Чувство было такое как будто его сзади лягнула лошадь. Он упал, распластавшись на песке. Лейтенант Джон М. Прайор из Лодочного отряда специального назначения лежал на берегу моря, из раны на бедре хлестала кровь, а попадания пуль выбивали вокруг него фонтанчики пыли. Выстрел, ранивший его, был сделан одним из сорока итальянских колониальных карабинеров, которые цепью приближались к нему вниз по склону под прикрытием града пуль. Рана выглядела скверно, но боли, как ни странно, не было. «Я лежал и вспоминал что частенько стрелял кроликам в задние лапы» — вспоминал Прайор — «Надеюсь им не было больнее чем мне, потому что лично я ничего не чувствовал».

Минутой ранее, вооруженный лишь револьвером Уэбли.38 и гранатой Миллса № 36, Джон «Фермер» Прайор подобрался на 150 ярдов к врагу, в тщетной попытке изобразить фланговую атаку. Однако его единственный спутник — рядовой коммандо, чьего имени он так и не узнал –рухнул на камни, его автомат Томпсона замолк. Ранее Прайор уверял своего единственного подчиненного, что их противники не смогут попасть в цель и с двадцати шагов, но подобравшись ближе, заметил на холме за арабами отделение итальянских солдат в стальных шлемах. Эти целились куда лучше, и в этот момент он решил, что подобрался достаточно близко. Но, когда он развернулся и постарался как можно быстрее вернуться на командный пункт, его достала пуля.

Он подполз к плоскому камню и укрылся за ним, однако после пары близких рикошетов понял, что скоро будет в досягаемости для вражеского огня. Брюки были залиты кровью из раны, но из последних сил ему удалось приподняться и проползти под носом у наступающих итальянцев четверть мили назад, к месту, где его товарищи из 11-го Отряда коммандос заняли оборонительные позиции у пещер, куда они им пришлось отступить прошлой ночью.

Шел второй час после полудня, и Операция Плавник, к тому моменту уже провалившаяся, приближалась к трагическому завершению. Отряд диверсантов вернулся на берег за день до этого. Его командир, подполковник Джеффри Кейс погиб, его заместитель, капитан Робин Ф. Кемпбелл, получил тяжелое ранение и попал в плен. Еще один офицер, лейтенант Рой Ройстон Кук и еще шесть человек пропали без вести. Уцелевшие вели бой на пляже Хашм-аль-Кальб, выступающего мыса на Ливийском побережье, в двухсот пятидесяти километрах за линией фронта, без радиосвязи, без припасов, без поддержки авиации и без шансов выбраться.

Их позиции обстреливали с запада, однако солдаты хорошо окопались — некоторые укрылись даже в пещерах — и потерь не несли. Они находились под обстрелом в течение двух часов, однако, несмотря на то, что стреляли достаточно метко, противник не имел автоматического оружия, а потому проявлял осторожность. Некоторые коммандос были вооружены автоматами Томпсона, оружием ближнего боя, эффективным на расстоянии лишь 175 ярдов, однако у большинства были винтовки Ли Энфилд.303 Модель IV, позволявшими вести точный огонь на дальности свыше 400 ярдов. Помимо этого имелся один легкий пулемет Брен калибра 303, несколько пистолетов и гранаты, однако ни минометов, ни прочего тяжелого вооружения у них не было.

Подполковник Роберт Э. Лейкок, командовавший Операцией Плавник, был уверен, что сможет сдерживать противника до ночи, когда его бойцы смогут отступить на берег и погрузиться на «Торбэй», подводную лодку из состава Первой флотилии подлодок Королевского ВМФ. Однако, осмотрев рану на бедре Прайора, он начал в этом сомневаться. Рана сильно кровоточила, вероятно была задета главная артерия. «Проклятье» — сказал он — «Дело плохо. Надо убираться отсюда».

Бобу «Счастливчику» Лейкоку было тридцать три года, и у него была репутация крепкого орешка — со своими широко расставленными глазами и приплюснутым носом он походил на боксера. Он был женат, имел пять детей, окончил Итон и Сандхёрст и был восходящей звездой Британской армии. Позднее он послужил прототипом подполковника Томми Блэкхауса, персонажа повести Ивлина Во «Офицеры и Джентльмены». Лейкок получил офицерский патент в престижном полку Королевской Конной Гвардии, однако занимался канцелярской работой в Военном министерстве, пока ему в 1940 году не было поручено сформировать и возглавить 8-ой отряд коммандос — один из первых в мире отрядов специального назначения в современном понимании этого термина. Несмотря на то, что на тот момент он не имел боевого опыта, его считали смелым и инициативным офицером, обладателем того, что его жена Энджи называла редким сочетанием аристократического куража и профессиональной компетентности. Три года спустя он возглавит Управление совместных операций и в 36 лет станет самым молодым генерал-майором в британской армии.

Осматривая местность в полевой бинокль, Лейкок заметил, что с запада к карабинерам в красных тюрбанах подходит подкрепление, а с севера по вади подходит рота немецких пехотинцев. В довершение всего на вершине холма примерно в миле от него появился еще один большой отряд, на сей раз солдат итальянской регулярной армии. Он опустил бинокль и глянул на часы. Было уже два часа дня 19 ноября 1941 года. Тридцать два часа назад началось второе большое наступление британский войск в Северной Африке — Операция Крестоносец. Если все шло по плану, то вскоре колонны танков и моторизованной пехоты Восьмой армии генерал-лейтенанта сэра Алана Каннингэма прорвутся вглубь Киренаики.

Лейкок знал, что его отряд не сможет отражать атаки превосходящих сил Оси до темноты. Единственная надежда была на подход британских войск. Если отряд разобьется на небольшие группы, то они могут попробовать продержаться, скрываясь в зарослях на склонах Джебель аль-Ахдар и уклоняясь от встречи с противником, пока их не подберут наступающие части Каннингэма.

Ровно в 14.00 Лейкок послал ближайшего бойца передать — бегом — всем остальным приказ отходить, а сам снова посмотрел на Прайора. Он догадывался, что отчаянный поступок последнего был попыткой реабилитироваться после вчерашнего странного исчезновения резиновых лодок, на которых коммандос должны были вернуться на борт субмарины. Прайор был мертвенно-бледен, кровотечение не унималось и Лейкок начал опасаться, что скоро он умрет от потери крови. Он спросил Прайора, может ли тот идти. «Я немного пришел в себя» — рассказывал Прайор — «и рискнул сказать, что все не так страшно как кажется из за потоков крови». Лейкок приказал рядовому Эдварду Эткинсу, санитару отряда родом из Манчестера, постараться остановить кровотечение, а потом обоим сдаться в плен итальянцам. Потом «под грохот беспорядочных и неточных вражеских выстрелов» — рассказывает Прайор — «он исчез в окружающих зарослях».

Эткинс не был в восторге от того что его оставили на милость врага, в то время как его командир жертвовать собою не собирался. Когда итальянцы подошли ближе, он поднял импровизированный белый флаг и с сомнением посмотрел на него. «Как вы думаете, сэр, они расстреляют нас?» — спросил он Прайора.

Подобные размышления едва ли могли приободрить раненого, которому и без того было несладко, поэтому Прайор грубо ответил «Да, несомненно». Лицо Эткинса застыло.

Таков был бесславный конец самого дерзкого рейда, когда либо предпринятого британским спецназом, операции, которая в случае успеха, стала бы самой громкой пропагандистской акцией во Второй Мировой войне.

Всего пятью днями ранее с подводных лодок «Торбей» и «Талисман» при помощи каноистов СБС на этот же пляж высадились бойцы 11-го (шотландского) отряда коммандос. Их задачей, полученной из приказов, вскрытых только после выхода лодок в открытое море, было нарушение линий коммуникаций в тылу врага — а также ликвидация либо пленение командующего Танковой группой Африка, самого генерал-лейтенанта Эрвина Роммеля.