Для Джима Горналла и ланс-капрала, последних бойцов, оставивших «Торбэй», высадка еще не закончилась. К моменту их отплытия подлодка успела выйти из под прикрытия мыса и волнение вновь усилилось. «Мы гребли как проклятые,» — рассказывает Горналл, — «но накатывались все новые волны, и, в конце концов, мы перевернулись. Я успел ухватиться за лодку, и держался изо всех сил, однако, к сожалению, ланс-капрал не успел среагировать, и исчез в волнах. Волны захлестывали нас, я услышал его крик: «Дай руку, Джим!». Однако как раз в этот момент мои ноги коснулись дна, и я подумал «С тобой все будет в порядке, следующая волна вынесет тебя на берег», что и произошло. Волна подняла и его, и меня, и вынесла нас на берег, причем я все еще цеплялся за проклятую лодку. Он еще не пришел в себя, поэтому я оттащил его в безопасное место, и пошел собирать вещи.»

Горналл выпустил из лодки воздух, как предписывала инструкция, однако потом заметил, что не может найти насос, с помощью которого лодку можно было бы снова накачать; вероятно, он выпал, когда лодка опрокинулась. Это была плохая новость, однако, еще больше его огорчало то, что его верная винтовка осталась в другой лодке, и ему придется идти в бой без нее. Когда он складывал лодку, он увидел нечто, поразившее его до глубины души. «Кейс предупреждал, что пристрелит любого закурившего сигарету на берегу» — говорил он. «Я был последним, вышедшим на берег с «Торбэя», и, что бы вы думали я увидел — здоровенный костер! Я подумал, ну, ничего себе, у ребят будут проблемы! Выстрелов, однако, я не слышал. Это был огромный костер, его развели в старом форте на берегу, и это после предупреждения Кейса!»

До костра было приблизительно четыре сотни ярдов, и Горналл со сложенной шестидесятифунтовой лодкой на спине побрел по направлению к нему. Ланс-капрал, пошатываясь, шел следом, кашляя и отплевываясь от морской воды, которой он успел наглотаться. «Я тащил эту чортову штуку на свой спине, и еще чужие вещи в руках,» — продолжает он — «а Кейс вышел на берег посмотреть кто идет. Я сказал: «Мы последние.» У него в руках была фляжка с ромом, он сказал «Вот, глотни-ка», я отхлебнул из нее, после чего он отослал нас прочь.»

Вскоре они присоединились к остальным бойцам, сидевшим у костра внутри форта. Огонь развели Хаселден с проводником, Мохаммедом Хамадом; с суши он был практически незаметен. Хаселден в своей арабской одежде спал у огня, и Горналлу пришлось переступить через него. «Вообще-то» — сказал Горналл — «я решил, что это просто мешок тряпья.»

Все бойцы устали и вымокли — на той или иной стадии операции все успели окунуться в море. Серьезных травм, однако, не было. Джордж Данн, пулеметчик, серьезно натер ногу во время высадки, и его пришлось оставить на берегу. Рядовой полка Кэмеронских горцев Боб Фаулер, выйдя на берег, напоролся на ржавый гвоздь, который вошел ему в ногу. С ним все было в порядке: он собирался отправляться на задание вместе со всеми.

Огонь заметил и Майкл Уилмот, когда «Талисман» приблизилась к берегу. «В форте горит большой костер» — записал он в бортовом журнале в 00.40, — «судя по всему первый отряд столкнулся со сложностями при высадке.» Минутой ранее Уилмот направил один из своих экипажей СБС — лейтенанта Бедфортширского и Хартфордширского полка Джона Прайора, офицера Территориальной армии, только в январе получившего патент, и бамбардира Королевской артиллерии Джона Бритлбэнка — с заданием ориентировать подлодку с берега. До этого экипажу уже пришлось немало потрудиться. В 21.00 Уилмот послал их на «Торбэй», узнать, чем была вызвана задержка, однако при попытках спустить каноэ на воду оно четырежды перевернулось, вынуждая палубную команду выливать воду. Когда же им, наконец, удалось отойти от борта, Прайор заметил, что поперечная перекладина, в которую он упирался, сломалась, что сильно затрудняло греблю. Однако худшее было впереди, «Торбэй» была ясно видна с палубы «Талисмана», но напарники не могли ее увидеть с уровня моря, по причине высоких волн, в результате чего через десять минут им пришлось вернуться назад. Когда они доложили о возвращении, Уилмот развернул подлодку таким образом, чтобы ее нос указывал точно в направлении «Торбэй», после чего сказал Прайору: «Отправляйтесь в том направлении, и вы найдете ее». Но разыскать подлодку им так и не удалось. Вместо этого они буквально столкнулись с лодкой Горналла и ланс-капрала, которые сообщили, что «Торбэй» спустила тринадцать лодок, и они последние.

Прайор принес эту весть Уилмоту, который, посовещавшись с Лейкоком, уже решил перенести высадку на следующую ночь. После получения с «Торбэй» сообщения «Операция завершена», подтверждавшего доклад Прайора, Уилмот передумал, и решил попытаться осуществить задуманное, хотя и знал, что находится в опасном положении. На высадку бойцов с «Торбэя» ушло шесть часов, а него же было всего три с половиной, потому что еще два часа ему были необходимы для перезарядки батарей перед погружением; а рассвет наступал около шести часов утра. Что было еще хуже, вот-вот должна была взойти луна. Погода, однако, немного улучшилось, ветер стих и волнение улеглось. Уилмот решил вернуться к первоначальному плану операции, то есть погрузиться и оставить лодки на поверхности моря, что существенно экономило время. Лодки уже накачали и они стояли на палубе, рядом, крепко держась за страховочный трос, стояли бойцы.

В это время, Прайор и Бритлбэнк снова попали в беду. Прайор ошибочно ориентировался на костер в форте — единственный свет в поле зрения — что увело их сильно к востоку, в те же волны, что опрокинули лодку Горналла. Они не успели понять это, как каноэ перевернуло и бросило на мель. Бойцы постарались спасти лодку, уцепились за нее и постарались добраться до берега, однако каждый раз их тянуло назад отливом прибоя, после чего снова захлестывало волнами. Прайор уже начал опасаться, что они утонут. «Не думаю, что мы сможем пользоваться этим каноэ, сэр», — выдохнул Бритлбэнк.

«Ты прав,» — согласился Прайор — «будь оно проклято!»

Они отпустили каноэ и выбрались на берег, где наткнулись на Кейса и Роя Кука, осматривавших берег. Те направили их к костру в форте. Прайор оставил Бритлбэнка у огня, в окружении бойцов с «Торбэй», сам же отправился обратно, сигналить «Талисману». Он промок до нитки, дрожал от холода и решил, что возможно ему будет лучше без мокрой рубашки. Он снял ее, и подавал сигналы «тире-точка-тире-точка» на «Талисман», дрожа от холода. Глядя на него, Кейс и Кук не смогли удержаться от смеха.

В 01.45 Уилмот решил, что сможет обеспечить устойчивость лодки, опустив ее носовую часть на дно, маневр, который успешно проделал Майерс на Крите. Однако Уилмот был менее опытен, и в условиях шторма это стало фатальной ошибкой. По мере приближения к берегу усилилось донное волнение, и, когда нос лодки опустился, корму подняло волнами и по палубе прокатились волны.

«Когда корабль ударился о дно, раздался глухой стук, после чего он сильно накренился» — рассказывал Чарльз Лок. «В следующее мгновение нас с ревом захлестнули черные волны. Спустя миг они исчезли, лодку болтало как пробку на волнах, последствия же были ужасны.»

Волны смыли семь лодок из восьми, и одиннадцать бойцов. Те, кого не унесло в море, отчаянно цеплялись за страховочный трос, однако он внезапно порвался и все попадали на палубу. На ногах остался только сам Лок и его напарник. «Несколько лодок исчезло вместе с экипажами» — вспоминает он, — «другие лодки были повреждены, вещи исчезли, бойцы были оглушены либо от ударов волн, либо в результате падения на палубу.»

Случившееся стало для Уилмота большим ударом. «Внезапное превращение операции по спуску лодок на воду в настоящий хаос» — записал он в судовой журнал — «было наиболее деморализующим.» У него было два варианта действий: либо продолжать следовать первоначальному плану, открыть клапаны цистерн главного балласта и опустить лодку на дно, либо отойти на глубину и избавиться от беспорядочного скопления лодок и бойцов на палубе в море. Он решил, что в случае погружения волны могут вновь захлестнуть палубу и унести оставшиеся лодки вместе с людьми. Помимо этого был риск посадить «Талисман» на мель или получить пробоину. «Я решил отойти назад,» — пишет Уилмот — «и оставить бойцов справляться своими силами, отправив им на помощь каноэ.»

На воде разыгрывались ужасные сцены, коммандос барахтались в волнах и шли ко дну. Бобу Лейкоку, который оказался в их числе, удалось сохранить самообладание, и он поплыл к лодкам, однако многие бойцы вместо этого попытались добраться до «Талисмана». Каноэ, посланное на помощь Уилмотом, с экипажем из лейтенанта Мидлсекского полка Эллота и унтер-офицера СБС, был поврежден при спуске на воду и полностью вышел из строя. Таким образом, три каноэ из четырех, приданых для проведения операции, были потеряны.

Попытка Уилмота сэкономить время провалилась, а часы неумолимо отсчитывали минуты. Если «Талисман» не зарядит батареи вовремя, то наступит рассвет, и к ней, как пчелы на мед, слетятся вражеские самолеты. Луна почти взошла. Уилмот вызвал командира подразделения, Дэвида Сазерленда. «Сбрасывайте лодки» — приказал он. «Потом прикажите подчиненным прыгать следом!»

Сазерленд подчинился. Коммандос смело бросились в воду, однако к тому времени все лодки, кроме одной, успели перевернуться.

«Мы прыгнули с палубы» — рассказывал Чарльз Лок — «позабыв про груз ручных гранат и боеприпасов в наших карманах, который тянул нас вниз. Когда я выплыл на поверхность, то увидел лодку неподалеку — правда, она перевернулась вверх дном. Я заработал руками и подплыл к ней, ухватился за ближайшую ручку для переноски и попытался ее перевернуть. Я делал попытку за попыткой, используя вес боеприпасов и своей промокшей одежды, однако все они были безуспешными». Лок пришел в отчаяние. «Талисман» уже не была видна в темноте, а кричать он не отваживался, из опасения, что на берегу могут оказаться вражеские солдаты. Он сделал последнюю попытку, и на этот раз ему удалось перевернуть лодку. С другой стороны лодки он увидел кривую ухмылку на лице Джими Богла, своего приятеля из полка Гордонских горцев.

«Каким-то образом мы втащили друг друга на борт» — продолжает Лок — «и сели спина к спине. Некоторое время мы смотрели на белую линию прибоя, ее было хорошо видно с вершин волн, затем, найдя наощупь веревки, которыми были прикреплены весла, мы медленно поплыли к берегу.» Ближе к берегу волнение усилилось, и они старались избежать попадания на скалы. «Мы… уже начинали присматривать подходящее место для высадки» — говорит Лок — «как вдруг ужасный рев возвестил о волне, значительно превышавшей размером все остальные. Лодка взлетела в воздух, как будто под нами взорвалась мина, и изчезла из виду. Я полетел вниз головой в мутную воду, и стал погружаться все ниже и ниже, подобно обломку кораблекрушения, а в следующий момент меня вышвырнуло прямо на прибрежные скалы.»

Локу и Боглу, помогая друг другу, удалось выбраться на берег, однако многих утащило обратно в море. В их числе был ланс-капрал Лондонского стрелкового полка Питер Барранд, который был вестовым 10-го взвода Томми Макферсона в бою на реке Литани. Он погиб, и его тело выбросило на берег спустя несколько дней. Его близкий друг Фрэнк Уорни — также из бойцов 10-го взвода — недоумевал, каким образом утонул Барранд, тот был прекрасным пловцом, кроме того, коммандос носили по два спасательных жилета. Лейкок, чей отчет по неизвестным причинам не упоминает о гибели Барранда, также утверждает, что всем бойцам было выдано по два спасательных жилета.

Однако Пол Чепмен позже писал, что это не соответствовало действительности. В то время как бойцы с борта «Торбэя» действительно получили по два жилета, которые позволяли им держаться на плаву, бойцы с «Талисмана» получили только по одному, поэтому тонули. Он не мог себе простить этого, говоря, что должен был убедить членов команды «Талисмана» в необходимости обеспечить каждого бойца двумя спасательными жителами еще в гавани Александрии. Кроме того, Чепмен утверждает, что не проверялось, правильно ли был закреплен спасательный трос на палубе «Талисмана».

Питер Барранд заплатил за эти ошибки собственной жизнью, сказались они и на проведении самого Рейда, поскольку с «Талисмана» вышли на берег только Лейкок и семеро рядовых. Таким образом, оказалось что у Джеффри Кейса в наличии чуть более половины бойцов от количества, которое ему требовалось для проведения операции.