренного, и никогда не было.

Собравшись за столом, Макс садится напротив меня с Сашей и Лерой. Радуюсь, что алкоголь не пьёт, а то я после того раза, как он напал на Дэна, начинаю нервничать рядом с ним. Макс может выкинуть всё что угодно. Вижу, что сегодня в хорошем настроении: общается с друзьями, шутит и, когда встречаемся взглядами, подмигивает мне. Причём Дэн это всё видит, но Максу всегда было плевать, кто и что думает. Саша приглашает жену на танец, Дэн тоже берёт меня за руку и ведёт в центр зала. Когда мы вернулись к застолью, Макс уже стоял на импровизированной сцене с гитарой в руках. Подойдя к микрофону, он глубоко вдохнул, на мгновение задержал дыхание, обвёл взглядом притихший зал и, не говоря ни слова, коснулся струн. Гитара отозвалась мягким переливом, и тут же в унисон зазвучал его голос. Боже, как давно я не слышала, как он поёт! Голос бархатный, обволакивающий, с едва уловимой хрипотцой, от которой по коже тут же побежали мурашки.

В объятья суровой реальности толкаешь без жалости,

Словами по сердцу, не зная пощады, ступаешь ты,

И правду без фильтров и примесей в душу вливаешь,

Сама того, может, совсем не желая, спасаешь.

Ты учишь бесстрашно смотреть в неприглядную бездну,

Пусть голос твой резок, он правды глашатай, не лжец он.

Ты даришь мне силу встречать каждый день без иллюзий,

Где мысли таятся, что прежде казались абсурдны.

Спасибо за то, что не прячешь за сладкою ложью

Слова те, что ранят, но правду несут за собою.

Безжалостно ты разрушаешь воздушные замки,

Срывая все маски, которыми я прикрывался.

По краюшку пропасти беспощадно проводишь меня,

Но в этой жестокости вновь обретаю себя…

(Слова Н. Риск)

Вот что было на том листе бумаги… и смотрит он на меня. Сейчас, сидя рядом с Дэном, ощущаю некий дискомфорт. Закончив песню, Макс ставит гитару и направляется к столу. Нет. Вижу, что идёт прямиком ко мне. Замерев передо мной, извлекает из кармана бархатную коробочку и, распахнув её, опускается на одно колено.

Зрачки мои, казалось, поглотили весь свет, а тело сковал невидимый паралич.

— Юль, выходи за меня замуж, — его взгляд пронзает меня насквозь. — Знаю, должен был это сделать года два назад, как минимум. Сам не понимаю, чего ждал. Хочу, чтобы ты стала моей женой.

Думаю, что ни от кого не укрылось, что Макс нервничает. Хотя для него это несвойственно, всегда уверенный в себе и своих действиях.

Я качнула головой, словно отгоняя наваждение.

— Макс, я… — спотыкаюсь на словах.

— Юль, у нас всё получится, — настаивает он, словно умоляя. — Пожалуйста, дай мне шанс.

Наверное, не суждено моим душевным ранам затянуться. Не смогу мириться с его похождениями, делить его с кем-то ещё. Мир вокруг затих, оставив нас наедине с гнетущей тишиной.

— В суровом молчании — правда острее, — выдохнул он с трудом.

— Я не могу, Макс.

Несколько томительных мгновений он хранил молчание, затем взгляд его потух и опустился. Бережно взяв мою ладонь, он коснулся её губами, оставляя на коже трепетное тепло. Вложил бархатную коробочку мне в руку, сжал мои пальцы в прощальном жесте. Поднялся и, не оглядываясь, покинул ресторан, оставив меня в оцепенении.

Меня пронзила дрожь, словно от ледяного ветра. Не поднимая глаз, судорожно схватила сумочку и выскользнула из-за стола. Следом за мной сорвался Дэн.

— Юль?

— Дэн, я сейчас вернусь, до туалета и обратно.

Сердце то бешено колотилось, то замирало в груди. В холле, словно в лихорадке, трясущимися руками открыла коробочку. Внутри, утопая в бархате, сверкало кольцо — дорогое и ослепительно красивое. Стиснув футляр в ладони, я вышла из ресторана в зыбкий сумрак вечера. Стоя на крыльце, вглядываюсь в припаркованные автомобили, пытаясь отыскать его, но тщетно. За спиной скрипнула открывающаяся дверь. Обернулась — Алёнка.

— Ну, Маркелова, ты даёшь! Отказать самому Максу! — смеётся она. — Подруга, ты хоть понимаешь, что такие, как Макс, Алекс и Димка, — это такой генофонд… Они не каждой девушке предложение делают.

— Не всё так просто, Алён. Ты многого не знаешь.

— Да, не знаю, — соглашается она. — Но могу предположить и, скорее всего, попаду в точку, — её пристальный взор был прикован ко мне. — Застукала с кем, что ли?

— Да, — ответила я. — Как думаешь, человек может измениться или люди в принципе не меняются?