В середине июня Роммель после трехдневного сражения в окрестностях Соллума, на египетской границе, отразил британское наступление, известное как Операция «Боевой топор» — спешно подготовленный контрудар Уэйвелла. Уэйвелл, которого к активным действиям подталкивал Уинстон Черчилль, удостоверился в справедливости сомнений о способности британского танка Матильда противостоять немецким танкам и 88-мм. противотанковым орудиям. Результат был ошеломляющим — к концу сражения 87 танков было уничтожено либо захвачено, что лишило Уэйвелла 2/3 его ударной мощи. Восемнадцатого июня, в письме жене Люси, Роммель писал, что трехдневное сражение завершилось «полной победой», и в другом письме от 23 июня он добавлял что «радость моих солдат по поводу этой победы не знает границ. Британцы думали, что одержат верх, выставив против нас 400 танков. На такое количество нам нечем было ответить, но мы сводили наши танки в ударные группы и это, в сочетании с упорным сопротивлением итало-германских войск…позволило нам провести операцию всеми мобильными силами и склонить чашу весов в нашу пользу…»
Вскоре он получил неофициальную информацию о том, что представлен к званию генерала танковых войск, и что его Африканский корпус станет основой для создания большой итало-германской группировки, которой ему предстоит командовать. «Я очень доволен своим новым назначением» — писал он Люси. «На такие посты обычно назначают со званием генерал-полковника, и, если дела пойдут, так как я планирую, то я к концу войны я тоже должен получить это звание».
Эрвин Роммель был человеком невысокого происхождения и проделал долгий путь к своему теперешнему положению. Он родился в 1891 году в Хейденхейме, близ Ульма, в семье местного школьного учителя. В 1910 году он поступил в армию, и год служил рядовым солдатом в 124-ом Вюртембергском пехотном полку, поднявшись в звании до капрала и затем до сержанта, после чего поступил в Военное училище в городе Данциге. Там он познакомился с Люси, темноволосой красавицей-католичкой из семьи прусских помещиков, польско-итальянского происхождения, изучавшей в Данциге иностранные языки. В 1916 году они вступили в брак, однако единственный сын Манфред появился на свет только в 1928 году. Верный по характеру, Роммель остался предан Люси на протяжении всей их тридцатилетней совместной жизни, и старался писать ей письма каждый день, если позволяли обстоятельства.
Роммель был меритократом; своего положения он достиг исключительно благодаря своим способностям. Британская армия времен Второй Мировой войны не могла похвастать подобными людьми, по причине своей устаревшего военно-социального устройства, которое не позволяло людям такого сорта подняться наверх. В британской армии нестандартно-мыслящих людей, таких как Бэзил Лиддел-Гарт, Дж. Ф. Ч. Фуллер, Перси «Хобо» Хобарт и Эрик «Чинк» Дорман-Смит, боялись, призирали и иногда даже — как в случае с Дорман-Смитом — они становились жертвами интриг, поскольку они были угрозой сложившейся структуре, где место в неофициальной иерархии определялось социальным статусом. Напротив, в офицерском корпусе существовал настоящий культ анти-интеллектуализма, менталитет «полковника Блимпа», превозносивший добродетели правящего класса, здоровье, традиционализм и повиновение. «Лишь немногие способные люди выбирали армейскую карьеру, как способ найти достойное применение своим талантам», писал Корелли Барнетт, — «Поэтому подавляющее большинство офицеров британской регулярной армии были джентльменами и дилетантами в равной степени. Ум, напористость, жестокость, эгоизм и амбиции ценились значительно меньше, чем скромность, хорошие манеры, храбрость, чувство долга, благородство и неизменное стремление к беззаботному непрофессионализму».
Росту Роммеля подобный багаж не мешал. Он был кем угодно, только не дилетантом — напротив, коллега Роммеля Франц Гальдер называл его «болезненно-амбициозным» (Роммель, в свою очередь, считал Гальдера «чортовым дураком»). Роммель был убежденным новатором, солдатским командиром, ведущим их в бой собственным примером, закаленным ветераном, которому удалось не просто пережить две из числа самых кровопролитных битв Первой Мировой войны, но и отличиться в ходе их. В 1914 году, под Верденом, он, в то время 23-летний младший офицер, в одиночку сразился с французским разведывательным патрулем из пяти человек. Он застрелил троих, и бросился на остальных с примкнутым штыком. Конец атаке положил француз, простреливший в его бедре дыру размером с кулак, однако Роммель выжил и получил свою первую награду — Железный Крест второго класса. Всего через четыре месяца он возвратился в свой полк и участвовал в сражении под Ипром во Фландрии. Здесь он повел свою роту в атаку из разновидности «бей и беги». Целью был французский укрепленный пункт, который в результате атаки прекратил сопротивление, и роте удалось беспрепятственно соединиться с остальным батальоном, который начал отступление, не дожидаясь их. Своими смелыми действиями Роммель первым из младших офицеров батальона заслужил Железный Крест первого класса.
В октябре 1917 года, проходя службу в рядах горнострелкового батальона в Итальянских Альпах, Роммель совершил один из своих самых выдающихся подвигов. Во главе боевой группы из 380 бойцов он штурмовал и отбил у итальянцев 6000-футовую гору Матаюр. Чуть позже ему удалось захватить в Лонгороне, близ Триеста, итальянский штаб, в результате чего ему в плен сдалась целая дивизия. Этот подвиг принес ему высшую награду за храбрость — PourleMerite, аналог британского Креста Виктории.
Окончание Великой войны Роммель встретил в звании капитана, и с репутацией выдающегося офицера, которую он заслужил своей решительностью, мужеством и выносливостью. Уже тогда молва приписывала ему некоторые мистические способности: «чувство» боя, способность предугадать планы и действия врага, и возможные последствия собственных действий. Это качество окружающие отмечали как «нечто особенное, сверхъестественное», и оно вселяло уверенность в сердца солдат, которыми он командовал. «Роммель всегда впереди» — говорили они.
В 1934 году в числе прочих офицеров Роммель принес присягу Адольфу Гитлеру: он поддерживал политику Фюрера и находил что у них много общего. Оба служили в пехоте во время войны, оба участвовали в сражении под Ипром, где Гитлер, в то время ланс-капрал 16-го Баварского пехотного полка, многократно рисковал собственной жизнью, за что был награжден Железными Крестами первого и второго классов. Также Роммель разделял презрительное отношение Гитлера к помещикам-аристократам, которые занимали руководящие посты в армии во время войны.
Познакомились они благодаря хвастливой книге Роммеля «Пехота наступает», о своих подвигах и пути боевого офицера во время войны, которая вышла в 1937 году и вызвала в Гитлере ностальгию по временам его собственной службы и участию в войне — опыт, который как считал Гитлер, повлиял на всю его последующую жизнь. Вскоре по прочтении книги Гитлер назначил Роммеля членом своего штаба, где тот близко сошелся с Министром пропаганды Йозефом Геббельсом и архитектором Холокоста Генрихом Гиммлером. Эти связи сослужили Роммелю добрую службу, как в личном, так и в профессиональном плане, и, когда в 1939 году разразилась новая война, он был одним из тех, кто сопровождал Фюрера в его личном поезде, следовавшем за наступающими немецкими войсками.
Однако сам Роммель рвался на фронт. В 1940 году, в звании генерал-майора, он попросился командовать танковой дивизией. Усвоив принципы Блицкрига, как если бы он сам их разрабатывал, он участвовал во французской кампании во главе 7-ой танковой дивизии, маневрируя столь искусно и стремительно, и столь неожиданно появляясь в тылу у войск союзников, что дивизия получила прозвище «Дивизия-призрак». Захватив не менее 97000 пленных, включая 10000 британцев из состава 51-ой Хайлендской дивизии, Роммель 19 июля 1940 года захватил порт Шербур. Спустя четыре дня Франция капитулировала.
Успехи 7-ой танковой дивизии были превосходным материалом для главы Министерства пропаганды Йозефа Геббельса. Помимо этого Роммеля высоко ценил его начальник, генерал Герман Гот, за «разработку новых методов управления танковой дивизией». Гот добавил еще одно сверхъестественное качество к растущему списку характерных черт Роммеля: способность угадать переломный момент в сражении. Другие офицеры, менее великодушные или менее наивные, находили его вольное обращение с устоявшимися правилами раздражающим и достойным осуждения, и полагали, что его индивидуализм приобретает болезненные формы — или, как заключал генерал Франц Гальдер, «этот генерал просто сумасшедший».
Однако было уже слишком поздно. Роммель был на вершине славы и, сумасшедший либо просто нестандартно мыслящий, но он был фаворитом Фюрера, а излучаемая им уверенность сделала его крайне популярным в войсках. Обладающий практическим и гибким умом, точный и наблюдательный, сочетающий в себе физическую крепость и железную волю, Роммель был твердо уверен в том, что командир на передовой обязан уметь самостоятельно мыслить, должен замечать слабые места врага и реагировать на малейшие изменения обстановки, возникающие в ходе боя. Не будучи настроен ни против нацизма в целом ни против лично Гитлера, он умел сопереживать своим солдатам в испытаниях, выпавших на их долю, что, несомненно, является признаком поистине великого полководца.