В тот же день Сергей Николаевич запросил в Центре общественных связей, у руководства ветеранских организаций и в кадрах ФСБ данные на писателей и журналистов из чекистской среды. Бывших сотрудников Пятого управления он отбросил сразу, эти ушлые, конъюнктурные ребята давно продали душу дьяволу.

В представленных ему списках он обнаружил для себя много интересного. Оказалось, что в рядах КГБ и ФСБ работало немало талантливых личностей, там наряду с писателями, журналистами, сценаристами и даже экстрасенсами были и настоящие ученые с мировыми именами, которые до сих пор работали в правительственных учреждениях, в ВПК, вузах и Академии наук. Среди них он увидел несколько фамилий своих старых знакомых, с которыми сейчас встретился бы с удовольствием.

На следующий день в Культурном центре на Лубянке состоялась встреча руководства ФСБ с бывшими и действующими чекистами, представителями творческих профессий. На встречу пришли тридцать восемь человек. «Тридцать восемь попугаев», – сострил кто-то.

Сидящие за столом президиума коротенько, минут на тридцать, рассказали об оперативной обстановке. Противник (особенно партнеры по «перезагрузке) активизируется, плетет козни и стремится затруднить процесс модернизации в России. Надо усилить работу по патриотическому воспитанию населения, и в этом руководство ФСБ рассчитывает на вас – активных творческих работников. Надеемся, что вы также не потеряли навыков борьбы с идеологическими диверсиями противника, так раньше называлось это направление деятельности.

Ветераны спецслужб молча кивали головами в знак согласия и одобрения, хотя у некоторых мелькали невеселые мысли о том, что результат их прошлой борьбы с подрывной пропагандой Запада оказался отрицательным. Хотя проигрыш одного сражения еще не окончательное поражение в войне. Холодная война продолжается, и, кажется, градус противостояния растет.

Креативные писатели обещали писать и выступать в СМИ и хотели бы получить возможность доступа к архивам КГБ, но им ответили, что постараются помочь, хотя доступ к архивам очень ограничен.

Вечером Сергей Николаевич заглянул в Союз писателей и застал знакомую картину. В ЦДЛ за дружеским столом сидела живописная группа из трех творческих личностей, которые, кроме литературного труда, не чужды были занятий политикой.

Сергей Николаевич дружески махнул рукой и подсел за их стол.

– Читали, что ЕСПЧ признал Ходорковского уголовным, а не политическим преступником? – осведомился он для затравки.

– Ты что, защищаешь Ходорковского? – немедленно отреагировал бывший коллега-контрразведчик Степан Ткаченко, который, уйдя на пенсию, написал и издал около десятка книг чекистско-детективной тематики.

– Упаси Бог! В свое время мне предлагали возглавить в ЮКОСе службу безопасности. Сулили золотые горы, но я отказался… Хотя многие наши знакомые там поработали и разбогатели. А сейчас – кто убит, кто в тюрьме, а кто-то вовремя ушел от олигарха и старается забыть о том периоде своей жизни… – успокоил его Поминов.

– А просто я не люблю, когда играют в одни ворота. Это нечестно и некрасиво… По мне, во всем должно быть равновесие. По крайней мере, к нему надо стремиться! В юности я прочитал в «Трех товарищах» Ремарка, как еврей учил одного из героев: «Я стараюсь всё уравновешивать, выкурил сигару – съешь яблоко!» Поэтому я всегда на стороне националистов и скинхедов, с оговоркой, что нельзя убивать невиновных, но всегда надо давать отпор обнаглевшим представителям другой национальности, веры и образа жизни, когда они попирают твои права, честь и достоинство. Иначе они неизбежно уничтожат тебя, не только как личность, но и как человека вообще… – не унимался Ткаченко.

– Я не захожу столь далеко, но сам постоянно голосовал за КПРФ, хотя на сто процентов был уверен, что они никогда не победят на выборах, – вступил в разговор пожилой литератор с вислыми седыми усами. – Я знал, что справедливости не добьюсь, но зато немного склоню чашу весов в нужную сторону…

Поминов лично не был знаком с ним, но слышал, что он весьма авторитетен во всех писательских организациях, хотя в последние годы и не занимает руководящих постов.

– Вы знакомы? – поинтересовался Ткаченко у Поминова.

Поминов неопределенно пожал плечами.

– Это мой коллега по Союзу писателей, а это, – Ткаченко указал на Поминова, – мой коллега по прежней работе.

– Для того чтобы быть политиком, надо уметь не только убеждать, но и принуждать. Власть дает не только свободу для себя, но и возможность применять насилие к другим людям, – продолжил развивать свою мысль Чернышов.

Сергей Николаевич не сомневался, что услышит от русских писателей именно такую точку зрения на ситуацию. «Если дальше послушать о политике министров-либералов в социальной области и в экономике, то выражения будут состоять в основном из ненормативной лексики», – подумал он.

Патриотическая оппозиция, критикуя российскую власть, подчас остро и нелицеприятно, продолжает основные свои надежды на возрождение великой России связывать с ВВП.

Как в ЦДЛ заметил один из секретарей московской организации Союза писателей:

– Путин не всегда выполняет свои обещания и никогда не берет за это ответственность на себя. Он ничего не обещает от себя лично, не говорит, что из планируемого будет делать сам. Если чиновники еще как-то ответственны перед своими начальниками, то министры, глава правительства и президент в современной России не отвечают ни перед кем, даже перед Богом.

Даже Обама в проекте бюджета на 2012–2013 годы предусматривает сокращение дефицита бюджета на 1 трлн долларов, ВВП – на 5,5 % и повышение налогов на богатых более чем на 30 %. В это время Россия по уровню социального неравенства стоит на одном из первых мест в мире. На втором месте по числу долларовых миллиардеров и в первой десятке по числу бедных. Не случайно в России на 100 тысяч человек приходится 38 самоубийств.

90–95 % прибыли российских естественных монополий идет на выплаты дивидендов акционерам и зарплат топ-менеджерам. Необходимы реприватизация и ренационализация собственности.

Наслушавшись этих рассуждений, да под водочку, да с матерком, Сергей Николаевич возвращался домой невеселый. Он и сам знал о положении в стране не меньше своих собеседников. Но он знал об этом по роду службы из различных оперативных источников, а эти люди знали об этом из реальной жизни и болели за все сердцем и душой.

«Об этом я докладывать наверх пока не буду, – решил он, – там и сами многое знают, а что не знают, того знать не хотят. Жизнь заставит, будут слушать голос народа, только, чтобы не получилось опять, как в 1991 году». Он также знал, что в современной России все большие начальники искренне верят, что достаточно им отдать распоряжение и подчиненные тут же бросятся исполнять его, хотя на самом деле было наоборот.

В низах коррумпированные чиновники, получив суровую команду сверху, кожей чувствовали, что исполнение её выйдет им боком, и всем своим изворотливым умом немедленно начинали искать лазейки, как не исполнять это указание или исполнить, полностью извратив его суть. Они знали, им за это ничего не будет. А если правосудие попытается ущемить их шкурные интересы, то у них уже давно заготовлен запасной аэродром в Европе, где в офшорах надежно спрятаны миллионы.