Робин Кемпбелл проснулся на рассвете от грохота выстрелов. Авишалом Дрори прокричал, что отряд окружен вооруженными арабами. Кемпбелл ползком приблизился к Джеффри Кейсу, который сидел, завернувшись в свою накидку. Было холодно, и уже моросил дождь. В следующий момент к ним присоединился Дрори, доложивший, что лагерь обнаружен тремя вооруженными бедуинами, скрывшимися в кустарнике. Кейс и Кемпбелл осторожно выглянули из укрытия и увидели «группу похожих на разбойников арабов, один или двое из которых потрясали короткими итальянскими винтовками». За ними внимательно следили часовые, и Кейс подумал, что не рискнет отпустить их, опасаясь, что арабы могут выдать их местоположение итальянцам. Он послал Дрори за одним из них.

Авад Мохаммад, пастух из Масамира, его отец и двоюродный брат на рассвете пасли коров Авада рядом с холмом Умм Джирба. Их клан, входивший в 19-тысячное племя Дурса, находился на плато круглый год и жил в пещерах либо под скальными выступами, и занимался разведением скота. Предсказание погоды было для них делом предосудительным, однако вчерашний сильный ветер с моря и влажность воздуха предвещали сильную бурю к вечеру. Это были хорошие новости, поскольку клан не только продавал продукты животноводства — молоко, масло, шерсть, рог — жителям Сиди Рафы, Кирены и прочих больших поселений, но и выращивал в дождливый период ячмень в вади. Хороший урожай давал пищу на год, и немного зарна оставалось на продажу. Один засушливый год они могли пережить, однако следствием нескольких таких лет подряд обычно становился голод и разорение.

Женщины клана работали на традиционных ткацких станках, и делали ковры и палатки, однако многое приходилось покупать на базаре — чай, сахар, одежду, металлические изделия, ножи, винтовки и боеприпасы. В отличии от племен с южного склона Джебель Аль-Ахдара Дурса не были кочевниками в полном смысле, однако они считали себя выше сельских и городских жителей. Они гордились своей храбростью, выносливостью, благородством, гостеприимством и верностью клану — качествами, которых не хватало горожанам. Дурса знали как жить на склонах Джебеля, умели различать следы и знали приметы, умели охотиться и ставить ловушки, знали местный животный и растительный мир. Бедуины гордились тем, что они называли гувват аль-мулахаза — наблюдательностью. Любой ребенок из их племени обратил бы внимание на следы ботинок, которые сильно отличались от итальянских и немецких — и понял бы, что в кустарнике скрываются люди.

Авад, вооруженный старой итальянской винтовкой и облаченный в джурду и резиновые сандалии, прятался за скалой, когда заметил приближающегося Дрори. Винтовка Дрори висела на плече, он поднял руку, улыбнулся и поприветствовал Авада на хорошем арабском языке. Поняв, что Дрори не опасен, Авад пожал ему руку и ответил на приветствие. Дрори спросил, принадлежат ли собеседники к ордену Сенусси, и, получив утвердительный ответ, вручил Аваду письмо от наследного предводителя ордена, Саиды Идрисса ас-Сенусси, ныне изгнанного в Египет. Письмо обязывало ливийских арабов оказывать содействие британским войскам. Авад посмотрел на бумагу, однако прочитать не смог, и передал письмо отцу, знавшему классический арабский язык.

Дрори предложил Аваду пройти с ним, араб, несмотря на свою подозрительность, пошел за ним к месту, где сидели Кейс с Кемпбеллом. Кемпбелл позже описывал его как «разбойничьего вида араба, с красной повязкой на голове».

С помощью Дрори Кейс спросил араба, сможет ли он провести их к вилле в Беда Литтория. Авад на мгновение задумался, потом сказал что сможет. Он потребовал тысячу лир за свои услуги, и пообещал по пути показать подходящую для отдыха пещеру. Еще за тысячу лир он может принести козлятины и итальянских сигарет.

Кейс задумался, насколько можно довериться бедуинам; он решил, что пока арабам выгодно сотрудничество с отрядом, у них не возникнет искушения продать его итальянцам. Понимал он и то, что без проводника через холмы его отряд не сможет выполнить задание. Тщательно обдумав предложение, он решил рискнуть и отпустил Авада к его спутникам.

Риск оправдался. Около полудня Авад вернулся с молодым парнем по имени Идрисс Муса. Они принесли приготовленный суп, мясо и сигареты. В это время Джим Горналл стоял на посту. «Меня отправили на вершину холма следить за всеми передвижениями в округе» — рассказывает он. «Оттуда я видел, как к отряду подошел араб, похоже было, что он пытается что-то предложить. Говоривший по-арабски боец опросил его, оказалось что это местный житель, который держит стада овец и коз. Закончилось тем, что Кейс купил у них козленка, которого они забили и приготовили, и, когда я сменился с дежурства, мне дали холодного мяса — ужасного на вкус.»

Кемпбелл описываел трапезу как превосходную, однако, когда Кейс передал это через Дрори молодому Идрису, то бойцы не смогли удержаться от смеха — они разделяли мнение Джима Горналла о кулинарных достоинствах козлятины. В то же время, это была первая горячая пища после ухода из точки сбора, и, независимо от ее вкуса, она пришлась очень кстати. Холодный дождь, продолжавшийся все утро, в полдень усилился.

Вечером, когда коммандос возобновили движение, они чувствовали себя почти полностью отдохнувшими.