11-ый Отряд находился на Кипре, и потому избежал участи «Лейфорс», однако, по возвращении его в Египет, 7-го августа, немедленно началось расформирование. Офицеры и рядовые ежедневно паковали вещи: некоторых направляли в те подразделения, откуда они пришли, кого-то отправили на Дальний Восток, прочие вошли в состав различных «частных армий»: ЛРДГ, нового парашютного подразделения Стирлинга либо в Лодочный отряд специального назначения. Эрик Гарланд — получивший второй Военный Крест за форсирование реки Литани — перевелся в Королевские ВВС и проходил курс подготовки летчика.

Джеффри Кейс, с гордостью носивший на груди два Военных Креста — английский и французский — оба за бой у Литани, впал в уныние, при виде того, как быстро тает подразделение, которое ему удалось только что получить под свое командование. Пуля, с выбитым на ней именем Дика Педдера, сделала его командиром в юном возрасте — ему было всего 24 года — и он стремился доказать всему миру что он не напрасно носит погоны подполковника. Благодаря вмешательству отца, ему разрешили сохранить подразделение в составе 110 добровольцев; если же заберут и их, то он снова станет майором и, ничего не добившись, вернется в свой полк «Серых» или в Штабной колледж в Британию. Ему возможно никогда не выпадет вновь шанс отличиться в боях. Ему срочно нужно было провести какую-либо громкую акцию, которая отстоит право его подразделения на существования и заставит Генштаб предоставить ему поддержку и увеличить его численность.

Где то в сентября Джеффри Кейс узнал, что арабские агенты заметили Роммеля в его штабе в Беда Литтория, находящейся на горе Джебель-аль-Ахдар или Зеленая Гора в Киренаике, на высоте 600 футов. Беда находилась в 250 милях за линией фронта, однако до побереждья было всего 18 миль — подготовленные бойцы легко могли преодолеть это расстояние за день. Высадившись с моря и используя элемент неожиданности, отряд спецназа сможет нанести удар в самое сердце Африканского Корпуса. Они даже могут схватить самого Роммеля — либо уничтожить его.

Слухи о штабе Роммеля впервые достигли ушей Кейса в штабе Средневосточной группировки. По счастливому стечению обстоятельств, знакомый Кейса — его сослуживец по «Серым» подполковник Генри Джей. «Малыш» Катор — был заместителем начальника отделения секретной службы, известного в этих краях какG(R). Основанное как каирское отделение МИ(R) — Исследовательского отдела военной разведки — управления в составе Военного министерство, занимающегося организацией партизанской деятельности — ныне G(R) являлись частью Управления специальных операций, одним из четырех отделений УСО в Каире. Возглавлял его подполковник Теренс Эйри (Даремский полк легкой пехоты (DurhamLightInfantry), армия Египта).

Его подчиненный, «Малыш» Катор, был ветераном Первой Мировой войны. В 1915 году он воевал на Западном фронте в полку «Серых» и был награжден Военным Крестом. В 1920 году он демобилизовался, чтобы позаботиться о своем поместье в Сандрингеме — где его соседями была Королевская семья, однако в 1939 году он вернулся в свой полк, вновь, несмотря на солидный возраст, надев лейтенантские погоны. В Палестине, сражаясь с арабскими повстанцами, он и встретил Джеффри Кейса, в то время 22-летнего лейтенанта. Катор остался в тех краях и создал палестинскую рабочую роту, в состав которой, что примечательно, входили как евреи, так и арабы. Это подразделение, под названием Вспомогательная саперная рота № 1, в 1940 году было отправлено во Францию; Катор, используя свои знакомства с соседями по поместью, в октябре 1940 года получил разрешение преобразовать его в боевую часть — 51-ый (Средневосточный) Отряд коммандос. Вместе с двумя другими средневосточными отрядами — 50- и 52-ым — набранными из британских полков, расквартированных в регионе, он был поглощен прибывшим в мае «Лейфорс». Катор остался не у дел, однако нашел себе место в отделении G(R).

Девятого сентября 1941 года Новый командующий группировкой в Западной Пустыне Окинлека, генерал-лейтенант сэр Алан Каннингэм расположил свой штаб в Маатен Багуш, неподалеку от Александрии. В начале октября ему нанес визит самый молодой подполковник в британской армии, Джеффри Кейс. Кейс, медлительный и близорукий, в очках, в которых он выглядел умнее, чем был на самом деле, был облачен в брезентовые шорты, высокие носки и гленгарри с помпоном и черным пером сбоку. Он был не слишком похож на офицера войск специального назначения, но еще менее он походил на ликвидатора. По мнению Томми Макферсона: «Он не был из людей, вызывающих общую симпатию». Он не был популярен ни среди офицеров, ни среди рядовых, был тих и скромен, испытывал недостаток в общении и, по мнению его сестры Элизабет: «никогда не был блестящим собеседником. Начиненный набором простейших клише, он с их помощью маскировал свой неглубокий ум, как это делают обычные школьники».

Каннингэм был на тридцать лет старше Кейса и весьма отличался от него, как внешне, так и характером. Небольшого роста, голубоглазый, с энергичным лицом, заядлый курильщик, своими любезными манерами он более напоминал успешного предпринимателя, чем генерала. В настоящий момент он был несколько подавлен глобальностью поставленной перед ним задачи. Чуть ранее в 1941 году он провел блестящую кампанию в Восточной Африке, разбил огромную итальянскую армию под командованием герцога Аосты и вернул трон императору Эфиопии Хайле Селассие. Это принесло ему известность на родине, однако война в Восточной Африке была войной вьючных животных, пеших солдат и неожиданных решений, и ему никогда не приходилось командовать более чем четырьмя пехотными бригадами. Теперь же Окинлек поручил ему подготовить план кампании с участием двух пехотных дивизий и трех танковых бригад. Каннингэм служил в Королевской конной артиллерии, участвовал в Первой Мировой войне, был награжден Орденом за выдающиеся заслуги и Военным Крестом, однако о танках не имел никакого представления. Это непонимание стоило ему многих бессонных ночей.

В таких обстоятельствах командующий едва ли стал тратить свое время на парня, едва достигшего капитанского возраста, однако носившего на погонах корону и звездочку (знаки различия подполковника — пер.)… однако отец Джеффри был близким другом не только Уинстона Черчилля, но и его собственного брата, адмирала сэра Эндрю Каннингэма, Командующего Средиземноморским флотом. Каннингэм согласился на встречу, и Кейс поведал ему, как он планирует обезглавить войска Оси путем ликвидации либо пленения Роммеля. Свою задачу Кейс выразительно описал как «грязную работу на перекрестке», однако она должна была носить и характер мести: в апреля предшественник Каннингэма, Дик О’Коннор, одаренный военачальник, разбивший итальянскую армию, в пять раз превосходившую его собственную, был взят в плен в ходе ночного рейда одной из разведгрупп Роммеля. Несмотря на то, что это произошло благодаря случайному стечению обстоятельств — штабная машина О’Коннора сбилась с пути и попалась заблудившимся за линией фронта немецким разведчикам — это была большая потеря для британцев. О’Коннор, план наступления которого был столь оригинален, что Роммель дважды использовал его в собственных операциях, был наверное единственным британским генералом, способным обхитрить Лиса Пустыни, однако на тот момент О’Коннор томился в итальянском лагере для военнопленных. Теперь Роммелю противостоял Алан Каннингэм, никогда не командовавший танковыми соединениями. Устранение Роммеля не только отомстит за О’Коннор, но и может полностью изменить баланс сил в Африке.

Поступившее предложение не должно было сильно удивить Командующего, равно как не должно было удивить и Уэйвелла. Еще в 1936 году капитан Даремского полка легкой пехоты Гарри Фокс-Дэвис предложил использовать специально подготовленные отряды на нанесения ударов мо «мозгу» вражеской армии — высшим офицерам и штабам — а также по линиям связи. Уэйвелл, тогда командовавший экспериментальным пехотным подразделением, отнесся к идее благосклонно, и разрешил Фокс-Дэвису проверить свои идеи на практике. Действия последнего были столь успешны, что учения пришлось прекратить.

Каннингэм позже признавался, что его поразил неподдельный энтузиазм Кейса — тот горел желанием взяться за задание после долгого периода бездействия — а также его невозмутимость, несмотря на то, что речь шла о весьма опасной операции. Сам он прекрасно понимал риск, которому подвергнется группа, отправляющаяся в глубокий вражеский тыл, однако понимал и то, что если штурмовой отряд Кейса устранит опасного соперника, то это разрушит культ Роммеля и разрешит проблему раз и навсегда. Каннингэм ответил на предложение положительно; новый адъютант Кейса Томми Макферсон, которому в тот день исполнился 21 год, вспоминал как Кейс «вернулся в лагерь и ворвался в их комнату», и воскликнул «Если нам удастся получить это задание, Томми, то мы прославимся!»

Макферсон никогда не ставил под сомнение решительность и храбрость Кейса, однако он был достаточно наблюдателен, и заметил, что у Кейса есть важный для офицера спецназа недостаток: он испытывал потребность кому-то что-то доказать. «Я точно знаю, что Джеффри был полностью предан своему делу», — вспоминал он позднее, — «однако у него был сложный и несколько скрытный характер. Мне кажется, что на него очень давил груз ответственности перед отцом, и он жаждал проявить себя в этой ситуации, к которой был катастрофически не готов… он был слабым, достаточно высокого роста, но хилого телосложения… он был больше похож на Берти Вустера (прозвище богатого бездельника — пер.), чем большинство офицеров. Но именно потому, что он не был прирожденным бойцом, я думаю, у него и была навязчивая идея стать лучшим: он всеми силами стремился отличиться на поле боя».

За Сирию Кейс был награжден Военным Крестом, однако у него и в мыслях не было ставить себя на одну доску с отцом, Адмиралом Флота и национальным героем. Ему нужно было задание, столь сложное, что его никогда не смогут забыть: похищение либо ликвидация Роммеля подходили для его целей как нельзя лучше. Для Кейса это было непростое дело: ему было необходимо сыграть в этой драмме главную роль. Даже несмотря на то, что Боб Лейкок до последнего момента упрашивал его уступить командование операцией, он категорически отказывался.

К концу октября Каннингэм определился со стратегией предстоящего наступления, к этому моменту получившему кодовое наименование «Операция Крестоносец». Не принимая во внимание, что немецкие танки лучше уничтожать огнем артиллерии — наиболее эффективного, однако наименее романтичного рода войск — он собирался снова вступить во встречное танковое сражение. По плану следовало заманить Роммеля в ловушку, где его войска будут раздавлены превосходящими силами британской армии. В то же время он получит удар с тыла от осажденного гарнизона Тобрука.

Такова была теория. Операция готовилась в условиях высочайшей секретности, и должна была начаться на рассвете 18-го ноября. Несколькими часами ранее, в полночь 17 ноября, планировалось провести две операции силами отрядов коммандос. Одну из них проводили десантники, включая парашютистов Стирлинга, в количестве шестидесяти человек. Им надлежало высадиться с бортов бомбардировщиков Бристоль-Бомбей в районах Газала и Тмими, атаковать пять аэродромов Оси, и с помощью зажигательных бомб вывести из строя возможно большее количество самолетов. Второй должна была стать Операция Плавник — морской десант силами отряда коммандос Кейса в количестве 63 человек, которых высадят с борта подводной лодки на побережье Киренаики. Их задачей станет разрушение линий связи и нанесение ударов по командным центрам, и — по возможности — ликвидация вражеского командующего.

Кейс был счастлив, что ему выпала возможность отличиться, однако его непосредственный начальник Боб Лейкок не разделял его оптимизма: даже если ударному отряду удастся уничтожить Роммеля, у них не было никаких шансов на эвакуацию с пляжа с идущими по пятам вражескими подразделениями. «Когда мне, как Командующему отрядами коммандос на Среднем Востоке, принесли план операции», — писал Лейкок, — «я выразил свои опасения, что атака, даже будучи поначалу успешной, неминуемо приведет к смерти всех ее участников». Несмотря на такую точку зрения, у Лейкока были веские причины одобрить план.

Хотя ему и удалось избежать трибунала за неподчинение приказу на Крите, его репутация сильно пострадала. После его личного обращения к Уинстону Черчиллю в июле, отряды коммандос были заново сформированы в Египте и их командующим снова назначили Лейкока, однако он старался избежать участи «тылового бойца». «Я буду горько разочарован» — писал он 17 октября Окинлеку — «если сложилось невысокое мнение о моих способностях, несмотря на опыт, накопленный мною во время пребывания в Управлении Совместными Операциями… и если мой будущий вклад в войну сведется к роли агенства по найму, которое предоставляет небольшие группы специалистов, по запросам других подразделений… У меня не будет возможности лично участвовать в операциях и полагаю что на этот пост нужно поставить офицера, который по возрасту не имеет возможности активно участвовать в боевых действиях».

Присутствия офицера ранга Лейкока Операция Плавник не требовала, и его участию в ней не было никакого оправдания с военной точки зрения. В данном случае он просто преследовал свои личные цели, и это было напрямую связано с тем, что произошло на Крите шестью месяцами ранее. Если он присоединится к Кейсу в качестве наблюдателя — и будет обеспечивать безопасность места высадки пока Кейс сделает грязную работу — это полностью его удовлетворит и поможет ему восстановить свою репутацию.

«Лейкок в наших глазах был просто надсмотрщиком» — писал Томми Макферсон — «которого интересовала только собственная карьера: он был в высшей степени честолюбивым мерзавцем. Для него рейд на Роммеля был беспроигрышной ситуацией. Если он будет успешным — то благодаря своему участию в нем он восстановит доверие к себе, а если нет, то оставаясь на берегу, у него будет возможность выбраться».