Макс

Рассвет уже полностью прогнал ночные тени, когда я припарковался у соседнего коттеджа Леры и Саши, надёжно укрывшись от любопытных глаз. В салоне пахло терпким кофе, и я неспешно смаковал каждый глоток, пока к дому не подкатило такси, и на заднее сиденье проскользнула Юля. Завожу двигатель, и мой автомобиль крадётся за ней свозь утреннюю Москву.

Когда такси наконец замерло у цели, я притормозил следом, не опасаясь быть узнанным — Юлька всё равно не видела мою новую машину. Она, словно яркая бабочка, выпорхнула из салона и двинулась вдоль кованого забора. Короткое платье обтягивало точёную фигурку, и даже водитель высунулся из окна проводить её взглядом. Юля легко взбежала по ступенькам и скрылась в огромном здании.

Выбравшись из машины, я осмотрелся по сторонам и окаменел. Прямо передо мной, будто зловещий монумент, возвышалась табличка: «Городская клиническая онкологическая больница № 1». Кровь отхлынула от лица, жар опалил изнутри, и, казалось, утренний кофе готов вернуться обратно. Рывком распахнул дверь авто, нашарил в салоне бутылку воды, жадно припал к горлышку, заглушая подступающую тошноту. Скомкав пластик, швырнул бутылку обратно. Сел за руль и, мысленно перебирая проклятия и молитвы, вывел машину со стоянки.

Врезавшись в плотный поток машин, судорожно набрал номер Леры.

— Лера, ты дома?.. Пожалуйста, не уезжай никуда, я через час буду.

Едва переступив порог и обменявшись рукопожатием с Лериным мужем, я выпалил:

— Лер, где Юлькина комната? Мне документы её поискать надо.

Глаза Леры округлились от изумления.

— Макс, ты совсем обозрел?! Я не позволю тебе копаться в её вещах!

— Лер, мне нужно найти документы на Маришку и ещё кое-что поискать.

— Макс! Я сказала нет!

Перевожу взгляд на её мужа.

— Саш?

Мгновение он смотрит на меня, задумавшись, затем произносит:

— Рядом с комнатой Артёма.

— Спасибо, Сань, — искренне благодарю я. — Хоть кто-то меня в этой семье понимает! — и, выразительно посмотрев на Леру, я рванул на второй этаж, оставляя позади её возмущения. Последнее, что я услышал позади себя, это Сашину реплику.

— Лера, я тебе сразу сказал, что я на стороне Макса.

Вероломно ворвавшись в Юлькину спальню, первым делом осматриваю комод, в котором одни Маришкины вещи.

— Макс, ты некрасиво поступаешь, — комментирует Лера, стоя в дверях спальни и наблюдая за моими действиями.

— А с моим ребёнком в животе сбежать? Красиво?!

Добравшись до чемодана, прочёсываю все карманы. Извлекаю папку с документами, роюсь в них и нахожу то, что меня интересовало больше всего. Свидетельство о рождении: Маркелова Марина Максимовна, графа «отец» — Марецкий Максим Алексеевич. Выдыхаю с облегчением и продолжаю искать её медицинские документы. В итоге ничего не нахожу, вероятно, у неё всё с собой.

Поднявшись с пола, сажусь на край кровати и протягиваю свидетельство Лере.

— Какие тебе нужны ещё доказательства? Она просто мне мстит.

— Ну, я её не осуждаю, — произносит Лера, взяв у меня документ.

— Я знаю, что очень обидел её, но сейчас речь не об этом, — я вскинул взгляд на Леру с Сашей. — Я сегодня утром ехал за её такси.

— Макс, ты с её приездом совсем обезумел? — восклицает Лера. — Следишь за ней, в вещи её залез. Я тебя не узнаю!

— Ну, раз меня держат в неведении, я не поленился и проехал из точки «А» в точку «Б». И знаешь, что там в точке «Б» оказалось?

— Её там ждал красивый молодой джигит, и ты наконец понял, что просрал семью?

Шутку её не оцениваю, не до них сейчас.

— Нет, Лера, — отрезал я, глядя ей прямо в глаза. — Онкологический центр. Так что выкладывай всё, что знаешь. Это уже не смешно.

Лера мгновенно меняется в лице.

— Да я что знала, то тебе в прошлый раз и озвучила. Со слов Юльки.

— Значит, так! Сейчас я навожу здесь образцовый порядок, а вечером ты всё узнаешь и посвятишь меня в суть дела. Мне от неё точно ничего не добиться. Понятно?

— Хорошо, — смягчая тон, отозвалась Лера.

После того как всё убрал, спускаюсь на первый этаж. Лера крутится по дому вся в делах, а возле манежа с детьми сидит Лика.

— Привет, егоза, — здороваюсь с ней, присаживаюсь рядом и смотрю на ползающих на коленках Лёшку с Маринкой.

— Максим, ты не расстраивайся, — обращается ко мне Лика. — Ей всего семь месяцев, она даже не разговаривает ещё.

Да, Лика у нас ребёнок чуткий и проницательный. Улыбнувшись, я дёрнул её за косичку.

— Слушай, Лер, а где Юлькина машина?

— Говорит, продала.

— Я понял. Лер, я сейчас в студию поеду. Набери мне вечером, — попросил я, и направился к выходу.

Ну ладно, хоть отчество моё ей дала, и на том спасибо.

Юля

Я стояла в коридоре, в ожидании, когда освободится врач. С тяжестью в сердце смотрела в окно, стараясь скрыть подступившие слёзы. За окном привычный городской пейзаж: серые коробки домов, спешащие куда-то машины, люди, погруженные в свои заботы. Всё движется, живёт своей жизнью, будто и нет никакой трагедии. А внутри меня всё словно замерло, сковано холодом отчаяния. Смотрю на медленно прогуливающихся по дорожкам пациентов онкоцентра, и собственное будущее кажется туманным и зыбким.

После диагностики и консультации покидаю стены медицинского учреждения совершенно раздавленной. Состояние ужасное. Наспех проглотив обезболивающее, я запила его водой из бутылки и, вопреки здравому смыслу и собственному разбитому состоянию, всё же решаюсь заехать посмотреть квартиру — она оказалась по пути.

Вечером, после ужина, мы с Лерой наводили порядок в столовой, когда она неожиданно произнесла:

— Юль, у меня есть к тебе вопрос. И я хотела бы получить на него максимально честный ответ.

— Да, конечно.

— Диагноз? — прозвучало как выстрел, и подруга впилась в меня взглядом, не давая отвести глаза.