Макс

Поздним вечером, покинув студию, набираю Юле. В ответ — сухое: «Абонент недоступен». Подъезжаю к её дому. Пустое парковочное место, где обычно стояла её машина, зияло, словно провал. Окна квартиры молчали, погруженные в темноту. Завтра кому-то не поздоровится, просил же не пропадать ночами.

Утром, как только открыл глаза, набираю ей, и вновь слышу: «Абонент недоступен». Тяжёлое, сосущее беспокойство заползает под кожу. По дороге в «Движок» набираю Лере и ставлю на громкую связь.

— Лер, вы уже в аэропорту?.. Ну, хорошо отдохнуть вам... А Юлька тебе случайно не звонила?

— Макс, она уехала.

— У нас работать некому. Куда она уехала, на долго? — спрашиваю я.

В трубке повисла тишина, звенящая и давящая. Наконец, Лера произнесла:

— Она насовсем уехала. Вчера была у меня, просила попрощаться и извиниться перед нашими... — пауза оборвала фразу. — Мне очень жаль, Макс.

Слова Леры обрушились на меня, как оглушительный удар грома в безоблачный день. Оцепенение сковало, взгляд прилип к лобовому стеклу. Не успев среагировать, влетаю во впереди идущую машину. Глухой удар, звон стекла, шипение и пар в салон от двигателя. Выругавшись сквозь зубы, достаю из-под сиденья телефон, вылетевший при столкновении из держателя, и слышу обеспокоенный Лерин голос:

— Макс, всё нормально?

Замечаю, как из внедорожника неспешно выбирается мужчина.

— Да, Лер. Всё, мне пора. Мягкой посадки вам, — произношу я и покидаю салон.

Пока мы осматривали повреждения, ожидая дорожную инспекцию, я всё прокручивал в голове Лерины фразы, и они никак не обретали в моей голове смысла. Звонок Димона взрывается в ухе оглушительным криком: — Вы где все? Работать вообще некому!

— Дим, я в аварию попал... Цел. Тачку убил … Гайцов жду … Не знаю, когда буду… Юлька не знаю где… Не ори! Сам ничего не понимаю! — срываюсь я. — Сколько групп осталось без занятий?.. Много. Давай, старших подтягивай, там есть таланты. Пока так.

Ни черта не понимая, что происходит, набираю ей вновь и вновь. Тревога усиливается, а ещё этот мужик над ухом жужжит, уже едва сдерживаю себя. Спустя несколько часов сажусь в машину, хлопаю дверью и швыряю на сиденье смятые документы и протоколы. Рваный капот обнажает безмолвное нутро двигателя. Проклиная всё на свете, вызываю эвакуатор, а следом — такси до Юлькиного адреса.

Сердце колотится, как бешеное. Взмываю на нужный этаж и жму на кнопку звонка. Дверь открывает женщина средних лет, сдержанная и немногословная. Представляется хозяйкой квартиры, и оповещает меня, что девушка, снимавшая у неё жильё, вчера съехала, расторгнув договор.

Выхожу из подъезда и устало опускаюсь на скамейку. Куда уехала? Зачем? Ни на один из вопросов ответа не нахожу. А если не одна уехала, а с мужиком каким? От этой мысли вообще в транс впадаю. Раздражённо сую руку в карман и нащупываю телефон. Смотрю на экран, она в сети. Делаю вызов, не отвечает. Пишу ей: «Ответь мне! Я поговорить хочу!», но сообщение так и остаётся непросмотренным. Сейчас гнев превосходит самообладание. Делаю повторный набор и жду, когда звонок уйдёт в голосовое сообщение.

— Я не понимаю, что происходит?! Как ты могла оставить нас в трудный момент? Просто уехать и никому ничего не сказать! Юля, пожалуйста, позвони мне, нам нужно поговорить!

А что, если она не вернётся, и я никогда её больше не увижу? Эта мысль, словно ледяной осколок, кольнула сознание, и я поспешно отмахнулся, стараясь не замечать болезненной остроты. Сейчас злость на неё заполняет каждую клеточку моего организма, я ещё не осознаю, что потерял её — я осознаю это позже.

Месяц спустя.

Каждое утро за чашкой кофе ищу её новые статьи в интернете — это уже ритуал. Вот и сегодня не исключение, читаю и не сдерживаю улыбку. Её высказывания — настоящее удовольствие для интеллекта. А главное — прекрасное знание обсуждаемых вопросов и грамотное изложение, доступное для понимания, без использования сложных терминов и профессионального сленга. Всегда нравилось, как она излагает мысли, не прибегая к использованию новомодных слов и уж тем более вульгарщине. Недооценил я её. Вся эта мишура её блондинистого образа, с вызывающей одеждой и стриптизом на сцене, заслонила глубину её индивидуальности. А главное, что она никогда и никому не пыталась доказать, что она совершенно другая. За пять лет нашего знакомства с ней было интересно вести беседы на разные темы. Но она никогда не выпячивала интеллект, своё высшее образование и красный диплом. Всегда с интересом слушала меня, лишь изредка задавая вопросы.

Её отъезд стал сродни внезапному погружению в ледяную воду — шок, оцепенение, а затем болезненное осознание реальности, которая внезапно изменилась. Я окинул взглядом кухню, бардак — безмолвный укор, зримое воплощение её отсутствия. Месяц тишины, месяц непрочитанных сообщений, месяц надежды, тщетно бьющейся о стену безмолвия. Тоска — в каждом вздохе, в каждом пустом кабинете на работе, в каждом лишённом её заботы мгновении. Неужели уже чужая? Сердце отказывалось верить — разум смириться.

Весь этот месяц я барахтался в хаосе, словно выброшенный на берег после кораблекрушения. И единственное, что я сделал, — это уладил дела с прокуратурой, чтобы нас не прикрыли. Тачка так и стоит битая. На работе всё трещит по швам, готово рассыпаться на части. Захлёбываясь в обязательствах, взвалил на себя все осиротевшие группы, забросив собственную студию. Димка и Алёнка хорошо выручают, Дэн эпизодически помогает, Ник поглощён сессией в институте. Завтра Лера возвращается, и я понимаю, что надо как-то брать себя в руки и организовываться, иначе мне конец.

Переступив порог ванной комнаты, я машинально сдвинул в сторону её косметику, скорее по привычке, чем по необходимости, взглянул на своё отражение в зеркале, а затем выхватил из кармана телефон. Пальцы дрогнули, но я всё же открыл мессенджер и, с замиранием сердцем, отправил: «Доброе утро, лапуля!»