Двадцать два коммандо на пляже Хашм аль-Кальб это было фактически все что осталось от «Лейфорс», бригады специального назначения численностью в 2000 человек и названной по имени своего командующего Боба Лейкока, сформированной в Египте в марте 1941 года. Сама идея подобного рода войск появилась девятью месяцами ранее, и была связана с убежденностью Уинстона Черчилля в том, что британская армия, несмотря на сокрушительное поражение на европейских полях сражений в мае 1940 года, не должна повторять фатальную ошибку французов и рассматривать оборону как единственный способ ведения боевых действий. Поэтому всего через неделю после того, как 333-тысячные силы союзников были эвакуированы с пляжей Дюнкерка, он санкционировал создание дюжины отдельных, полностью экипированных штурмовых подразделений численностью до тысячи человек каждое, целью которых стало бы совершение беспокоящих рейдов по всей протяженности занятого немцами побережья Канала.

«Операции должны проводиться специально подготовленными войсками» — писал он Начальнику штаба третьего июня 1940 года — «которые смогут установить царство ужаса по всему занятому противником побережью».

Как именно воплотить эту идею в жизнь никто не знал, однако предложение дать специальную подготовку одной из имеющихся пехотных дивизий было сразу же отклонено, поскольку все имеющиеся регулярные войска были необходимы для обороны собственного побережья, и, кроме того, способ ведения боевых действий, предложенный Черчиллем, требовал отказа от устоявшихся догм и клише. Ранее в том же году из добровольцев Территориальной армии были созданы десять отдельных рот для ведения партизанской войны в занятой немцами Норвегии, однако это было не совсем то, что требовалось, поскольку это были диверсионно-разведывательные формирования и готовились они для автономных, а не совместных действий. Вместо них начальниками штабов было принято решение призвать добровольцев в каждом региональном командовании Соединенного Королевства. Каждое должно было представить список из сорока офицеров и тысячи прочих чинов для проведения неуточненных подвижных операций.

На следующий день после отправления первых запросов, Начальник Имперского Генерального Штаба, генерал сэр Джон Дилл, сидел и размышлял о том, как же ему использовать эти новые мобильные формирования. Ответить на этот вопрос он поручил своему заместителю по военным вопросам Первому Офицеру Генерального штаба подполковнику Дадли Кларку, офицеру Королевской артиллерии, наделенному нестандартным воображением и создателю того, что в дальнейшем назовут психологическими операциями.

Кларк вырос в Южной Африке, и в 30-е гг. служил в Палестине. Во время арабского восстания он имел возможность наблюдать, как группы арабских партизан связывали действия целых корпусов британской армии с тысячами вспомогательного персонала. Термин «коммандо» он взял из одноименной книги южноафриканского писателя Денни Рейтца, которая была посвящена легко вооруженным и высокоподвижным группам бурских «коммандо», которые своими действиями месяцами сдерживали британские войска во время Южно-Африканской кампании. Несмотря на ворчание старой гвардии в Военном Министерстве название прижилось. Кларк считал, что бойцы отрядов коммандос должны прежде всего быть добровольцами, их спортивная форма не должна уступать профессиональным спортсменам, они должны в совершенстве владеть любым пехотным вооружением, а также уметь быстро и бесшумно уничтожить противника либо захватить его в плен. Для них предпочтительнее вести боевые действия ночью, а не днем, они должны прекрасно плавать и уметь управлять малыми судами. Коммандос должны быть подготовлены для работы малыми группами, либо в одиночку, уметь самостоятельно принимать решения и должны думать о военных действиях исключительно с наступательной точки зрения.

Обычно считается что силы специального назначения — несомненно британское изобретение — появились благодаря индивидуализму, присущему национальному характеру, однако это неверно: Коррелли Барнетт доказал что поколение, к которому принадлежал британский офицерский корпус времен Второй мировой войны было самым ограниченным и консервативным за всю историю Империи. Британская армия образца 1940 года, писал он, была анахронизмом. «Будучи армией социально-демократического и промышленно-развитого государства двадцатого века она осталась призывной армией состоящей преимущественно из крестьян и возглавляемой помещиками и аристократами. Критерии ее мышления и действий, а также интеллектуальная и эмоциональная жизнь остались на уровне конца девятнадцатого столетия, когда социальное положение определялось рождением и владением землями».

Фактически именно немцы в отличии от британцев обучали своих офицеров быть уверенными в себе и гибкими в принятии решений, и сам Роммель критиковал британских офицеров за «недостаток собственной инициативы, стереотипные и чрезмерно пунктуальные тактические действия». Аналитический доклад, куда в числе прочих внес свой значительный вклад и Роммель, характеризовал британский офицерский корпус как неповоротливый, цитата «медлительность в принятии решений и нежелание менять позиции сообразно изменениям обстановки…приказы чрезмерно перегружены деталями и уточнениями что делает их недопустимо длинными и не дающими возможности младшим офицерам самостоятельно принимать решения и осуществлять их».

Дэвиду Ханту, офицеру британской разведки, внушали во время обучения, что немцы дьявольски умны, однако полностью лишены способности к импровизации, и если в их тщательно разработанные планы вмешивается какая-либо случайность, то они перестают понимать, как им действовать. Однако, Хант выяснил что на практике дела обстояли как раз наоборот. Именно немецкие младшие офицеры в большей степени, чем их британские коллеги были обучены самостоятельно принимать решения и воплощать их в жизнь — во время обучения им внушали мысль, что любое действие всегда лучше чем бездействие. Немецкие кадеты, как и сам Роммель, до поступления в офицерское училище были обязаны отслужить год рядовыми солдатами; поэтому они знали обязанности рядовых и унтер-офицеров так же хорошо, как и свои собственные. Их подготовка, помимо обучения тактике взводного уровня, включала в себя действия уровня батальона, поэтому каждый младший офицер теоретически мог выполнять обязанности командира батальона, если возникала такая необходимость. Британские же кандидаты в офицеры получали только общие понятия о командовании взводом, а о батальонной тактике не имели представления вовсе.

Таким образом, концепция войск специального назначения появилась не благодаря национальному характеру, а по географическим и историческим причинам: Британская армия потерпела сокрушительное поражение в Дюнкерке и небольшие, легковооруженные подразделения, наносящие молниеносные удары по побережью Канала были для нее на тот момент единственным способом воевать вообще. «Партизанская война» — считал Кларк — «это единственный способ для слабо-вооруженного патриота противостоять огромной, но неповоротливой военной машине; и мне кажется, что это именно то положение, в котором Британская армия очутилась в июне 1940 года».

* * *

История 11-го (шотландского) Отряда коммандос началась в местечке Галашилс пограничной с Англией области Бордерс, где в начале августа 1940 года 35-летний подполковник Дик Педдер, вспыльчивый и требовательный офицер Хайлендского полка легкой пехоты (Highland Light Infantry), и майор Брюс Рэмсэй из полка Кэмеронских Горцев (Cameron Highlanders), разместили свой штаб в Дуглас-отеле. Отряд предполагалось сформировать в составе десяти взводов примерно по пятьдесят человек каждый, с командиром взвода и еще одним-двумя офицерами. На тот момент в разных частях страны формировалось несколько подобных подразделений, одним из них и стал 11-ый отряд.

Одним из первых командиров взводов под началом Педдера стал капитан Королевского полка шотландских гвардейских драгун («Серые» — Royal Scots Greys) Джеффри Кейс. Несмотря на то, что он совершенно не подходил для службы в войсках специального назначения, одним ценным качеством Кейс все же обладал — его отец, сэр Роджер Кейс, был начальником Педдера.

Отец Джеффри, сэр Роджер Джон Браунслоу Кейс, родился в 1872 году в Индии, и в возрасте всего лишь тринадцати лет стал гардемарином Королевского военно-морского флота. За подрыв и последующий успешный штурм китайского форта во время Боксерского восстания он был представлен к званию коммандера, а к 45 годам стал контр-адмиралом. Во время работы на посту Начальника Управления планирования Адмиралтейства Кейсу пришла в голову блестящая идея, как обезопасить жизненно-важные конвои со снабжением, постоянно подвергавшиеся атакам немецких подлодок в Атлантике. Для того чтобы попасть в воды Атлантического океана подводным лодкам нужно было пройти через судоходный канал Брюгге в Па-де-Кале, а затем обогнуть Британские острова. Кейс решил, что если заблокировать оба устья канала — Зеебрюгге и Остенде — специально изготовленными из бетона «противолодочными» препятствиями, то это в значительной степени ослабит опасность атак подлодок на конвои, если не полностью ее устранит.

Такого рода счастливые идеи как правило приходят в голову лишь раз в жизни. Рейд, проведенный в день Св. Георгия 1918 года и возглавленный Кейсом лично, принес его участникам не менее 18 Крестов Виктории, 21 Орден за выдающиеся заслуги, 29 Крестов за выдающиеся заслуги и множество других наград. Будучи одной из немногих специальных операций в современном понимании этого термина проведенных в Первой Мировой войне, он стал одним из тех героических провалов, которые так ценят британцы — поскольку немцы быстро устранили препятствия и атаки на конвои продолжились с той же интенсивностью. Однако рейд сделал Кейса национальным героем, принес ему рыцарство и пожизненную дружбу Уинстона Черчилля.

«Кейса нередко сравнивали с Нельсоном» — писал Барри Питт — «и, случись ему погибнуть в том бою, то вероятно его и чтили бы столь же высоко».

Идти по стопам человека, которого сравнивают с самим Нельсоном, было делом нелегким. Всю свою жизнь Джеффри старался подражать отцу и быть достойным его репутации, задача особенно трудная для него, поскольку он был сделан совсем не из того рода материала, из которого сделаны настоящие герои. У него было слабое зрение и плохой слух, в Итоне ему даже пришлось бросить занятия боксом из за возможного дальнейшего его ухудшения, равно как и отказаться от занятия греблей по причине искривления позвоночника. Его мать, женщина, полагавшая, что показать свою привязанность к ребенку означает баловать его, заставляла Джеффри носить всевозможные хитроумные приспособления для лечения этого недуга. Все средства были безуспешны, и лишь усилили терзавшее его чувство собственной неполноценности. Во время обучения в Сандхёрсте его физическая форма оценивалась ниже среднего, и все считали его посредственностью.

Способности Джеффри лежали скорее в интеллектуальной сфере, нежели в области физических возможностей, однако этот факт не исполнял гордости, а скорее пугал его отца. Сэру Роджеру было 46 лет когда родился Джеффри, и он придерживался викторианских взглядов, согласно которым мужество есть физическое совершенство, а повышенные умственные способности это признак изнеженности, и, более того, это «не по-английски». Однажды он признался школьному товарищу сына, что его беспокоят слишком высокие оценки последнего, и с волнением — и предельно серьезно — спрашивал, сможет ли Джеффри исправиться по его мнению.

С детства Джеффри отчаянно хотел стать морским офицером, как его отец. Однако еще во время учебы в Итоне выяснилось, что он не сможет попасть во Флот по причине слабого зрения. Тогда он остановил свой выбор на армии, получил офицерский патент и поступил в полк своего дяди — Королевский полк шотландских гвардейских драгун — или «Серых». Однако даже это стало разочарованием для его отца, поскольку офицерами «Серых» становились в основном сыновья предпринимателей и торговцев — а сэр Роджер предпочел бы видеть сына в рядах социально-близких ему лейб-гвардейцев, элитного Королевского конногвардейского полка — «Синих».

Несмотря на это, сэр Роджер вскоре счел необходимым повлиять на карьеру сына. Через шесть лет после того как он вышел в отставку в звании Адмирала Флота и стал Почетным членом Парламента от Портсмута, Уинстон Черчилль вспомнил о своем старом друге (в тексте «вынул его из нафталина»), призвал его на службу и назначил Начальником Управления совместных операций — в чьей компетенции помимо прочего находилось формирование и укомплектование отрядов коммандос. Приняв должность, сэр Роджер первым делом связался с Шотландским командованием и потребовал, чтобы его сын, капитан действительной службы Джеффри Кейс, Третий учебный кавалерийский полк, Редфордские казармы, Эдинбург, был переведен в состав нового рода войск.

Разумеется Джеффри всегда гневно отрицал, что переводом в новое подразделение он обязан покровительству отца, ссылаясь на то что он прошел собеседование за 36 часов до получения адресатом требований сэра Роджера. Технически это возможно и соответствует действительности, однако собеседование состоялось 24 июля 1940 года, т.е. спустя полную неделю после назначения его отца на должность Начальника УСО, а влияние британского правящего класса не было ограничено только телеграфными проводами. Майор Брюс Рэмсэй, проводивший собеседование, участвовал в Первой Мировой войне, и даже если он не получал никаких сообщений и еще не был в курсе того, что Адмирал Флота сэр Роджер Кейс недавно назначен его начальником, то, разумеется он не мог не знать, что перед ним сидит старший сын национального героя.

Джеффри привел с собой группу солдат, включавшую нескольких опытных сержантов-инструкторов, которых он с великим трудом увел из своего полка: «Отличные ребята» — говорил он про них — «думаю, они как раз то, что нужно».

Одновременно с Джеффри в городок на поездах прибывали и другие желающие попасть в Отряд. Некоторые из них были солдатами регулярных частей, другие пришли из рядов Территориальной армии, были даже новобранцы сразу после курсов начальной подготовки. Джону Макею, батраку из Терсо, было всего 18 лет, однако он уже прослужил два года в составе 5-го (Кайтнесского и Сатерлендского) батальона Сифортских Горцев (the Seaforth Highlanders) При поступлении на службу в Территориальную армию он соглал и про возраст и про профессию, а год спустя, второго сентября 1939 года его батальон был мобилизован. Макей и его друг, Дэвид Ганн из Уика, надеялись, что их пошлют за границу, однако вместо этого они проводили бесконечные месяцы в караулах под проливными дождями и на трескучем морозе, охраняя так называемые стратегические объекты — склады и аэродромы. Хуже всего было то, что другие батальоны их полка — 4-ый и 5-ый (так в тексте — пер.) — действительно были отправлены во Францию в составе 51-ой Хайлендской дивизии, и 12 июня в Сен-Валери попали в плен к Роммелю.

Страстно желая сбежать от холода и скуки, отомстить за свой полк, и заняться, наконец, тем для чего они поступили на службу, Макей и Ганн записались добровольцами в подразделение «специального назначения» и вместе сели на поезд на Галашилс. Здесь они встретили 27-летнего уроженца Терсо, Уильяма Кемпбелла, пришедшего из рядов Черной Стражи (the Black Watch, Royal Highland Regiment — Королевский Хайлендский полк). Дик Педдер, их новый командир, сказал, что они могут остаться вместе, в составе формируемого шестого (Сифортского) взвода, если конечно им удастся пройти то, что Педдер зловеще назвал «Испытанием».

Двадцатипятилетний Ди Ди Драммонд, также был из рядов Сифортцев. Профессиональный садовник из Пиблса, что в 18 милях от Галашилс, он пошел в 11-ой отряд коммандос «за адреналином». Драммонд записался добровольцем несколькими неделями ранее, в расположении своего полка в Форресе, на севере Шотландии.

«Одним воскресным утром, после церковной службы» — рассказывал он — «к нам обратился дежурный офицер. Он сказал, что требуются добровольцы в подразделение специального назначения. Кандидаты должны уметь плавать, управлять автомобилем и не страдать морской болезнью». Я немного умел плавать, но и только — поэтому поначалу не решился записаться. Однако все мои друзья сделали это к трем часам дня, и, где то без десяти три, в списке появилась и моя подпись».

Из рядом Черной Стражи пришли еще многие, в их числе были Джон Херд из Аррана, сержант Джон МакКаллох из Ланкастера и 35-летний сержант Чарльз Брюс, который вырос в Австралии и работал там шахтером, пока не решил вернуться в Шотландию и пойти в армию.

Ланс-бомбардир Джозеф Кирни был канадцем родом из Сент-Джонса в Ньюфаундленде. В мирной жизни он работал таможенным служащим в Ньюфаундлендском Управлении гражданской службы, а затем в Управлении природных ресурсов. Используя подложное свидетельство о рождении, он в марте 1940 года поступил на службу в Королевский артиллерийский корпус, а в апреле в составе 57-го (Ньюфаундлендского) тяжелого полка Королевской артиллерии, прибыл в Британию. Кирни был одним из двадцати ожидаемых рекрутов из Ньюфаундленда, из которых на курсе осталось всего пятеро.

Сержант Джек Терри и Чарльз Лок были англичанами, первый — солдат регулярной армии, родом из Ноттингема, успевший эвакуироваться со своей артиллерийской батареей из Дюнкерка. Терри, также солгавший насчет возраста при поступлении на службу, в мирной жизни был на побегушках у мясника; в 16 лет он пошел в армию, чтобы избавиться от своего отчима, которого он терпеть не мог. Двадцатидевятилетний Лок был родом из Кентерберри, он был членом городской сборной по регби, а его отец владел магазином музыкальных инструментов. Лок поступил в Лондонские Шотландцы (London Scottish) — территориальный батальон Гордонских Горцев (Gordon Highlanders), и прошел базовый курс подготовки в учебном лагере Горцев в Абердине. Среди девяноста его сослуживцев были здоровяк Роберт Тэйт и Джон Андерсон, лондонец родом из Абердина. Несмотря на то что Андерсон думал что правильно поступил, вернувшись в родной город, в августе 1940 года он вместе с Тейтом и Локом записались добровольцами в отряд спецназначения, и направились в Галашилс, в компании еще одного Горца — Джимми Богла родом из Глазго.

Малькольм Эдвард «Спайк» Хьюз из Чиддингфорда в графстве Суррей, был сдержанным сорокалетним мужчиной с суровым лицом. Во время Первой Мировой войны он успел послужить в Королевском Лётном Корпусе, а далее в Гвардейском Гренадерском полку. В 1923 году он женился на ирландке родом из Лондона, и у них родилось четверо детей. Когда разразилась Вторая Мировая война он работал почтальоном и сортировщиком в Лондоне. Несмотря на возраст, он пошел в армию, сказав жене «Когда сюда заявятся проклятые немцы, я хочу встретить их с оружием в руках». После курса начальной подготовки его направили в Манчестерский полк, где он и записался добровольцем в 11-ый Отряд коммандос, вместе со своим другом, Нейлом Спроулом, также из состава Манчестерского полка.

Питер Барранд служил в Лондонских стрелках (London Rifles), и его привел с собой его командир, лейтенант Робин Фармилое, ставший вскоре адъютантом 11-го Отряда коммандос. Джордж Данн, выходец из рядов Королевской артиллерии, также был родом из Лондона. Маляр в мирной жизни, в армии он стал стрелком-пулеметчиком. Его друг Джим Горналл был сыном рыбака и шкипера Добровольческого Резерва Королевского Флота; он пошел в Королевскую Артиллерию, но очутился в расчете прожекторной батареи на Оркнейских островах — самая незавидная работа в армии, на которой нет никакой возможности собственно воевать. Сначала Горналл попал во Второй взвод Кейса, но не вписался в коллектив кавалеристов, которых считал слишком заносчивыми. Педдер облегчил его участь, переведя его в Третий взвод вместе с двумя его приятелями — стрелком Джорджем Данном и ланс-бомбардиром Терри О’Хагеном.

Адаму Б. Арчибальду было 20 и он был родом из Масселборо, что севернее Эдинбурга. Он был призван на службу в апреле и прошел курс подготовки в Королевском шотландском полку (Royal Scots) в его казармах Гленкорс в районе Пеникьюк

«После окончания подготовки», — рассказывал Арчибальд, «нас построили на плацу и командир спросил, есть ли среди нас те, кто хочет пойти добровольцем в 11-ый (шотландский) Отряд коммандос. Желающие должны были сделать шаг вперед. Среди прочих вышел из строя и я — так я и попал в Отряд. Мы пошли добровольцами, потому что командир пообещал нам прибавку к жалованию в размере 6 шиллингов и 8 пенсов в день, однако он не счел необходимым упомянуть о том, что эти деньги предназначены на оплату съемного жилья».

Денис Калтрид был еще одни выходцем из рядов Королевских Шотландцев. Это был женатый мужчина из Клайдбанка, он попал во Второй взвод и в конечном итоге стал посыльным Джеффри Кейса. Джимми Лэппин был новобранцем из Дамбартона, только что прошедшим курс начальной подготовки в 5-ом батальоне Кэмеронских Горцев в Нэрне. После недельного отпуска он и его друг, уроженец Глазго Хью Канаван, сели на поезд до Галашилс, с группой других добровольцев из состава 5-го батальона. В их числе были Билл Прайд из Фолкерка, Джон Фиминстер, женатый мужчина из Кэмпбеллтауна, Боб Фоулер из Стерлинга, Чарли Пакстон из Инвернесса, и многие другие, в дальнейшем попавшие в 10-ый взвод Отряда коммандос.

В Нэдердейл Миллз, в старом, темном здании нефункционирующей текстильной фабрики, выделенном под временную казарму 11-го Отряда, они присоединились к остальным кандидатам, предназначенным для Десятого взвода, в числе которых было много англичан из 9-го батальона Шервудских лесников, Ноттингемширского полка (Sherwood Foresters, Nottinghamshire Regiment), среди которых были Фрэнк Уорни из Ноттингем сити и Энди Симпсон из Ретфорда.

Боб Мюррей был абердинец из Хайлендского полка легкой пехоты, который был сыт по горло маршированием по плацу и который клюнул на словосочетание «отряд специального назначения». Когда он прибыл в штаб Педдера, тот спросил, может ли он плавать и управлять автомобилем.

«Я ответил что не умею ни того ни другого» — усмехаясь рассказывал он своим новым товарищам — «Но он меня все равно взял. Думаю, им приходится хватать то что дают».

Среди офицеров в Дуглас-отеле с Кейсом были шотландец Уильям Фрейзер, сын и внук сержантов полка Гордонских Горцев, чрезвычайно гордый тем что он первый офицер в роду, и два ирландца в звании вторых лейтенантов, двадцатитрехлетний Блэйр Мэйн, бывший игрок в регби международного уровня, и девятнадцатилетний Ойн МакКонигал, вместе пришедших из рядов Королевских Ольстерских Стрелков; до войны оба работали адвокатами. Они были непохожи друг на друга, как Лорел и Харди — огромный и белокожий протестант Мэйн и небольшого роста, смуглый католик МакКонигал — однако, несмотря на это они были близкими друзьями. Двадцатилетний Робин МакКанн был лондонцем с шотландскими корнями, сыном капитана Его Величества Полка Йоркширской Легкой Пехоты. Сам он был офицером полка Кэмеронских Горцев, учился в школе Чартерхаус и Сандхёрсте, где как разносторонне одаренный спортсмен и атлет был членом сборной по футболу и установил рекорд по прыжкам с шестом. Его сослуживец из Кэмеронского полка, девятнадцатилетний второй лейтенант Р. Т. С. «Томми» Макферсон, пришел из батальона Территориальной армии, в который попал сразу после окончания школы в Феттесе, в районе Эдинбурга. Как и МакКанн, он был отличным спортсменом, отдававшим предпочтение регби. Лейтенант Эрик «Джуди» Гарланд был офицером Йоркширского и Ланкаширского полка, успевшим заслужить Военный крест под Дюнкерком.

Второй лейтенант Ричард Карр из Королевской Артиллерии был лондонцем, членом семьи производителей печенья «Хантли и Палмер», а капитан Чарли Напьер из Гордонских Горцев был из известного военного клана Напьеров.

Всего в Отряде было 33 офицера: четырнадцать из шотландских и шесть из английских пехотных полков, двое из Королевской Артиллерии, трое из Королевского Инженерного корпуса, двое из ирландских полков и пять кавалеристов.

Несмотря на различия в возрасте и происхождении, у всех них была одна общая черта: осознание необходимости покончить с апатией, которая овладела британской армией перед возможным вторжением, и желание нанести ответный удар, да покрепче. Дюнкеркская катастрофа глубоко уязвила национальную гордость; многократно битые ранее немцы прошли сквозь корпуса британской армии как нож сквозь масло. Поражение поколебало многие представления британцев о собственной армии и о войне в целом. Идея создания таких войск как Отряды коммандос была попыткой отказаться от устаревших традиций и вернуться к корням: к активной борьбе с монстром Блицкрига, работе для тех, кто не готов сидеть сложа руки, дожидаясь появления штурмовиков Адольфа Гитлера.

* * *

Большую часть августа 1940 года Педдер и его инструкторы подвергали кандидатов суровым отборочным испытаниям. Сразу после подъема в 06.30 взводы отправлялись на пробежку, протяженностью в милю, за которой следовала зарядка. В 09.00 было построение и проверка, далее по плану совершался 8-10-мильный марш-бросок с полной выкладкой по пресеченной местности, во время которого проводились полевые упражнения, а также занятия по ориентированию и чтению карт. После полудня были занятия по плаванью и физподготовка, и в заключение шла 45-минутная лекция Педдера.

Целью Педдера было подготовить солдат, которые могли бы преодолевать в боевом строю быстрым шагом и бегом семь миль за час и сразу после этого вступить в бой, подразделение, способное преодолеть 35 миль за 14 часов и быть готовым к бою после двухчасового отдыха. Это была высокая планка, и он безжалостно избавлялся от тех, кто не соответствовал его требованиям, независимо от звания.

Наблюдая за тем, как с монотонной регулярностью покидали подразделение его приятели-офицеры, Кейс, чьим коньком никогда не были марш-броски и занятия физическими упражнениями, начал уже считать дни до того, когда и его постигнет подобная участь.

«Я стараюсь изо всех сил и становлюсь сильнее», писал он родителям 16 августа. «Мы бегаем, плаваем, и делаем множество прочих вещей, так, что вечером валимся с ног и спим как убитые».

28 августа Педдер построил уцелевших и приказал им следовать в Эр, который находился в ста милях. Чтобы добраться туда отводилось 6 дней, а далее они должны были поездом и паромом отправиться в Ламлаш, на острове Арран. Это и было то испытание, о котором он предупреждал в самом начале.

Одним из новшеств в подготовке коммандос было то, что бойцы не зависели от служб снабжения и обеспечения. У них отсутствовали тыловые службы, которые отягощали подразделения регулярной армии. У них не было казарм, постоянных штабов, поваров и полевых кухонь. Как упоминал Адам Арчибальд, каждый рядовой получал в день 6 шиллингов и 8 пенсов в день (офицеры получали по 13 шиллингов и 4 пенса), и должны были на эти деньги самостоятельно обеспечить себе проживание и питание. Это означало, что отряд был полностью мобилен — их можно было распустить вечером и приказать им на следующее утро собраться где- нибудь в совершенно другом месте, без приказов на выдвижение, согласования маршрута и графика питания.

Помимо этого отсутствовали военные полицейские и гауптвахты. Одной из традиций, которую позднее переняли современные войска специального назначения, было то, что коммандос официально не были внесены в списки Отряда; все они числились в тех подразделениях, откуда пришли и продолжали носить их полковые значки. Поскольку все они были добровольцами то единственным применявшимся за серьезные нарушения наказанием было Возвращение В Подразделение (ВВП) — что для коммандос было страшнее смерти.

Поход в Эр был настоящим кошмаром. Инструкторы задавали темп.

«Мы проходили 20-30 миль в день, спали в полях», писал Джимми Лаппин. «На каждой остановке я менял носки и стирал снятую пару в ручьях. Многие натерли мозоли, и когда они не могли идти дальше их посадили на транспорт, что вез снаряжение. Я помню, как они ликовали, проезжая мимо. Однако когда мы прибыли в Эр, все они получили ВВП».

В первый же день вышел из строя и Джеффри Кейс, которого от участи прочих спасло его социальное положение. «Первый день марша был шоком для меня», писал он домой, «сначала мы прошли 11 миль без остановки, уложившись в 3 часа, потом сделали 20-минутный перерыв и перекусили, и далее шли со скоростью 4 мили в час. Это не шутки: к концу дня я хромал, как и большинство моих кавалеристов. … На следующий день командир послал меня подготовить лагерь на ночь, несмотря на мои требования позволить мне идти дальше с остальными. Паршиво себя чувствую, оставляя ребят. Вечером… меня послали вместе с заместителем командира далее по маршруту».

По прибытии на Арран, в Ламлаш, солдаты разместились на постой в дома горожан, а Кейс с двумя другими офицерами арендовали коттедж, недалеко от Белого дома, особняка, принадлежавшего герцогини Монтроз, в котором устроили офицерскую столовую.

Ламлаш был селением небольшим, и бойцов можно было собирать при помощи горна или серии свистков. Теперь Педдер начал настоящую подготовку коммандос. Марш-броски продолжались, но с каждым днем они становились длиннее, их нужно было пройти быстрее и с более тяжелым грузом, пока наконец коммандос не смогли покрывать десять миль в строю всего за полтора часа. Они углубленно изучали тактику действия пехотных подразделений, проникновение за линию фронта, тактику боя в условиях города, захват территории, маскировку, преодоление препятствий, скалолазание, с тросами и без них, форсирование рек и плавание в полной экипировке. Всех, независимо от звания обучали ориентированию, чтению карт, прокладке маршрута, а также действиям в ночных условиях.

Педдер и его инструкторы учили бойцов азбуке Морзе, ручной сигнализации и радиосвязи, оказанию первой помощи и эвакуации раненых. Он добивался от подчиненных совершенства во владении пехотным оружием — винтовкой Ли Энфилд.303, автоматическим пистолетом Кольта.45, легкого пистолета-пулемета Брен.303, и особенно пистолетом-пулеметом Томпсона.45. Коммандос впервые начали использовать на учениях боевые патроны, для имитации атмосферы реального боя. Во время упражнений офицеры и инструкторы стреляли ими поверх голов. Джеффри Кейсу очень понравился этот метод обучения. «Мы стреляем по солдатам настоящими патронами,» — писал он другу в ноябре 1940 года, — «чтобы дать им представление об ужасах войны и заставить искать лучшее укрытие. Это блестящий и наиболее эффективный и доходчивый метод обучения».

Его восторг поубавился, когда ему довелось испытать эти ощущения лично. Джим Горналл из Престона вспоминал: «Если кто то плохо справлялся с заданием, то Кейс взял за правило стрелять боевым патроном рядом с ним. Ну и однажды я сделал то же самое для него. Он не знал что это я, но знал что это кто то из группы, в которой я находился. Я тогда подумал, ладно, гомик, стреляешь в меня — получишь в ответ той же монетой».

Нужно отметить, что Кейс был в значительно большей безопасности, чем Горналл, поскольку сам стрелял весьма посредственно, а Горналл, в свою очередь, был настоящим снайпером.

Кейс был слишком непредсказуемым и противоречивым командиром, и потому не пользовался большой популярностью подчиненных, однако Педдера и вовсе боялись и ненавидели. «У него был тяжелый характер», вспоминал Ди Ди Драммонд. «В карманах формы надлежало иметь следующие вещи: расчётную книжку, туалетную бумагу, бинт и моток проволоки. Если командир останавливал тебя, требовал показать карманы, а чего то из этих предметов не доставало — то помоги тебе Бог!»

В программу обучения входили бег по пересеченной местности, упражнения на выживание и тесты на сообразительность, а так же сложные подъемы на высочайшую вершину на острове — 5000-футовый Гоат Фелл. «Мне кажется что командир любил Гоат Фелл», — рассказывал Драммонд — «если судить по тому, сколько раз мы на него залезали. Ты был мокрым и несчастным, и мечтал добраться до койки, но горн командира играл команду «стройся» и приходилось начинать все сначала. Домой мы попадали в районе трех часов ночи — а в семь утра уже нужно было быть на зарядке».

Ближе к зиме началась отработка высадки с моря на небольших лодках на мысе Клошлендс, на выходе из бухты Ламлаш. Приближение к вражескому берегу, захват и оборона плацдарма, отход и погрузка на корабли — все эти действия отрабатывались раз за разом, до полного автоматизма, повзводно и полным Отрядом, днем и ночью. Со временем лодки заменили штурмовые десантные баржи, плоскодонные суда, специально разработанные для отрядов коммандос. Каждая могла разместить на борту до половины взвода, примерно тридцать человек.

Хотя Педдер старался подготовить солдат, которые сочетали бы высокий профессионализм во всем, что касается ведения боя с отличной физической формой, последняя была лишь частью подготовки. Его бойцы должны были научиться воевать без авиационной и артиллерийской поддержки, без пулеметов, тяжелых минометов и противотанкового вооружения, должны были выносить невероятные нагрузки, не отступать перед превосходящими силами противника и держаться до самого конца.

Поскольку в отряды коммандос шли добровольно и по идейным соображениям, от бойцов не требовали строгого соблюдения традиционной дисциплины. Трудности подготовительного курса воспитывали в них чувство гордости за принадлежность к отборным войскам, уверенность в себе и индивидуализм, не имевшие аналогов в остальной армии. Из них не делали суперменов, и не учили думать о себе как о суперменах, однако приучали твердо верить в собственные силы и полагаться на свою инициативу, а не зависеть от лидерских качеств вышестоящих офицеров.

Для британской армии образца 1940-х гг. это стало настоящей революцией. Здесь, на диких берегах Аррана, родилась новая идея, целью которой было отрицание устоявшихся вековых традиций. Сознательно или неосознанно, но идея разрушала устаревшие ценности, слепое следование которым привело к поражению на европейских полях сражений в мае 1940 г.. Разумеется это были пока еще только слабые ростки, едва появившиеся над поверхностью — порядок вещей, сложившийся на протяжении бесчисленных столетий нельзя было изменить за один день. Однако при всех своих явных недостатках и просчетах, ничего подобного Отрядам коммандос на тот момент просто не существовало.