Утро началось с утомительного просмотра объявлений о сдаче квартир. Стараясь не упустить подходящего, я тщательно отбирала варианты. А после записываюсь на приём к врачу по указанному в направлении телефону. Кормим с Лерой детей и выходим на улицу. Сад ухоженный и очень красивый, с беседкой и мебелью из ротанга.

— Почему не на машине приехала? — спрашивает подруга.

— Машину продала.

— Понятно. Работаешь? И к нам вернуться не хочешь?

— С работой у меня всё хорошо, я не вернусь, извини, — сказала я, присаживаясь в кресло.

Саша, присоединившись к нам, выхватил сына из объятий жены, подбросил его в воздух, и звонкий смех мальчишки эхом разнёсся по саду.

— Лера, какие планы на сегодня? — обратился он к жене.

— Саш, я пока дома, только вечером занятия.

Идиллия момента была разрушена скрипом открывающейся калитки. Внутри всё похолодело, и я прижала дочку к себе, судорожно стискивая её маленькую ладошку. Сердце забилось в ритме отчаяния, отсчитывая секунды надвигающейся беды.

— Юль, это не я, — испуганно произнесла Лера. — Я клянусь тебе, мы не виделись с ним неделю.

Макс шёл от калитки к дому, но, заметив нас в беседке, свернул в нашу сторону. Вероятно, узнаёт меня и замедляет шаг. Ощущаю напряжённость в пространстве. Всё — маховик запущен, и процесс пошёл. Чем ближе подходит, тем лучше мне заметна его растерянность. Останавливается перед нами и смотрит на Маришку. Чувствую, как сердце замедляет свой ход. Нахмурившись, он склонил голову набок. Мне кажется, у меня происходит остановка дыхания — пульс просто на минимуме бьётся. Тишина затягивается, сейчас только слышны ремонтные работы где-то на участке, как у соседей лает собака и как язык Макса отлипает от нёба, чтобы что-то сказать. Он перевёл взгляд на Леру и Алекса и по застывшему напряжению на их лицах всё понял.

— Ну, ты, Маркелова, и мразь! Я тебя по судам затаскаю! — шипит приглушённо, но разъярённо.

То, как он обращается ко мне, шокирует, но я не сдаюсь.

— В графе «Отец» стоит прочерк, — выплюнула я, тем более что отпираться бесполезно.

Схватив меня ладонью за шею, рывком притягивает к себе. Смотрю в его взбешённое лицо.

— Э-э-э… Макс! Ты чего? — Саша мгновенно оттаскивает его от меня.

— Лера, как ты могла?! — выдохнул Макс, словно слова вырвались из самой глубины души.

Саша решительно подтолкнул его к выходу с участка.

— Всё! Всё, Макс! Пойдём, проветримся, — с напускной бодростью хлопнул его по плечу.

Обнимаю Маринку, которая, почувствовав неладное, начала хныкать, а у самой слёзы градом. Макс никогда со мной так не разговаривал, никогда не проявлял ко мне агрессию. Смотрю на Леру, у неё глаза на пол-лица.

— Юль, мы с Сашкой ничего не говорили ему, — едва слышно прошептала она.

— Да я поняла уже.

— Юль, ты же понимаешь, что это был вопрос времени. Так или иначе, на диалог придётся идти. Он сейчас всё выплеснет и успокоится, я тебя уверяю.

Я слушала подругу, а у самой перед глазами он. Всё та же уверенная походка, глаза сапфировые с колким взглядом, лишь стрижку сменил, да парфюм незнакомый. Память безжалостно выдаёт всё, отчего так тщательно пыталась отгородиться целый год.

Макс

Меня накрывает просто бешеным ураганом эмоций. Саша буквально выталкивает меня с участка, и правильно делает, сейчас я себя вообще не контролирую. У меня ребёнок… У меня родился ребёнок! Эта мысль, словно чужая, билась о стенки черепа, отказываясь складываться в цельную картину. Когда зашёл на участок, думал, к Лере с Сашкой кто-то приехал. Но когда узнал её, почувствовал, как сердце тяжело толкнулось в грудь, поднимая волну злости. На руках у неё — девочка. Лерку с Сашей будто парализовало. А приглядевшись к ребёнку, я понял, что смотрю в абсолютно такие же синие глаза, как у меня. Это моя дочь, и никаких сомнений быть не может. Вспоминаю последний наш разговор с Юлей. «Ты анализы забрала?» «Да, всё хорошо», и больше я её не видел.

Сейчас просто идём молча по посёлку.

— Макс, на Леру не злись, — просит Саша. — Она не знала ничего. Юля позвонила ей несколько дней назад и попросила остановиться у нас на несколько дней, приехала только вчера. Мы сами с ней дар речи потеряли, когда она с твоей копией на руках к нам в дом вошла.

— Не могу поверить! — болезненно вырвалось у меня. — Просто в голове не укладывается. Свалить с моим ребёнком в животе!

— Уверен, что никаких оснований для этого не было? — Саша вопросительно вздёрнул бровь.

— Чтобы вот так лишить меня отцовства? — горечь пропитала каждое слово. — Думаю, нет.

— Ты это… помягче с ней, она приехала сюда на обследование.

Смотрю на Алекса.

— Что с ней?

— Макс, я не знаю. Сам у неё спросишь или у Леры.

— Спросить… — я ухмыльнулся. — Не убить бы ненароком. Меня сейчас так бомбит, а поговорить нужно.

Немного прогулявшись, направляемся обратно к дому. Заходим на участок и идём к беседке. Смотрю, как по газону, словно маленький жучок, ползёт моя дочь. Присаживаюсь на корточки. Она остановилась, неуверенно села на коленки и протянула ко мне свои крохотные ручки. Боясь спугнуть это мгновение, я просто протянул ладонь, и она тут же хватается за неё своими пальчиками. Подхватываю её и встаю в полный рост. Она одаривает меня улыбкой, и я вижу два крошечных, словно жемчужинки, зубика внизу. Нежно погладив её по головке, прижимаю к себе и улавливаю чуть сладковатый аромат — такой же, как у её мамы. Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Юлькой.

— И как мою дочь зовут? — вопрос от меня прозвучал достаточно грубо.

— Марина, — тихо отозвалась она.

— Маришка, значит, — улыбнулся я дочери.

К нам подошла Лера, и наши взгляды встретились, словно два отражения. Чувствуя, как эмоции грозят вырваться из-под контроля, я молча передал ей ребёнка, а затем обратился к Сашке.

— Я поеду часа два покатаюсь. Потом приеду и поговорю с ней.

— Здравая мысль, Макс. Давай, остынешь и приезжай, — говорит он.