«Торбэй» направлялась к берегу. На носу лодки стоял командир отряда СБС, лейтенант Ирландского гвардейского полка Томми «Толстяк» Лэнгтон, который напряженно всматривался в темноту. Позади него двое из трех его подчиненных — лейтенант полка Горцев Аргайла и Сатерленда Боб Инглез, бывший офицер 11-го Отряда коммандос, и капрал Нортгемптонширского полка Клайв Северн — укладывали в каноэ снаряжение. Было очень шумно — коммандос, держась за страховочный трос, натянутый от носа до рубки, накачивали насосами резиновые лодки. К счастью, плеск волн глушил все остальные звуки. Для Лэнгтона, перешедшего в СБС из 8-го Отряда коммандос, вода была родной стихией. Он входил в сборную Кембриджа по гребле, и участвовал в роковой гонке 1937 года, когда оксфордская команда Джока Льюиса обошла их на три корпуса. Тогда они показали худшее время за многие годы соревнований, и их поражение прервало длинную череду побед кембриджцев.

Лэнгтон мог только предполагать, где в кромешной тьме находится берег, однако внезапно вдали замелькали вспышки зеленого света — три серии по четыре тире, затем длинная пауза, после чего все повторилось сначала. Лэнгтон удивленно выдохнул: на берегу наверняка был Хаселден. Для него и остальных коммандос это был незабываемый момент.

«Нам говорили о том, что Хаселден будет встречать нас на берегу» — напишет он позже, — «однако всерьез в это никто не верил. Он отправился на задание из Каира три недели назад (на самом деле всего неделю назад), а за это время план операции несколько раз менялся.» По рядам бойцов прокатилась волна возбуждения. «При иных обстоятельствах», — продолжает Лэнгтон, — «мы, несомненно, закричали бы от радости».

Пол Чепмен, молодой первый помощник капитана, командовавший матросами на палубе, руководил спуском на воду каноэ. Он указал Инглезу и Северну направление, а те начали поспешно грести к берегу. Их первым заданием было убедиться в том, что на берегу безопасно, и что опознавательные сигналы действительно подавал Хаселден. Северн уже проделывал такой путь в октябре, когда Хаселден доплыл до берега самостоятельно, однако этой ночью условия были куда более тяжелыми. Помимо этого, бойцы СБС должны были убедиться, что в темноте не скрываются вражеские суда и по пути к берегу нет никаких препятствий, скал, заграждений или мин. Майерс проинструктировал их, что благополучно достигнув берега, они должны ожидать в течение часа, если же по окончании этого срока коммандос на берегу так и не появятся, то им надлежит вернуться на «Торбэй».

После их отплытия, Майерс постарался подвести «Торбэй» поближе к берегу. Коммандос уложили припасы и оружие в лодки, некоторые уселись на вещи, ожидая погружения лодки. Чепмен посоветовал им: «Когда мы погрузимся, садитесь прямо на дно лодки и держитесь за страховочный трос.»

В этот самый момент начались проблемы. Вспоминает Джим Горналл: «Мы сидели на палубе, а подлодка начала продувать баки, или что они еще там делали — и вдруг палубу захлестнула огромная волна, смывшая в море несколько лодок.» В одной из них находился 40-летний Спайк Хьюз, бывший лондонский почтальон. Лэнгтон бросился в море ему на помощь, но опоздал: Хьюз исчез в темноте с криком «Я не умею плавать!» Та же участь чуть не постигла ланс-капрала Королевского шотландского полка Дениса Култрида, посыльного Кейса. В последний момент он успел ухватиться рукой за страховочный трос, стараясь в то же время не отпускать лодку, в результате чего вывихнул плечо. За несколько мгновений они лишились четырех лодок, и Горналл с товарищами сомневались, что когда-нибудь снова увидят Хьюза.

Внизу в рубке Майерс приказал дать задний ход, и, рассчитав силу течения, направил подлодку туда, где, по его мнению, должны были находиться лодки. Его расчеты были правильны, однако первые две лодки они обнаружили примерно через час. Палубная команда всматривалась в темноту, внезапно до них донесся жалобный голос, взывавший о спасении. Это оказался Спайк Хьюз, который сидел в одной из двух связанных вместе лодок, и отчаянно работавший веслами. Заметив подлодку, он испытал огромное облегчение.

Хьюз рассказал, что не утонул только благодаря надетым двум спасательным жилетам, которые удержали его на поверхности, несмотря на сорокафунтовый груз боеприпасов. Когда он увидел огромную волну, то ему удалось сохранить самообладание и ухватиться за две лодки, в одну из которых он смог залезть, после чего он связал их вместе. Он видел «Торбэй», и отчаянно греб к ней, однако течение относило его все дальше. Однако, когда лодка изменила направление движения, течение вынесло Хьюза прямо на нее.

«Полковник Кейс поблагодарил меня за спасение лодок, хотя сам я думал только о собственном спасении», — признавался он позже. «Остальные ребята только сказали: «Бедняга Спайк. Не повезло тебе с этой волной!»

К счастью для коммандос, остальные лодки обнаружились неподалеку, и, как только их заметил один из матросов палубной команды, старший матрос Джеймс С. «Джинджер» Вайн, рыжеволосый садовник из Кента, бросился в море, чтобы вернуть их на борт, следом за ним в море прыгнул старший матрос Билл Хаммонд. К ним присоединились и Лэнгтон с напарником, капралом Гренадерского гвардейского полка Сирилом Фиберри — бывшим чемпионом по боксу в тяжелом весе. Они прикрепили тросы к лодкам, чтобы их можно было вытащить на палубу, однако это потребовало невероятных усилий, поскольку лодки были полны воды и, казалось, весили ценую тонну. К счастью, большая часть груза была надежно закреплена и осталась на своих местах.

«Торбэй» на две мили отклонилась от курса, поэтому, как только всех матросов подняли на борт, Майерс снова направил лодку в сторону берега. По пути они наткнулись на каноэ Инглеза и Северна — час ожидания истек, и они вернулись узнать о причинах задержки. Лэнгтон отправил их обратно, с приказом ориентировать лодки с берега световыми сигналами.

Теперь Пол Чепмен решил действовать по Плану Б, согласно которому лодки спускали с палубы по одной, затем на тросах тянули к носовым рулям глубины, где коммандос занимали места и гребли к берегу. На всякий случай, такие действия тоже отрабатывались, однако делалось это в спокойных водах Александрийской гавани, в условиях же шторма все оказалось значительно сложнее. Первыми отправились Кейс и Денис Култрид — ему вправили плечо, хотя оно и болело по-прежнему. Вскоре за ними последовали Рой Кук с напарником, который вместо того чтобы спуститься в лодку с палубы, спрыгнул в нее сверху. Ему удалось проделать это, не перевернув лодку.

На спуск первых семи лодок ушло сорок минут. Обошлось практически без происшествий, и они направились к берегу.

В 22.16 Майерс, поднявшийся на мостик из рубки, заметил, что лодка вновь сбилась с курса. Он приостановил операцию и скорректировал курс, в результате чего было потеряно 35 драгоценных минут. Когда лодка закончила маневрировать, Чепмен с ужасом увидел что погода ухудшается и волнение усиливается.

Палубная команда — старшие матросы Армишоу, Вайн, Хаммонд и Гэвин, кочегар Конати, лейтенант-инженер Кидд и Чепмен начали спускать следующую партию лодок, однако то, что до сих пор было просто тяжелой работой, превратилось в настоящее сражение со стихией, когда лодка за лодкой начали переворачиваться в бурлящей воде. Первому бойцу еще удавалось занять свое место, когда же это пытался сделать второй — лодка теряла равновесие и оба оказывались в море. Ночь была очень темной, а рев моря вполне мог напугать человека, никогда ранее не видевшего шторма — а большинство бойцов были как раз из числа таких людей. Однако даже Майерс был поражен их самообладанием. Многие не умели плавать, поэтому они отчаяно цеплялись за лодки, пока Вайн или Хаммонд — или они оба — не прыгали с борта к ним на помощь. Если лодка успевала зачерпнуть воду, матросы с трудом вытягивали ее назад на палубу, после чего процедура спуска повторялась с самого начала. К этому моменту матросы были вымотаны от постоянного перетаскивания лодок по палубе, на которой даже опытным морякам практически невозможно было сохранять равновесие, не цепляясь за страховочный трос. Все матросы получили травмы и ушибы. Спина Вайна была исхлестана мокрыми тросами, помимо этого у него была травма головы, однако, когда Пол Чепмен попытался отправить его в медпункт, Вайн отказался и заявил, что останется на палубе, пока не будет спущена последняя лодка.

Работа, однако, была далека от завершения, поскольку все больше лодок переворачивались, а их груз — накидки, одежда, пайки — исчезали в бушующем море. С берега возвратились Инглез и Северн, желавшие узнать, что происходит. Они привезли послание от Джона Хаселдена — все те же новости о передислокации дивизии Триесте, которые он посылал Энтони Хантеру. Хаселден знал о приказе ЛРДГ соблюдать радиомолчание, и не был уверен, дошла ли информация до штаба.

Теперь Чепмену пришлось заняться подъемом каноэ. Инглез, Северн и их груз удалось поднять на борт благополучно, потом наступила очередь лодки. Однако Чепмен не заметил, что внутри нее полно воды, и когда ее подняли до уровня палубы, она наклонилась. Крик Инглеза запоздал, вода скопилась на одном краю корпуса и прорвала его. Каноэ полностью вышло из строя.

Майерс, наблюдавший за этим с мостика, подумал, что в такую погоду лучше было бы использовать ялики, на которых осматривают корабли в портах*, а не эти хлипкие каноэ. Последние, разумеется, были более легкими, однако возможно опытный судовой плотник смог бы сделать их попрочнее. К этому моменту подлодка укрылась за небольшой косой на восточной стороне залива, и положение немного улучшилось. Спайк Хьюз, переживший первое столкновение с морем, с облегчением обнаружил, что его новая лодка прочна как вельбот. В полночь на палубе осталось только три лодки. Джим Горналл должен был отправиться последним, перед ним стоял ланс-капрал и Том Келли, ливерпулец, которому отстрелили каблук в бою при Литани. Они уже успели трижды перевернуться, поэтому Майерс пытался им помочь, погрузив лодку — в процессе чего «Торбэй» коснулась дна. Учитывая сильное волнение, это было слишком опасно, поэтому Майерс приказал продуть главный балласт и отошел на глубину. Пытаясь в третий раз занять свое место в лодке, Келли ударился ногой о край палубы, в результате чего напомнила о себе старая травма. Боль была невыносимой. Келли сообщил Чепмену, что продолжать не может, таким образом в его лодка освободилось одно место. Следующим на очереди был Джим Горналл, хотя все его вещи были сложены в другой лодке.

«Отойди с дороги, Том», — сказал Келли Горналл, после чего занял место за спиной ланс-капрала, а Келли отослали в лазарет. Обеспокоенный задержкой, Майерс прислал Горналлу и его новому напарнику сообщение: «Не задерживайте операцию далее, вы ставите ее под угрозу срыва».

Ланс-капрала не обескуражил выговор, полученный от офицера Королевского ВМФ, и он ответил: «Сэр, мы сделаем все от нас зависящее».

Наконец напарникам удалось уравновесить лодку, и они направились к берегу, бодро работая веслами, промокшие до нитки, однако, как отметил Майерс, в хорошем настроении. «Экипаж последней лодки проявил настоящую силу воли» — записал он в судовом журнале, — «На ранних стадиях операции они несколько раз перевернулись… однако не теряли присутствия духа».

На часах было 00.30 ночи 15-го ноября. Удалось спустить тринадцать из четырнадцати лодок, однако, то, что в Александрийской гавани заняло всего лишь час, здесь превратилось в шестичасовое испытание. Шесть человек из палубной команды валились с ног от усталости. Чепмену пришлось принять четыре таблетки бензедрина, однако он настолько вымотался, что для восстановления ему потребовалось несколько дней. «Он не щадил себя», — писай Майерс — «и довел себя до состояния полного физического истощения.»

Старший матрос Армишоу, награжденный ранее Медалью за выдающиеся заслуги, выполнял обязанности старшины, умело руководил матросами на палубе, за что был представлен к повышению в звании. Вайн и Хаммонд, практически не выходившие из воды в течение шести часов, были оба представлены к Медали за выдающиеся заслуги.

В 00.35 Майерс отослал «Талисману» сообщение «Операция завершена» и вышел в море.