За два дня до того, как Джеффри Кейс получил приказ, Джон Хаселден снова отправился на задание с патрулем ЛРДГ. Патрулем, с позывным Т2, командовал капитан Тони Хантер, которому было приказано высадить Хаселдена неподалеку от Слонты. Хантер был офицером полка Королевских шотландских фузилеров, и перешел в ЛРДГ всего несколько недель назад, это была его первая операция. В составе патруля было 18 бойцов на пяти грузовиках, которые везли запас пищи на двадцать один день, помимо этого в кузове каждого было по тридцать канистр с бензином. Он должен был высадить Хаселдена десятого ноября, затем найти укрытие для машин и оставаться там до ночи, предшествующе началу Операции Крестоносец. После этого он должен был скрытно занять позицию для наблюдения за дорогой Мекили-Бенгази и докладывать в штаб о передвижениях вражеского транспорта. До семнадцатого ноября он должен был соблюдать полное радиомолчание. Наблюдение патруль должен был вести до 29-го ноября, затем ему предстояло отправиться на встречу с Хаселденом в район Слонты. Если к 6.00 утра 1-го декабря Хаселден с подчиненными еще не появится, то им надлежало отправляться в обратный путь без них.

В группе Хаселдена было еще три агента G(R): Боб Мело, Билл Чепмен, новичок Уестол, и еще два араба-Сенусси из третьего батальона Ливийской Арабской Армии — Мохаммад Хауфер и Хуссейн бен Джадаллах. Капитан Мело, бывший бельгийский торговец хлопком из Александрии, во время Первой Мировой войны был асом-истребителем. После войны он увлекся автомобильными путешествиями по пустыне, и неоднократно вместе с женой принимал участие в различных экспедициях. В будущем он проделает в Киренаике колоссальный объем работы, будет неделями жить в пещерах, собирая разведывательную информацию, и передавая ее в штаб, а еще позднее пополнит ряды САС. Чепмен был спокойный, скромный англичанин, до войны преподававший в одной из Каирских школ. Он был женат, у него было трое детей, умный и старательный, без какого-либо напускного лоска — он был совершенно не похож блестящего секретного агента из кинолент, однако, как и Мело, он в дальнешем успешно работал среди племен Сенусси. Второй лейтенант Уестол пришел в G(R) недавно, призывник, еще проходивший обучение, чей арабский язык пока еще был далеко от совершенства. Хаселден и его товарищи были одеты в арабские накидки, под которыми была британская военная форма. Обычно патрули ЛРДГ носили на операциях арабские шемаги, однако на этот раз им было приказано снять их — для всех они должны были выглядеть как солдаты вражеской армии.

Патруль выехал из оазиса Сива в полдень 7-го ноября, обойдя стороной дюны Великого песчанного моря, вздымающиеся вокруг подобно замерзшим волнам, высотой иногда до сотен футов. Они держали курс на Киренаику, лежавшую к северо-западу от песчанного моря, за бескрайними полями известняка. Песок сильно тормозил продвижение. Несмотря на то, что ЛРДГ в совершенстве овладели секретами преодоления дюн, на высокой скорости взбираясь по твердым склонам наветренной стороны и съезжая по более крутым и мягким подветренным склонам, пустыня была полна сюрпризов. Нередко попадались участки мягкого песка, которые становились настоящими ловушками для грузовиков, в этих случаях экипажам браться за лопаты, выкапывать колеса из песка, подкладывать под них стальные полозья, а затем вытягивать или выталкивать машины.

На этот раз, однако, патруль обошел песчанное море стороной и мчался через поля известняка с островками оранжевого песка, мимо потрескавшихся скал и холмов, по плавно понижающимся каменистым долинам. Цвета местности постоянно менялись, от черного к серому, потом к шоколадно-коричневому, желтому и красному. Время от времени на глаз попадались небольшие островки жесткой травы, которую питали редкие дожди. Деревьев практически не было. Иногда они замечали группы газелей, уносившихся прочь на скорости около сорока миль в час. Ноябрь в Сахаре считается прохладным, однако средняя дневная температура равнялась 30 градусам, и солнце палило с безоблачного неба. Машины неслись на высокой скорости, и экипажи не обращали внимание на жару, сняв с себя рубашки и оставшись в одних шортах и сандалиях. Солнце поднималось все выше, вдали появлялись пылевые вихри, а на горизонте колыхалось марево. Иногда они видели следы машин, однако вражеских патрулей не попадалось: войска Оси редко отваживались появляться здесь. Единственное, чего они опасались, это что их заметят с воздуха — укрыться было негде, и для вражеского пилота, заметившего их, они стали бы легкой мишенью. К счастью, такое происходило достаточно редко, машины ЛРДГ были окрашены в причудливую смесь оливкового и розового цветов, что делало их практически невидимыми на фоне окружающей местности. За время путешествия Хантер неоднократно видел вражеские самолеты, как правило немецкие, летевшие с востока на запад, однако, несмотря на то что некоторые пролетали над ними на высоте всего лишь трех тысяч футов, не было никаких признаков того, что их заметили.

Патруль двигался в нужном направлении при помощи солнечного компаса — стального прута, привареного на капот Шевроле, устройства эффективного, однако сложного в установке. Штурман засекал направление при помощи компаса, когда машина стояла неподвижно, потом водитель поворачивал машину так, чтобы тень от прута указывала точно в том же направлении. Затем водитель начинал движение, стараясь удержать тень под тем же углом. Устройство было простым и гениальным решением проблемы использования обычного компаса в машинах, где на его точность влияло большое количество металла вокруг. Изобрели его Бэгнольд с единомышленниками еще до войны, оно широко использовалось ЛРДГ, которые овладели им в совершенстве.

В полдень патруль остановился перекусить — консервированные сардины или сёмга и фруктовый салат, выложенные в котелки. В это время радист связался с Сивой, а штурман при помощи сложных расчетов установил их местонахождение. Далее они двигались без остановки до наступления темноты. После захода солнца жара быстро спала и температура понизилась. Бойцы снова надели рубашки и свитера, затем очередь дошла до пальто и полупальто. В канистру с песком плеснули бензина и развели огонь, на котором разогрели мясные консервы и вскипятили крепкий чай, сдобренный ромом — особой привилегией ЛРДГ. После ужина они наполнили фляги водой из емкостей на машинах, и расселись вокруг огня. Когда радист закончил свою работу, радио настраивали на вечерние новости Би-Би-Си или на музыкальные станции, например на немецкое Радио Белград. Потом каждый искал себе место поудобнее для ночлега, и устраивался в спальном мешке или под покрывалом. Часовых не выставляли, шансы встретить противника ночью в Сахаре были ничтожно малы.

Экипажи поднимались с первыми лучами солнца на горизонте. На завтрак была каша, консервированный бекон, сосиски, овсяные бисквиты и чай, после этого котелки и кружки вычищали при помощи песка — во первых способ был весьма эффективен, а во вторых, вода была слишком ценна, чтобы расходовать ее для мытья посуды. Пока бойцы собирали вещи, водители уже успевали разогреть двигатели, и, к моменту, когда лучи солнца озаряли пустыню, патруль уже был в пути.

Десятого ноября окружающая местность резко переменилась. Каменистые долины уступили место болотистым равнинам, с низкорослыми акациями и зарослями выгоревшей на солнце травы. Наконец появились и признаки жизни, следы коз и верблюдов, пирамиды из камней на местах древних захоронений, либо служившие указателем для давно ушедших караванов. Ехать стало сложнее, и водителям уже не удавалось держать направление, приходилось больше полагаться на собственный глазомер. Однако Хаселден и один из арабов прекрасно ориентировались, и успешно провели патруль к цели — системе вади, образованной ручьями, стекавшими со склонов Джебель аль-Ахдар. Добравшись до Вади Хелейма, в двадцати пяти милях западнее Мекили, они спрятали машины среди тонких акаций в миле от дороги, а затем замаскировали их при помощи камуфляжных сетей и веток, сделав их практически невидимыми. Тем же вечером, после наступления темноты, Хаселден и Мохаммад Хауфер отправились в Слонту, прочие же агенты G(R) остались с бойцами ЛРДГ.

Теперь экипажам ЛРДГ надлежало запастись терпением и дожидаться новостей. Можно было отоспаться, однако сон в пустыне был настоящим наказанием. Укрыться от солнца, зноя и насекомых было негде. Облегчение наступало только с заходом солнца. Кошмар продолжался три дня, затем неожиданно, как джинн из пустыни, появился спутник Хаселдена, боец ЛАА Мохаммад Хауфер. Он принес важные вести: дивизия «Триесте», подразделение, выдвижение которого обнаружил Джейк Исонсмит тремя неделями ранее, покинуло Слонту и отправилось на восток. Это означало наступление на Тобрук — информация была поистине бесценна.

У Хантера был приказ соблюдать радиомолчание до 17 ноября; некоторое время он размышлял, вправе ли он его нарушить. В конце концов, он решил, что информацию следует передать в штаб, даже ценой срыва своей нынешней операции, и его радист отправил зашифрованное сообщение в Каир. Той же ночью его покинул отряд Хаселдена, а патруль с облегчением отправился выполнять вторую часть своего задания.

В это время Хаселден проходил через стоянки и селения бедуинов, собирая последнюю информацию о движении вражеских войск. В полночь 13 ноября, за день до высадки 11-го Отряда коммандос, он постучал в двери своего старого друга Хуссейна Тахера. Мудир Слонты радушно приветствовал его; Хаселден очень устал, поскольку проделал большую часть своего более чем стокилометрового пути всего за три дня. После ужина и чая, Хаселден сказал — «Мне нужны два человека, которые отправятся со мной в Марса аль-Хаммаму (местное название Хашм аль-Кальб), для выполнения важного задания. Мне нужны надежные, проверенные люди, и лошадь.»

Хуссейн пообещал сделать все возможное, и, оставив Хаселдена отдыхать в своем доме, отправился на поиски. Чуть позже он вернулся с пожилым кочевником-Сенусси по имени Михаэль Хамад, и рассказал, что больше никого не удалось разыскать. Он пообещал Хаселдену собственную лошадь, с условием вернуть ее через три дня.

На рассвете 14-го ноября Хаселден и его спутник в последний раз отправились в сторону Хашм аль-Кальб.