– И что он пытается этим сказать?

Не зубы даже – мелкие частые колючки, как у ящерицы, и тонкий голубой язык. Мэл разглядывала подсвеченную факелом пасть мальчишки-мутанта и не понимала, к чему вся эта вульгарная демонстрация.

– Спасибо за доверие. Можешь закрыть рот. – Дэв повернулся к Мэл: – У него проблемы с речью. Из-за языка. – И снова к мутанту: – Ты умеешь писать? – Помотал головой – нет. – Печально… Ты голоден? – Мальчик закивал – да. – Тогда самое время поесть.

Дэв как ни в чем не бывало вернул клинок на пояс и зашагал наверх, протискиваясь мимо Мэл. Мальчик последовал за ним. Он доверчиво улыбнулся ей, и Малврае поморщилась, вспоминая, что прячется за его улыбкой. Она, конечно, видела пасти и пострашнее – вспомнить только червя, что едва не поглотил ее всего-то неделю или две назад. И все же… в том, как быстро доверился чудовищу Алактир, было что-то крайне глупое, на ее вкус.

За полночной трапезой дэв донимал мальчика вопросами, помогая себе языком жестов. Он спрашивал, знает ли мутант некую Кади, но мальчик отрицательно мотал головой. Невзирая на недоверие и настороженность, Мэл ужасно клонило в сон, так сильно, что против воли она все-таки уснула, привалившись к нагретой стене рядом с очагом, а когда проснулась – солнце пронизывало все щели и окна трактира, как обычно бывает в полдень. Дэва и мальчишки-мутанта не было.

Она так перепугалась, что в первый раз выбежала во двор без плаща. Вернулась, активировала брошь Хестина и вышла снова, окутанная тьмой. Пели птицы в роще лесорубов, лик Врага-в-золоте царствовал на небе без своей облачной свиты, мальчишка-ящерица шел мимо нее с лопатой, радостно махая пятнистой рукой. В свете солнца она смогла отчетливо разглядеть, что пятна на его руках, лице и шее были изумрудно-зелеными, как у змеи или дракона. И спустя минуту пристального изучения вдруг осознала: это и была чешуя! Мальчик-ящерица – это она точно подметила.

– Стой! – приказала Малврае, и мутант испуганно замер, не закончив шаг. – Где дэв? Алактир?

Мэл подошла ближе, сердито глядя на мальчика снизу вверх из тьмы капюшона. «Ну что за гиганты эти асгеантцы?» – мелькнуло у нее в голове. А еще при свете дня она смогла заметить, что он старше, чем показался ей в полумраке подвала, будучи сгорбленным и испуганным. Все еще юнец, но не мальчишка.

Юнец активно замахал рукой, будто зелье мешал, а потом еще раз, и лишь на второй раз Мэл поняла, что значит его жест: «Я покажу».

– Веди.

Мутант уважительно склонил голову и плавно взмахнул рукой, приглашая следовать за ним. Послушание, благоговение, страх, уважение – Малврае начинала нравиться эта особь. В нем было все то, чего не хватало ее рабу. Но не было, пожалуй, другого – чистой солнечной кожи, блестящей от капелек влаги, ряби напряженных мышц торса и сильных рук. Мэл смотрела из-за угла бани на двор с колодцем, где полуголый дэв поднимал над собой тяжелый чан воды и обливался ею. Вода разбивалась о его тело, как струи водопада о скалы, ткань штанов промокла до непристойности. Ее чешуйчатый проводник услужливо улыбался, указывая рукой на дэва, – вот, мол, вот он, Алактир, – а Мэл чувствовала, как щеки наливаются лиловым огнем. Что ж, подумала она с досадой, отворачиваясь, сама напросилась…

Позже дэв, уже одетый и высохший, пришел в трактир с кувшином закисшего соленого молока, которое оказалось весьма недурным на вкус, хоть и щипало язык.

– Мы закончили сегодня утром, – отчитался он, пока Малврае завтракала за самым чистым столом сыром и хлебом – пришлось смягчить его водой, так зачерствел. – С похоронами.

– Надо же, – буркнула она. Стоило бы отругать его за то, что не справился за день, как обещал, но пререкаться настроения не было. – Значит, скоро уходим отсюда.

Дэв с неловким видом потер свои большие ладони друг о друга.

– Об этом… у меня к тебе разговор.

Малврае прищурилась, откладывая еду.

– Так.

– Позволь взять с собой Ящерку.

– Ящерку? Мутанта?

– Ящерка. Так его зовут. – Алактир указал головой в сторону кухни, откуда выглядывала пара золотых глаз. – Ему здесь больше нет места. Когда люди вернутся… его сдадут искоренителям.

– И мне что, по-твоему, должно быть не плевать? – Мэл сжала губы и вскинула бровь, всем видом показывая, что думать иначе – полный абсурд.

– Послушай, – начал дэв обстоятельно. – Сейчас по округе рыскают церковники. Нам бы не попасться им. А Ящерка знает дорогу к гротам в холмах к востоку от тракта. Через них можно выйти к другой стороне материка, а оттуда на юг, к колдуну. Да, мы сделаем большой крюк и идти придется дольше, но зато не нарвемся на искоренителей. Понимаешь?

– Допустим. – Малврае сложила руки перед собой. – Принуди его своими дэвскими чарами нарисовать нам карту до этих гротов, и все.

– Тебе совсем не жаль его? – с горечью произнес дэв, склонив голову набок. – Он чудом пережил чистки, Малврае. Без помощи он погибнет. Вспомни своего брата, он ненамного его старше.

– Не смей! – рыкнула Малврае, вскакивая из-за стола, стиснув кулаки. – Не смей говорить о нем! Не смей сравнивать!

В трактире стало тихо, только Мэл зло пыхтела, не находя слов от гнева, и Ящерка тихонько скреб ногтями дверной косяк. А потом Алактир вдруг встал перед ней на колени и опустил голову.

– Прошу тебя, госпожа. Пожалуйста. Позволь взять его с собой. Я возьму на себя заботы о нем. Клянусь, что он не доставит хлопот и будет только полезен. Прошу тебя, госпожа моя…

От неожиданности Мэл на мгновение перестала дышать. Еще никогда он не вставал на колени добровольно, никогда не просил так раболепно и не звал госпожой. Он все повторял «госпожа моя», «пожалуйста, позволь», и щеки снова обдало огнем, и что-то еще внутри обдало огнем, и Мэл задышала чаще, не зная, не понимая, что чувствует. Гнев? Да, гнев! Он смеет манипулировать ею, как самый настоящий темный! Напоминать о Хестине! Смятение? Его униженный вид, склоненная голова, покорность в голосе… Смятение и стыд за это чувство.

Под тихую молитву дэва Ящерка вышел из тени кухни, сжимая в грязных пальцах походную сумку. Он смотрел на нее грустно и жалостливо, и через эти желтые глаза она видела милого кудрявого Хестина, она видела маленького испуганного Глевина, храброго Кирина и Триду и всех своих младших, живых или мертвых – не узнаешь теперь. Она не спасла своих мальчиков, но ей предложили спасти чужого.

Мэл с яростью ударила по столу и лишь потом разжала кулаки.

Мутант и правда оказался удивительно полезным.

Во-первых, теперь Мэл могла спать всю ночь, не утруждаясь очередью в дозоре, – его поделили меж собой дэв и Ящерка. Во-вторых, пока дэв охотился за дичью, мутант убегал в лес за ягодами, орехами и грибами. Благодаря этому их рацион стал куда более разнообразным.

Были, конечно, и свои минусы. Несколько раз Мэл, просыпаясь утром, обнаруживала на себе пятнистую руку или обвившийся вокруг ноги изумрудный хвост. А иногда юнец так наглел, что и вовсе прижимался к ее боку и спал так, пока она не просыпалась и не устраивала ему взбучку. К несчастью, Ящерка не уступал ей в ловкости: вмиг взбирался на дерево или скрывался в лесу, кружил там до тех пор, покуда госпожа не успокаивалась. А потом возвращался с дарами – букетиком лесных трав и первоцветов, горстью дикой малины с черникой. Он предусмотрительно оставлял свои дары на камне, а сам отползал подальше, глядел на Мэл жалостливо, понурив плечи, в ожидании – простит ли его жестокая госпожа или нет. Мэл и не думала прощать! Но оставлять ягоды гнить на камне было бы слишком расточительно…

Однажды на привале, пока Алактир перемешивал в котелке варево из грибов и кролика, а Ящерка дремал на гигантском камне, греясь под солнцем, Мэл спросила:

– Почему этот мутант так липнет ко мне?

– Не знаю, – пожал плечами дэв.

– Спроси.

Алактир повернулся к камню и свистнул. Ящерка тут же приподнял голову, как верный пес, и дэв четко и с расстановкой произнес ее вопрос вслух. Мальчик внимательно проследил за его губами, потом улыбнулся и изобразил в воздухе сложную комбинацию жестов руками и пальцами.

– Он чувствует с тобой близость, – сказал дэв, снова возвращаясь к котлу.

– Что? – Мэл скривилась. – Я не мутант!

Алактир закатил глаза и пояснил, будто прописную истину в очередной раз:

– Мы тоже не мутанты, Малврае. Мы божественные. Каждый по-своему.

Мэл смерила улыбчивого Ящерку презрительным взглядом. Какую еще близость он может чувствовать к ней? Они так же далеки друг от друга, как земное ядро от ядра луны. Глупость.

– Какой бог благословил его? – Все-таки спросила она. Богиня обычно не благословляет своих божественных чертами ящериц, но вдруг…

– Бог-Змей. Очень редкое ныне благословение. Змей считается мертвым богом.

Бог-Змей, бормотала про себя Мэл, Бог-Змей… что бы это значило? «Месть – это…» – вдруг вспомнила она слова матери.

Спящий аспид! Это знак? Ох, Богиня, ты посылаешь мне знак?! Я на верном пути? Благость Баладай! Какое счастье!

Все остальное стало казаться неважным. Тяготы пути, необходимость спать практически на земле и есть не из серебряных блюд. Главное – Богиня дала ей знак. Она рядом, стоит за спиной и держит свою божественную руку на ее плече, направляя по нужной дороге. С этого момента Малврае потеплела к Ящерке и иногда даже соглашалась, когда он просился спать вместе с ней. Она стала благосклоннее к дэву, даже похвалила однажды, когда после одной удачной охоты он принес на плечах молодого вепря.

– Осторожнее, госпожа, – ответил он удивленно, сбрасывая тушку у костра, – я ведь так возгоржусь.

Малврае лишь спустя час поняла, что это была насмешка. На том ее благосклонность к пернатому гаду кончилась.

А их путь продолжался. Покинув пустой Велшир, они снова вышли к горам, на юго-запад, но то были уже не горы темных. Низкие, скалистые, поросшие зеленью, они больше походили на холмы, чем на величественный купол Юдоли, испещренный ходами, как шляпка гриба – тоннелями червей. Эти же горы, если верить мальчику-мутанту, обещали путникам спасение. Гроты под ними раньше использовали контрабандисты, пока однажды в период ливней все полости под холмами не затопило вместе с их скарбом. С тех пор о гротах позабыли, а с началом гонений о них вспомнили мутанты.

– У холмов давно нет названия. Их так и зовут – Холмы, – переводил дэв быстрорукую речь Ящерки. – Но раньше… что-что? Повтори… а, да, понял, знаю эту легенду. Сотни лет назад считалось, что это не просто холмы, – это Могильник Змея.

– Бога-Змея? – Мэл прищурилась. – Того самого, что отметил Ящерку?

– Да. По легендам, Бог-Змей был пожирателем мира. Он зародился в мировом ядре, кормился им долгие века и рос, пока не достиг гигантских размеров и не выбрался наружу. Тогда Пастырь поразил его солнечным лучом, Змей упал замертво, но был так тяжел, что его тело не смогли убрать даже боги. Так он и остался здесь, пока не стал землей, пока земля не поросла мхом и скалами. Ящерка говорит, что контрабандисты нередко натыкались на его гигантские кости в глуби гротов, но он много раз бывал там и ничего такого не видел.

И снова Змей. Нет, это все неспроста, думала Малврае, глядя на зеленеющие спины холмов, – как золото солнца обласкивает его хребты, стекая за горизонт, подобно кусочку масла на горячем хлебе. Могильник гигантского змея. Змея, что пожирает ядро мира. О чем этот знак? Странное чувство внутри – понимание. Предчувствие. Предчувствие говорило, что Мэл на верном пути, но разумом она была в смятении. Почему в манускриптах Собора ничего не было сказано об этом Боге-Змее? Участвовала ли Баладай в битве с ним? В манускриптах говорилось лишь о Пастыре, как о вечном солнечном враге. Однако… Бог – пожиратель миров, разве это не серьезный противник, стоящий упоминания? А стоит ли вообще верить легендам наземников?

Малврае глядела в спины своих спутников, продолжающих переговариваться о чем-то словом и языком жестов, и испытывала смятение. Как все непросто. И как просто было дома. Юдоль… Подгорная долина темных была ее колыбелью. Но дитя должно взрослеть и выходить из люльки. Мэл вышла, но чувствовала, что была не готова. А можно ли быть к такому готовым? К палящему солнцу? К ярким краскам? К чужим легендам? К другим богам, людям и мутантам?

Да дарует мне Богиня верную тропу, да не покинет в безтеньи, да будет остер и разящ мой клинок, как взгляд Баладай в ночи…

– Вход в гроты там, – прервал ее мысленную молитву дэв, указывая на каменную щель у подножия холма – Мэл не сразу заметила проход за кустиками цветущего терна. – Там и переночуем, уже темнеет. Возможно, встретим других мутантов… тех, что успели сбежать из Велшира.

– Кто-то успел сбежать? – Мэл поравнялась с дэвом и хмыкнула: – Паршиво же работают ваши искоренители.

– Божественные не первый год живут в гонениях. Привыкли иметь пути отхода.

Мэл посмотрела на тропу под своими ногами.

– И, видимо, хорошо заметают следы.

– Да-а, – протянул дэв, – следов нет. Но они и правда могли их замести.

– Или твой мутант ведет нас в ловушку.

– Нет. Это исключено. Я проверил его даром убеждения. И он не му…

– Ох, да замолкни уже, – буркнула Мэл, протискиваясь в узкий проход грота следом за Ящеркой. – Надоело слушать про мутантов, которые не мутанты. Про бедных несчастных калек, которых притесняет злая церковь. Славься Баладай, научившая своих детей не тратить время на слабых, а сразу же скидывать их в ямы на корм паукам.

– Не удивительно, что вы живете под горой, – едко отвечал дэв ей в спину, – земля бы не вынесла на себе таких бессердечных созданий.

– Значит, ваша земля слаба и Богу-Змею стоило ее сожрать сотни лет назад.

– Ха! Как будто ваша Юдоль – не часть нашего мира. Ах, подожди… вас бы всех, конечно же, защитила Богиня?

– А ты, похоже, не такой уж и тупица! – Мэл с облегчением выскользнула в тень сырого грота, отряхиваясь от налипшего на одежду мха.

Сейчас поганец дэв договорится до еще одной порки магическим хлыстом, и будет ему поделом, думала Малврае, но вместо того чтобы снова дерзить ей, Алактир вдруг крикнул, выскакивая из щели:

– Ящерка! Куда?..

Но мутант уже резко скакнул вперед, к камню, на котором сидела рогатая фигура, закутанная в плащ. Ящерка радостно застрекотал, будто приветствуя, а потом дернул сидевшего за плечо, и тот повалился назад, как большая кукла, скинутая со стула. Ящерка испуганно отскочил в сторону, и Мэл с дэвом не сговариваясь бросились к нему. На камне лежала девушка-мутант, совершенно мертвая. Это Малврае поняла, подержав ладонь над ее ртом. Ни крови, ни царапин…

– Задушена, – констатировала Мэл, откинув ее голову в сторону, – тень от подбородка скрывала синяки в виде сжатой пятерни. – Руками.

– Да войдет Свет во Тьму и станет Тьма Светом, – зазвучало ей в ответ раскатистое эхо из глуби пещеры, – и будет Благость Его.

Кинжалы оказались в ее руках быстрее мысли. Следом обнажил меч Алактир, загоняя Ящерку себе за спину. Но краем глаза Мэл видела, что за ними уже густеют чьи-то тени, а из пещеры впереди мерно отстукивали по камню капли и чьи-то шаги. Щелчок, и во тьме вспыхнул факел, источая запах дыма и освещая человека в длинной белой мантии.

– Здравствуй, ренегат.

Побледневший Алактир медленно опустил клинок.

Не стоило сопротивляться. Их было больше. Целая толпа человеческих мужчин в броне и белых плащах. От их ударов ныло все тело. Чудо, что не потеряла сознание. Чудо или проклятье? Теперь она стояла на коленях, связанная и униженная в самых лучших своих бойцовских качествах. Кто-то из этих ублюдков зарядил ей по голове, и с той теперь было совсем нехорошо. Так нехорошо, что хотелось исторгнуть завтрак прямо под ноги этого любителя входить светом во тьму. Он говорил, и от его голоса в голове будто кто-то стучал по стенкам черепа.

– Рука Пастыря, верно, направляла меня в эти глухие края, раз я встретил тебя, падшее дитя, – напыщенно начал он, а потом добавил просто: – Я-то полагал, ты уже давно где-то издох.

– Хм. – Дэв стоял рядом с ней в такой же унизительной позе и так же умело связан. В отличие от нее, он не сопротивлялся, а потому выглядел куда целее.

Малврае подняла взгляд от каменного пола и тут же об этом пожалела. От золота в одеянии этого человека глаза слепило, как на солнце. Белая мантия, такая белая, будто он только что ее почистил, была вся расшита золотом, вышивка складывалась в неразборчивый витиеватый текст. Когда человек сел, расставив ноги, края длинной мантии разошлись, и под ней Мэл увидела крепкие дорожные сапоги, штаны для езды верхом и кинжал, крепящийся ремнями к бедру. Жрец и воин, значит, но из тех, кто бьет неожиданно, из тени. Если бы не связанные руки, она могла бы…

– Поведаешь старому знакомому, где ты пропадал все эти годы?

– Шатался по борделям и притонам, как и полагается любому падшему.

Человек хмыкнул.

– Похоже, шлюхам удалось привить тебе чувство юмора.

Мэл с трудом преодолела взором снежно-золотое сияние его мантии и посмотрела в лицо. Врага надо знать во всех деталях. Врага хорошо бы запомнить, особенного того, который тебя одолел. Но в его лице не было ничего примечательного, кроме крупного носа, темных глаз и выемки на подбородке. Человек был полностью седым, но не казался слишком старым. Он был коротко острижен, так коротко, что, реши Мэл схватить его за волосы и ударить непримечательной рожей о камни, ничего бы у нее не вышло. Еще одна деталь – мочку его правого уха оттягивала тяжелая золотая серьга, похожая на сургучную печать, сорванную с письма. Странное украшение, если это украшение.

Человек задумчиво постучал двумя пальцами по подбородку и встрепенулся.

– Впрочем, оставим радости воссоединения на потом… Согласно доктрине допроса бывшего верноподданного Пастыря, я заклинаю сим пентаклем, – и он очертил сложенной в горсть ладонью замысловатый круг перед лицом дэва, – этого сына божьего говорить мне правду и только правду, и лишь тронет его речь дрожание лжи, будет пронзен он праведным клинком Его сквозь видимое и невидимое.

Темные глаза человека вспыхнули магическим золотом, и Мэл ощутила силовую волну, что ударилась Алактиру в грудь и прошла сквозь него, но судя по умиротворенному лицу дэва – причинила не боль, а как будто даже облегчение.

– Надеюсь, ты еще помнишь, чем чревата любая попытка солгать мне, юноша?

Алактир кивнул.

– Прекрасно. – Человек закинул ногу на ногу и указал носком сапога на лежащее рядом тело. – Эта добрая женщина сообщила нам, что мутанты любят прятаться в этих гротах во время облав. Те, кто успевает сбежать. По пути сюда ты встречал других еретиков? Кроме этого мальчика, – человек качнул головой в сторону Ящерки, ерзающего в путах по другую сторону от Алактира, – и, – человек посмотрел на нее. Мэл в ответ оскалилась, – подгорной дикарки.

– Нет.

– Следующий немаловажный вопрос – где Косуля?

– Что за Косуля? – Алактир нахмурился.

– Не знаешь ее? – Человек поднял седые брови, словно бы удивился. – Понятия не имею, почему ее называют Косулей. Судя по докладам, она больше похожа на обезьяну, скачущую по деревьям.

Дэв вдруг улыбнулся и едва слышно проговорил:

– Кади…

– Что ты там бормочешь? – Человек вытянул шею. – Погромче, если не затруднит.

Алактир вскинул голову, демонстрируя злую улыбку.

– Я сказал – ее зовут Кади. Кадицея.

– Кадицея, – задумчиво повторил человек, постучав двумя пальцами себе по колену. – Хорошо. Запомним. Чему ты так радуешься?

– Раз ты все еще ищешь ее, значит, не нашел. Этому и радуюсь.

– Хм. Так что ты знаешь об этой Кадицее Косуле? – Носок сапога нетерпеливо задергался, как хвост у змеи.

– Знаю, что уже больше года ничего о ней не знаю.

– Что ты знаешь об Обществе Скверных? О Би-Рам?

– Ничего из перечисленного тобой, магистр, мне незнакомо. – Алактир весь сиял от радости.

Человек пригладил складки штанов на коленях и встал с камня.

– А ведь когда ты спутался с мутантами, мы полагали, что именно ты, наделенный божественной благостью Его, станешь нашей главной проблемой. Печально, что столь выдающегося юношу обскакала какая-то мелкая пегая козочка. В очередной раз разочаровал отца, что ни говори.

Алактир только улыбнулся в ответ, будто человек сделал ему комплимент. Человек хмыкнул и склонился над Мэл, деловито рассматривая ее лицо.

– И что же нам делать с еще одной твоей сучкой?

– Сучка – это та, что исторгла тебя! – прорычала Малврае, подаваясь вперед. Она метила зубами ему в нос, но клацнула воздух – мерзавец успел убрать свое мерзкое человечье лицо.

– Доходчиво, – бесстрастно произнес он и достал кинжал.

– Нет! – Алактир дернулся в путах. – Не нужно убивать! Прошу тебя…

– Какая сентиментальность. – Мужчина постучал лезвием по ребру ладони. – Не стоит, золотой мальчик. В столице у тебя будет полно девок.

– Если убьешь ее, умру и я! Мы… связаны.

Человек снова взглянул на Мэл, его глаза подернулись золотом, и в этот раз волна силы прошла сквозь нее, но в отличие от Алактира ее такое проникновение совсем не обрадовало. Она сильно сжала челюсти, чтобы не выдать и звука боли. Нельзя показывать слабость врагу. Там, где слабость, там и смерть.

– Колдовская случка! Как любопытно. Мне стоит поздравить тебя, юноша. Похоже, ты женат.

– Я вроде как ее раб, – буркнул Алактир.

– Насколько мне известно, у альвов это почти одно и то же. Кто она? Для матриарха слишком молода.

– Она… – Дэв вопросительно посмотрел на Мэл, испрашивая разрешения говорить. Малврае кивнула. Пусть скажет. Ей нечего скрывать. – Она – дочь матриарха. Наследница.

Человек хмыкнул. Только и всего. «Жалкий глупый самец», – с досадой подумала Мэл. Перед ним особа высокого толка. Ему бы склонить голову и немедленно развязать ее! Но вместо этого он лишь выпрямился.

– Высшая знать, хм. Это немного меняет дело. – Человек снова похлопал лезвием по ладони, потом вернул кинжал в ножны и достал из-за пазухи прозрачный кристалл на золотой цепочке. – Надеюсь, ты не будешь против, если мы на время заткнем твою зазнобу. Не хочется всю дорогу до столицы вкушать ее скверну.

– Пастырь мой, Готал, это же…

– Не беспокойся, он ее не убьет. По крайней мере, до тюремной камеры.

Мэл задергалась в путах, жалея, что не может прикоснуться к броши и приказать своему волшебному плащу напасть на врагов, накрыть их магической тенью, пробраться им в рты и заставить задохнуться. Сейчас это было бы так кстати!

Человек коротко кивнул. Один из воинов в белых плащах схватил ее за волосы и заставил запрокинуть голову, крепко удерживая в таком унизительном положении. Острие кристалла приближалось к ее лбу, как ритуальный нож к жертве, оно еще не коснулось ее, но Мэл уже ощутила кожей жжение. Человек коротко замахнулся и вонзил кристалл в ее лоб. Жгучее золото залило взор, и разум Малврае стал гаснуть в этом сиянии. Последнее, что она услышала, прежде чем пасть в беспамятство, был истошный вопль Алактира:

– Ящерка! Нет!..