Утро с головой захлестнули переговоры о выступлениях нашей команды на Дне города в сентябре, и лишь к обеду я ворвался в «Движок». Зайдя в кабинет, застаю там Леру:

— Привет, — бросаю перед ней договоры. — Подписали. Три площадки наши.

— Ловко, — её брови дрогнули в удивлении, а я лишь усмехнулся. Нет времени рассказывать, чего мне это стоило и сколько пришлось обхаживать этих организаторов, сейчас есть дела поважнее.

— Она дома?

— Дома, — Лера сразу понимает, о ком речь. — Съездить хочешь?

— Да, пока время есть. Что у неё там за проблема со здоровьем?

— Подробностей не знаю. Что-то по гинекологии, она завтра утром едет на консультацию.

— Я понял. Спасибо.

Захожу на участок, на газоне раскинут коврик, а на нём лежит Юлька и на вытянутых руках подбрасывает и крутит Маришку, словно лёгкое пёрышко, та, в свою очередь, заливается смехом. Заметив меня, садится по-турецки и бережно устраивает дочку между колен. Подойдя ближе, присаживаюсь на корточки и ставлю на газон только что купленную игрушку. Маришка, видя цель быстро перебирая руками и ногами, добирается до неё. Сразу пытается попробовать подарок на зуб, но я поднимаю её на руки.

— Марин, подожди, сейчас мама помоет.

Юлька поднимается, скручивает коврик и бросает мне через плечо:

— Пойдём в дом. Мне нужно её обедом покормить.

Следуя за ней, взгляд мой приковывают её бесконечно длинные ноги и шортики, едва прикрывающих ягодицы. Ничего не изменилось, одежда на ней по-прежнему провокационная.

Она забирает у меня Маринку, умывает ей и сажает в Алёшкин стульчик для кормления. Распаковав игрушку, моет с мылом и отдаёт ребёнку.

Заметив на столе её ноутбук, заглядываю в него и вижу вкладку «Аренда квартир на малый срок».

— Ты жильё ищешь?

— Да, — отозвалась Юля, доставая овощи из пароварки.

— Я квартиру купил, может, у меня поживёте?

— Мы не будем у тебя жить.

— Давай я тогда сниму вам нормальное жильё.

— Спасибо, Макс, но нет. И за игрушку… сколько я тебе должна?

— Ты нарочно испытываешь моё терпение? — кажется, голос сам собой пополз вверх.

Юля делает вид, что не слышит. Пробивает блендером овощи, затем садится кормить ребёнка. А я не могу сдержать улыбку, глядя, как смешно складывает губы малышка, старательно пережёвывая пюре из кабачков. Смотрит на меня и начинает гулить на своём: Ма-ма-ма!

— Маришь, вкусно, да? Я ещё помню, как твоя мама готовит, — произнёс я, замечая, как резко темнеет Юлькин взгляд.

После обеда она отмывает ребёнку руки и личико, а затем протягивает ребёнка мне.

— Можешь поиграть с ней пока, мне нужно здесь всё убрать.

С радостью беру дочку и иду в гостиную, где манеж утопает в разноцветном море Алёшкиных игрушек.

Юлька приходит к нам, когда Маришка уже безмятежно спит, пригревшись у меня на руках.

— Уснула? У неё памперс, наверное, полный.

— Поменял, — ответил я, но в голосе дрогнула тень сомнения, и я поспешил уточнить: — Они же универсальные, да? И для мальчиков, и для девочек подходят?

Юлька бросает быстрый взгляд в сторону пеленального столика, где лежат памперсы.

— Эти да, — подтверждает она, а затем удивлённо вскидывает брови. — Ты умеешь менять памперсы?

— Угу. Так вышло, что у меня племянник оказался почти ровесником моей дочери, и я ему памперсы менял и гулял с ним. Вместо того, чтобы делать это с родной дочерью!

— Ты бы делал это со своей дочерью, если бы не совал член во всё, что движется! — кусает она словами.

Это как поединок на рапирах с умелым противником, который наносит умелые и точные удары в самые уязвимые места. И я знаю заранее, что этому противнику я проиграю в мастерстве, ловкости и тактике боя.

Она выхватила у меня Маринку и направилась на второй этаж. Когда вернулась, даже не взглянув в мою сторону, принялась убирать детские вещи.

— Юль, может… попробуем начать с начала? — предпринял я неловкую попытку и тут же наткнулся на её испепеляющий взгляд.

— Для тебя всё так просто, да? — медленно надвигаясь, она смотрела на меня с каким-то безумием. — Вынул из одной член — и можно жить с другой? А ты не охренел часом от своей наглости и самоуверенности?! — её голос сорвался на крик.

— Ты сбежала с моим ребёнком! — зарычал я, не желая давать ей преимущества.

— Я бежала от тебя! В ночь… по сердцу битому! — её голос надламывается, оголяя горечь и боль. — За сотни километров! — ладонь её хлёстко обрушилась на моё лицо, от неожиданности я лишь вздрогнул и прикрыл глаза. — От родных людей… в беспросветную неизвестность! — ещё удар, даже не сопротивляюсь. — Чтобы хоть как-то приглушить в памяти ваши стоны! — прошипела она. — Особенно её последним «виртуозным» — очень прониклась! — выкрикивает с дикой яростью. — А ты мне совместное проживание предлагаешь? Я бежала, чтобы вырвать тебя с корнем из души! — вижу, как глаза её наполняются слезами. — Ты! Чёртов самоуверенный ублюдок! Тебе ничего не стоит пройтись катком по человеческой судьбе и сломать кому-то жизнь! Я бы никогда не вернулась в Москву, если бы не обстоятельства.

Вот она! Обнажённая, беспощадная правда! Словно ледяную воду за шиворот вылила. Чувствую, как от её ладони покалывает кожу на лице. Смотрю в её глаза, полные слёз, и боли и просто принимаю поражение.

— Давай же, не держи обиду в себе, — неожиданно низким и хриплым голосом выдал я. — Если тебе хоть немного станет легче… Я знаю, что заслужил это. Ты даже представить себе не можешь, как я жалею… как бы хотел всё изменить. Но это не в моей власти! Я могу только попытаться исправить всё, если ты позволишь.

— Ты, по-видимому, с ума сошёл, раз предлагаешь такое.

— Ты хочешь её безотцовщиной оставить?!

— А ты хочешь, чтобы я жила с тобой ради неё? А ты по-прежнему будешь врать мне в лицо? Нет, не обольщайся! Я понимаю тебя, Макс. Твоя цель — ребёнок. Но я на это не поведусь.

— Я не хочу, чтобы в будущем мою дочь растил посторонний мужик, — сказал спокойно, но с непоколебимой уверенностью.