В своей записке от 17 октября, адресованной генералу Окинлеку, Лейкок весьма одобрительно отзывался об успехах в обучении Парашютистов Стирлинга, которые на тот момент официально находились в его подчинении. «Обучение парашютистов идет очень успешно», — пишет он — «и, с моей точки зрения, с должным оснащением, они станут подразделением с большими перспективами.» Однако успешное обучение стало возможным не благодаря внезапно открывшимся в его приятеле-аристократе Стирлинге управленческим навыкам, как вероятно считал Лейкок, а благодаря способностям лейтенанта Джока Льюиса, которого в конце августа наконец удалось убедить присоединиться к подразделению.

Несмотря на то, что Льюис был офицером 8-го Отряда, членом Клуба Серебряного Круга он не являлся. Он родился в Австралии, неподалеку от Сиднея, в семье сертифицированного бухгалтера, окончил колледж в Крайст Чёрч, Оксфордского университета, где он также являлся президентом университетского гребного клуба. Он входил в число лучших гребцов, и на гонках 1937 года его команда одержала победу, обогнав на три корпуса кембриджцев, прервал длинную череду побед последних (15 лет — пер.). Льюис представлял собой тип офицера-интеллектуала, выглядел как человек, которые постоянно занят решением интересной шахматной задачи и был, по признанию Стирлинга, лучшим командиром, которого он когда-либо встречал. Кэрол Матер пишет что Льюис был белой вороной в обществе офицеров 8-го отряда, «он сидел над кружкой пива и, изучая своих праздных и беззаботных товарищей, попивающих розовый джин, ворчал, что после войны «все это изменится», подразумевая, что общество изменится, и мы изменимся вместе с ним».

Высокий, худощавый и красивый в классическом понимании этого термина, Льюис был исключением из правила. «Он очень отличался от большинства из нас» — пишет Матер — «Он был находчив и изобретателен… Сочетание целеустремленности, находчивости, способности к импровизации и его лидерских качеств сделало его выдающимся человеком».

Нежелание Льюиса вступать в новое подразделение было вызвано не столько неприятием идей Стирлинга — напротив, эти идеи частично были его собственными — просто он считал, что Стирлингу недостает ответственности. «Мне кажется Джок хотел убедиться, что когда у нас все получится, я останусь с подразделением,» — признавался Стирлинг — «и буду по прежнему решать со штабом множество вопросов, возникновение которых он предвидел, вероятно, лучше меня самого… Джок был серьезным парнем. У него было плохо с чувством юмора, хотя мне кажется, я пытался его пару раз вытянуть на вечеринки. Невозможно представить, как он по-быстрому пропускает стаканчик где-нибудь в Каире или делает ставки на скачках.»

Льюис поначалу не заметил, что Стирлинг был из числа талантливых людей, которые могут катиться по наклонной, пока не поставят перед собой какую-либо цель. Сейчас цель появилась, и, улаживая проблемы в Штабе, Стирлинг, как чуть позже Кейс, обнаружил, что к офицерам среднего звена подойдет какой угодно термин, но никак не «ответственные», даже несмотря на то, что на них давил сам Ричи. Разумеется это были молодые выскочки, как и сами Стирлинг с Кейсом, которые получили посты благодаря своим связям: Стирлинг называл их «мешками с окаменевшим дерьмом». Однако вместе Стирлинг и Льюис прекрасно дополняли друг друга: Льюис занимался подразделением изнутри, а Стирлинг снаружи. Своим существованием САС обязан им обоим в равной мере, им — и еще третьему члену триумвирата, который вскоре к ним присоединился.

* * *

Обучение началось в первых числах сентября. Цели рейда бойцам не объявляли, однако говорили, что им предстоит хорошенько насолить гуннам. Упор поначалу был сделан на личную инициативу и выносливость. До сих пор большим недостатком подготовки коммандос было то, что не было четкого критерия отбора: офицеры и рядовые набирались на основании того, что «он хороший парень», а ВВП (Возвращение В Подразделение) могли получить просто из за недостаточно привлекательного лица. Однако обучение в САС было построено по принципу прошел/не прошел, безо всяких поблажек для офицеров: бойцы, независимо от званий, должны были подходить под один и тот же стандарт, и те, кто не смогли выполнить задание, отчислялись. Слуг для офицеров, которые носили бы им грелки и подавали бы вечерний пунш, предусмотрено не было: балласта в САС не держали.

Поначалу между Льюисом и Стирлингом возникли разногласия по поводу базового подразделения — Стирлинг настаивал на половине отделения из пяти человек, а Льюис на отряде из 10-12 бойцов. В конечном итоге они остановились на боевой группе из четырех человек, которую назвали патрулем. Каждый член патруля владел определенной специальностью: медик, водитель/механик, навигатор либо подрывник. Эще более передовой была идея обойтись без командира патруля: боеспособность отряда зависела в равной степени от каждого его члена. В группе не было лишних людей, она могла разбиться на две пары, что делало ее практически идеальным подразделением.

Убеждение, что чем меньше подразделение, тем оно лучше является величайшим единоличным вкладом Стирлинга в развитие войск специального назначения. Как и многие молодые офицеры его поколения, он был поражен массовой бойней на полях Первой Мировой войны, и он много размышлял над этим, даже во время курса подготовки коммандос на острове Арран. Он признавал, что отряды коммандос были самими боеспособными подразделениями в составе британской армии, однако его постоянно терзали сомнения. «Мы врывались в шотландские долины с таким топотом, что напоминали одно из тех стад скота, которые я помогал перегонять в Америке» — говорил он своему биографу, — «Это казалось мне неправильным. Мы — обученные искусству бесшумно устранять противника — неслись вперед отрядами по двадцать и более человек, оповещая о своем приближении всех и кажого в округе».

В маленьком отряде упор был сделан не на количестве бойцов, а на качестве каждого из них, в результате выбирали действительно лучших, что в свою очередь подразумевало строжайший отбор и отсутствие фаворитов. Стирлинг убедился, что с такими бойцами для него нет невыполнимых задач: правильно выбрав средства и способы достижения цели, отряд приносил пользу несоразмеримую с количеством своих бойцов. В этом плане идея Стрилинга носила характер возрождения: именно таков был идеал коммандос, от которого отступили когда использовали Лейфорс в качестве пушечного мяса в Сирии и на Крите. Кроме того, это стало большим прорывом в социальном плане: ответственные и хорошо обученные бойцы, которых хотел подготовить Стирлинг, не нуждались ни в офицерах, ни даже в лидерах. В Первой Мировой войне солдат различали только по личным номерам; а каждый боец Стирлинга был уникален. Это стало настоящей революцией, и той точкой, где Западная военная мысль пришла в соответствие с уровнем технологического развития общества, до сих пор обгонявшего ее на четыре десятилетия. Единственной тактикой во времена Первой Мировой войны была лобовая атака; а Стирлинг и его коллеги показали что победы можно добиться множеством способов. Патруль из четырех бойцов является отличительным признаком САС и поныне.

Льюис сконцентрировался на 14-15 мильных маршах-бросках по пустыне для развития выносливости, проводились они и днем и ночью. Он предполагал — ошибочно — что бойцов путем тренировки можно подготовить обходиться без воды. От бойцов, независимо от звания требовали прекрасно ориентироваться с помощью карты и компаса, уметь оказывать первую помощь и знать подрывное дело. Учились и в совершенстве обращаться с оружием, включая вражеские образцы.

Позже началась и парашютная подготовка. Поскольку специалистов по данному вопросу в подразделении не было, в Парашютную школу Королевских ВВС, находящуюсь в Рингуэе, Манчестер, были посланы соответствующие запросы. После получения расплывчатых обещаний, Льюис и его подчиненные самостоятельно создали тренировочную базу в своем лагере Кабрит, и построили подвижные платформы, лестницы, парашютные вышки и прочее. Льюису пришла в голову идея, что можно имитировать приземление, выпрыгивая из кузова грузовика, едущего со скоростью 30 миль в час. Это тоже стало его ошибкой; резко осужденной профессиональными инструкторами по парашютному делу, поскольку такая практика была чрезвычайно опасна и результатом стали многочисленные травмы, выводившие бойцов из строя. По воспоминаниям бойца из первого состава подразделения капрала Джонни Купера бывшего Шотландского гвардейца, травмы «лечили весьма небрежно и с грубыми напоминаниями о том, что те, кто не поправится — будут отчислены».

В первый состав САС вошли в основном бойцы из 8-го и 11-го Отрядов коммандос. Некоторые, в числе которых были Джонни Купер, Чарли Каттелл, Сид Стоун и Сид Болланд, пришли из взвода 8-го Отряда Стирлинга, который после расформирования «Лейфорс» был возвращен в батальон Шотландского гвардейского полка в Бук Буке. Купер был самым молодым солдатом в отряде, одним из тех, кто при поступлении в армию солгал о своем возрасте. Он вырос в Лестере, и после окончания Виггистонской средней школы стал учеником в Брэдвордской фирме, занимающейся сортировкой шерсти, а в 1940 году вступил добровольцев в Шотландский гвардейский полк, на основании того, что оба его родителя были шотландцами по национальности. Из этого же взвода пришли сержанты Эрни Бонд, успевший обзавестись семьей и двумя детьми, и Джими Броу. Все они были переданы в САС после запросов Стирлинга. Капрал Боб Беннетт, бледный Гренадер с тонкими чертами лица, был типичным кокни, находчивым, с колкими шуточками, и стремлением выступать в роли арбитра в казарменных спорах. Капрал Гренадерского гвардейского полка (GrenadierGuards) Дейв Кершоу начал свою военную службу во время Гражданской войны в Испании, где он сражался в рядах интернациональной бригады, как и выходец из 11-го Отряда, рядовой Чик МакКормак.

Бывших коммандос 11-го Отряда принимали в новое подразделение с величайшей охотой: поскольку в отличии от бойцов 8-го Отряда они уже успели поучаствовать в боях на реке Литани. Билли Моррис из Черной Стражи был в составе Третьего взвода и участвовал в почти самоубийственной атаке Кейса южнее Литани. Капрал Боб Тейт и гигантского роста сержант Джон Чейн вышли из полка Гордонских горцев и находились с частью 11-го Отряда, сражавшейся у моста Кафр Бадда, где Тейту удалось подбить броневик из противотанкового ружья. Чейну же в том бою пришлось принять командование взводом, после того как в шлем Билла Фрейзера попала пуля, оглушив последнего. Рядовой Дуглас Кейт, 21 года от роду, сержант Джеффри Дювивье и капрал Джок Бирн, также пришли в 11-ый Отряд из полка Гордонцев. Рядовые Кеннет Уорбертон и Джозеф Даффи пришли из полка Сифортских горцев и были в 6-ом взводе Дика Педдера в бою у Литани. Реджинальд Сикингз пришел из 8-го Отряда, невысокий, коренастый бывший боксер из Восточной Англии, ранее служивший в Кембриджском стрелковом полку (CambridgeRifles), а капрал Лесли Браун пришел в 11-ый Отряд из Полка легкой пехоты герцога Корнуэльского (DukeofCornwall’sLightInfantry). Двадцатидвухлетний Малверн Никсон (Королевский Шотландский полк — RoyalScots) и поступил в 11-ый отряд вместе со своими друзьями, Денисом Калтридом и Адамом Арчибальдом.

Стирлинг приводил в отряд своих кандидатов, Льюис делал то же самое: сержант Джим Алмондс, высоченный Колдстримский гвардеец, сын мелкого фермера из Линкольншира и профессиональный солдат, находившийся на воинской службе с 1932 года, был одним из так называемой Тобрукской четверки, с которой Льюис несколько раз пробирался в осажденный Тобрук. Помимо него в состав четверки входили сержант Джим Блейкни из Гвардейских гренадеров, бывший рыбак с траулера из Гримсби, сержант Пат Райли, Колдстримец шести футов роста — здоровенный американец из Висконсина, родившийся в Британии, и Боб Лиллей, также из Гвардейского гренадерского полка, женатый сорокалетний мужчина.

Лейтенант Билл Фрейзер, осторожный и компетентный офицер и сын сержанта полка Гордонских горцев, вступил в САС вместе с еще одним офицером 11-го Отряда, Ойном МакГонигалом, небольшого роста темноволосым адвокатом из Ирландии.

Скорее всего именно МакГонигал посоветовал Стирлингу обратить внимание на еще одного офицера 11-го Отряда Блэйра «Пэдди» Мэйна — своего лучшего друга — который отличился в бою при Литани и заслужил Упоминание в Приказе по армии. Стирлинг, сам не нюхавший пороха, что приводило его в бешенство, старался заполучить в подразделение офицеров, уже участвовавших в боях, поэтому согласился побеседовать с Мэйном.

Их первая встреча стала очередным важным этапом в создании легендарного подразделения.

Лейтенант Роберт Блэйр Мэйн — Пэдди — был ровесником Джеффри Кейса, однако во многом был его полной противоположностью. Его семья проживала в городе Ньютонардс в Северной Ирландии и относилась к среднему классу. Он изучал право в Белфастском Куинс-колледже и был адвокатом по профессии. Чрезвычайно мощный и быстрый, Мэйн являлся и Чемпионом Ирландских университетов по боксу в тяжелом весе и членом сборной страны по регби — он шесть раз выступал за сборную Ирландии и однажды вошел в команду Британские Львы, в их южноафриканском турне, где его игру назвали выдающейся.

Некоторое время Мэйн служил младшим офицером 5-ой легкой зенитной батареи в составе Королевского артиллерийского корпуса, потом перевелся в Королевские Ольстерские Стрелки, далее в Кэмеронские горцы и, наконец, попал в 11-ый Отряд коммандос. В бою он действовал превосходно, однако у него была и темная сторона. Скромный и замкнутый по характеру, он испытывал сильную неприязнь к начальству, особенно к выходцам из аристократии, к «заносчивым выпускникам частных школ», к которым он чувствовал, по словам его биографов, «инстинктивное отвращение».

«Лишь немногие люди знали его достаточно близко», — вспоминает один из его друзей. «Он сторонился новых лиц, и у него было большое поместье, из за чего он нечасто встречался с окружающими. Однако при знакомстве оказывалось, что за его выдающимся умом и обаянием скрывается еще многое».

Помимо этого у Мэйна часто были неконтролируемые приступы того, что Стирлинг называл дьявольской свирепостью. В бою с врагом они были как нельзя более кстати, однако в обществе товарищей-офицеров, среди которых он получил известность благодаря своей стрельбе из пистолета по чашкам, это было куда менее уместно. Единственным человеком, который как то мог с ним справиться в таком состоянии, был МакГонигал, — когда Мэйн был готов сорваться, он попросту наставлял на него револьвер со словами «Я пристрелю тебя, Блэйр!»

Эти вспышки ярости Мэйна скорее всего являлись результатом подавляемого полового влечения: он сторонился общества женщин и нет никаких сведений того что, он вступал с ними в какие либо отношения. «Страсть жила в его подсознаии и постоянно искала выхода», — комментировал позже Стирлинг — «Он загонял ее глубже и результатом становились приступы пьянства и депрессии. Этим и объясняются многие его дурные поступки. Однако был в этом и положительный эффект — удивительная интуиция и боевой дух Пэдди».

Стирлинг любил описывать их первую встречу — встречу гигантов — в духе Дикого Запада, намекая на то, что Мэйн в то время находился в тюрьме и Стирлинг вытащил его оттуда, взамен на обещание поступить в САС. Стирлинг предполагал, что Мэйн поначалу испытывал к нему неприязнь, однако Стирлингу удалось его переубедить и получить от Мэйна обещание, что он никогда не сделает со Стирлингом того, что недавно сделал со своим прошлым командиром — по слухам Мэйна посадили за решетку за то, что одним прекрасным вечером за ужином он нокаутировал Джеффри Кейса.

Разумеется нельзя отрицать, что существовала антипатия между Мэйном и Кейсом. Мэйн ненавидел людей типа «Берти Вустера», и не сомневался, что Кейс получил свой пост изключительно благодаря протекции родственников — люди, столь явно ограниченные физически как Кейс, никак не должны были попасть в отряды коммандос, тем более в роли командира. В 1940 г. Мэйн проделал в составе 11-го Отряда изнурительный марш из Галашилса в Эр, а Кейс едва одолел половину пути. Однако вместо того, чтобы быть отчисленным, он был назначен заместителем командира.

Есть две версии случившегося: согласно первой Мэйн и МакГонигал однажду вечером сидели в своей палатке в Саламисе, на Кипре, и мирно играли в шахматы. Недавно оба вернулись после «бедлама на реке Литани». Вдруг появился Кейс и выразил им свое неодобрение, после чего Мэйн просто махнул своей окорокообразной ручищей и сбил его с ног. По второй версии за шахматами сидел как раз Кейс, а Мэйн ввалился сильно пьяным, и начал поносить и игру в шахматы и самого Кейса. Когда же тот попытался сказать что то «командным тоном», Мэйн ударил его и Кейс упал лицом на стол. Были слухи и об еще одной стычке между ними, когда Мэйн пришел в ярость за столом и набросился на Кейса со штыком.

Стирлинг снова фантазирует: на самом деле Мэйна не отчисляли из 11-го Отряда за нападение на Кейса, и он не находился в заключении во время визита Стирлинга. Согласно Журналу боевых действий 11-го Отряда, Мэйна отчислили 23 июня — именно в этот день к Кейсу приезжал Лейкок. Прошла неделя после возвращения из Сирии. Личный дневник самого Кейса, который вел его практически ежендевно с января по сентябрь 1941 года, дает еще более четкое представление о случившемся.

Двадцатого июня Кейс обедал с сэром Уильямом Баттерсхиллом, губернатором Кипра, и рассказывал ему об операции на реке Литани. Ночь он провел в резиденции губернатора и возвратился в Отряд на следующий день, после полудня. В Отряде как раз разгорался ужасный скандал. Прошлым вечером был званый ужин, и Мэйн в отсутствии Кейса напился и не мог прямо стоять на ногах. После замечаний майора Чарльза Нейпира и капитана Дэвида Блэйра — они оба оставались на Кипре во время операции в Сирии — Мэйн потерял контроль над собой.

Когда Нейпир направился в свою палатку, огромный ольстерец двинулся следом, напал на него в темноте, либо в самой палатке, либо на пути к ней; и задал Нейпиру хорошую взбучку. Это был не самый героический эпизод в карьере Мэйна.

«Позже», — писал Кейс в своем дневнике — «Чарльза (Нейпира) избил неизвестный, огромного роста. Подозревают Пэдди (Мэйна), Чарли уверен, что это именно он, однако доказательств этому нет.»

Несмотря на то что Нейпир утром 22 июня не смог опознать нападавшего, Кейс настолько был уверен в вине Мэйна, что счел необходимым представить дело командиру дивизии. На следующий день, 23 июня, он написал в дневнике следующее: «Пэдди вызывали к командиру дивизии. Он получил выговор и отчислен. Очень жаль потерять его, он отличный солдат и прекрасно показал себя в бою у Литани. Однако он весьма агрессивен, особенно когда напьется, и кроме этого, здоров как бык.»

И дневник Джеффри Кейса и Боевой журнал 11-го Отряда подтверждают, что Мэйн покинул Отряд 23-го июня 1941 года, однако нет никаких упоминаний о том, что он взят под стражу либо попал под трибунал. И в тот момент Мэйн не мог поступить в САС Стирлинга, поскольку сам САС еще не существовал — после неудачного прыжка Стирлинга с парашютом в районе Фуки прошла всего неделя.

Ойн МакГонигал официально присоединился к САС 15-го августа, когда Отряд вернулся в Амирию. Тренировки САС начались в Кабрите спустя двадцать один день, однако, по свидетельству Джима Алмондса, который в Подразделении Л с самого первого дня и при этом вел дневник, Мэйн присоединился к ним только через несколько дней.

Если допустить что история о заключении Мэйна правда, это будет означать что его держали под стражей одиннадцать недель без суда, чего конечно же быть не могло. Однако факты свидетельствуют, что он не был в заключении вообще. В июне медсестра 19-ого стационарного общего госпиталя в Дженейфе, писала сестре Мэйна, также медсестре, что Пэдди несколько дней находился в гоститале по причине приступа малярии. После этого он был переведен на две недели в госпиталь для выздоравливающих, и из этого следует, что поправился он примерно к 27 июня.

Одиннадцатый Отряд возвратился в Египет седьмого августа, чуть более неделю спустя выписки Мэйна из госпиталя для выздоравливающих. Стирлинг беседовал с Ойном МакГонигалом где то между 7-ым августа и его официальным переводом в САС, 15 августа; как раз тогда МакГонигал и упомянул про Мэйна. Таким образом, промежуток, когда могла состояться встреча Стирлинга с Мэйном, сужается до одного месяца, между 7-ым августа и 5-ым сентября 1941 года, и произошло это, скорее всего, либо в Дженейфе либо в Кабрите, в районе Суэцкого канала. Разумеется, встреча не происходила в военной тюрьме, хотя, скорее всего, над Мэйном еще висело обвинение, вопрос о снятии которого Стирлинг смог решить благодаря знакомству с Ричи. Но, как бы там ни было, Мэйна никак не могли обвинять в нападении на своего командира, Джеффри Кейса.

Мэйн быстро вошел в ритм тренировок Льюиса, и — к ужасу Стирлинга — вскоре превратился в настоящего лидера САС. К Стирлингу бойцы еще относились с недоверием, считая его повесой и членом Клуба Серебряного Круга; к тому же он постоянно отсутствовал, решая множество вопросов в Штабе армии. Растущая популярность Мэйна заставила Стирлинга понять, что ему надо бы почаще появляться в тренировочном лагере. Однако, ему не пришлось жалеть о том, что он принял в отряд этого ирландца, которого Кейс описывал как «весьма агрессивного»; к концу войны Мэйн стал прославленным героем: подполковником, командиром первого Полка САС и одним из восьми четырежды кавалеров Ордена за Выдающиеся Заслуги.