В середине девяностых контрразведка, хотя и с запозданием, сделала выводы из провалов в противоборстве с иностранными «партнерами» и активизировала свою деятельность. В ФСБ оставались профессионалы, не забыты были традиции, повысилось внимание со стороны руководства страны к деятельности контрразведчиков.
Разведка, несмотря на крупные провалы, тоже действует. К счастью, о её сегодняшних успехах мы не знаем и, возможно, не узнаем никогда. Но то, что они есть, сомневаться не приходится. Об успехах разведки мы можем догадаться только по тому, как Россия укрепляет свои позиции и авторитет в международных делах. А это несомненно.
И всё-таки о предателях, о причинах и следствиях провалов. Как это могло произойти? Для этого придется ответить на ряд конкретных вопросов:
– Кем был изменник Родине до того, как встать на преступный путь, – его семья, образование, служебное положение, мировоззрение, связи на службе и вне её, его интересы, увлечения, мечты?
– Что послужило побудительным мотивом к предательству?
– Каковы реальные основы вербовки, характер отношений с иностранной разведкой?
– Как он попал в поле зрения контрразведки – это была наводка от агента в иностранных спецслужбах, он попался в процессе операций по связи с вражеской разведкой или был выявлен контрразведкой аналитическим путем по признакам шпионажа?
– Какой ущерб он нанес своей деятельностью?
– Как оценена деятельность шпиона иностранными разведками и государством, и какое наказание он понес в собственной стране?
– Успехи и просчеты в работе руководства разведки и контрразведки в ходе выявления и пресечения шпионской деятельности «крота»?
Число таких вопросов бесконечно, но раз не подлежит сомнению, что противоборство спецслужб России и Запада во всех областях является реальностью и оно будет продолжаться, искать ответы на эти вопросы придется. Остаются реальными и измены сотрудников российской разведки. Их вероятность в будущем также не исключается. Как говорится – кто кого!
Обычно досконально исследуют объективную и субъективную стороны преступления предателей следователи, и в особенности суд, но для сотрудников ФСБ, отвечающих за выявление и пресечение государственной измены, надо знать ответы на эти вопросы «до того».
Поэтому вопросы из прошлого и настоящего деятельности спецслужб были и будут актуальными всегда.
Контрразведчики подсказали Чернышову, что для лучшего понимания ситуации в семидесятые – восьмидесятые годы надо копнуть чуть глубже. Например, изучить подробности измены Родине таких перебежчиков из советской разведки, как Анатолий Голицын и Носенко. Оба не были банальными предателями. Они изменили Родине отчасти по идейным, отчасти по личным мотивам, хотя к этому оказались примешаны также амбиции и корысть…
Голицын умышленно или по стечению обстоятельств сумел навязать ЦРУ идею о том, что американская разведка недооценивает масштабы проникновения агентуры КГБ в американские спецслужбы. ЦРУ с одобрения руководства США занялось тотальной «охотой на ведьм» в спецслужбах и органах власти не только в Америке, но и у союзников по блоку НАТО, что дезорганизовало их работу на 15 лет.
Предатель Носенко пытался убедить ЦРУ, что Голицын сам двойной агент. Однако измена Родине стоила Носенко 4 года пыток в застенках ФБР и ЦРУ, хотя затем привела к увольнению многих руководителей американской разведки.
В связи с этим у Чернышова зародились сомнения, так ли однозначно всё было и с самыми известными шпионами-предателями – Пеньковским и Поляковым. Кто они в действительности? Иностранными шпионами и предателями родины – это несомненно, но их личности, обстоятельства и мотивы предательства? Как говорится, дьявол прячется в деталях…
Евгений Евгеньевич обратился к этим самым типичным представителям, которые, тем не менее, отличались яркими особенностями. Он стал собирать материалы самостоятельно, беседовал с чекистами и разведчиками, с коллегами-писателями и журналистами. Его рабочие блокноты и папка с подборкой материалов по теме росла стремительно, хотя до ясности в этом вопросе было далеко. Однако некоторые особенности уже вырисовывались.
О полковнике ГРУ Олеге Пеньковском контрразведчики рассказали ему:
– перспективный офицер-разведчик, закончивший войну с пятью орденами;
– имел солидных родственников и связи в руководстве Минобороны, в числе которых – главный маршал артиллерии Варенцов и начальник ГРУ генерал армии Серов и тесть – начальник политуправления Московского военного округа генерал-лейтенант Гапанович, генерал армии Пеньковский, якобы дядя шпиона – командующий войсками Дальневосточного, затем Белорусского военных округов, с 1964 года был заместителем министра обороны по боевой подготовке, с 1968 года – военный инспектор-советник Группы генеральных инспекторов;
– в 1939–1943 годах Пеньковский был политработником, в 1942–1945 годах – офицер по особым поручениям Военного совета округа и адъютант командующего артиллерией фронта;
– в 1949–1953 годах обучался в ВДА, в 1953–1962 годах служил в ГРУ, в том числе был и.о. резидента ГРУ в Турции;
– был завербован англичанами в 1958 году с учетом отрицательных моральных качеств – злоупотребление алкоголем, неразборчивые связи с женщинами, жадность к деньгам, зависть и завышенная самооценка;
– сначала работал на английскую разведку МИ-6, затем передан на связь ЦРУ;
– попал в поле зрения контрразведки во время передачи шпионских сведений жене американского дипломата-разведчика;
– нанес огромный ущерб обороноспособности страны, раскрыв данные о строительстве РВСН и ПВО страны;
– его отец был белогвардейским офицером, погибшим в Гражданскую войну.
Казалось бы, картина полная и ясная – воевал, служил, успешно рос по службе, а когда карьера застопорилась, а амбиции возросли, сломался – решил сменить советских высокопоставленных покровителей на служение западным спецслужбам и получить «тридцать сребреников» ценой предательства.
Однако в последнее время появилась модная тенденция – подвергать сомнению очевидные факты прошлого и выдвигать новые парадоксальные версии. Предполагается, что Пеньковский (сознательно или его использовали втемную) послужил проводником стратегической дезинформации – создать у США преувеличенное представление о мощи РВСН (как вариант, наоборот – о том, что советские ракеты с ядерными боеголовками на Кубе будут боеготовы только через год), чтобы не допустить развязывания Америкой мировой ядерной войны.
В подтверждение версии приводятся следующие аргументы.
Теоретически такая дезинформация была возможна, и примеры такой дезинформации в истории спецслужб были. Например, Рихард Зорге ввел в заблуждение руководство Японии о мощи Красной Армии на Дальнем Востоке, что подтолкнуло японцев к нападению на Пёрл-Харбор и тем самым предотвратило войну Японии с СССР.
Тем более что бывший председатель КГБ Семичастный говорил, что советская контрразведка в последние месяцы перед арестом следила за Пеньковским и вела игру с ЦРУ, «подсовывая Пеньковскому какую-нибудь туфту, чтобы у американцев голова шла кругом. И он это все им передавал. И они принимали это за чистую монету и платили ему такие премии, что становилось ясным: клюнули! И на ответные меры соответствующие финансы вбухивали…». Это полностью противоречит официальной версии на суде. Или позже Семичастный выдавал желаемое за действительное? Четкого ответа на этот вопрос Чернышов для себя сделать не смог.
В этом случае не исключено, что Пеньковский с реальными предпосылками стать предателем оказался жертвой стечения обстоятельств, если не знал о своей роли, и даже патриотом, если пошел на вербовку сознательно, по заданию КГБ.
Согласно официальным данным, Пеньковский был расстрелян 16 мая 1963 года – через 2 дня после окончания суда. Варенцова и Серова разжаловали до генерал-майоров, Гапановича уволили.
Серов в свое оправдание сообщил, что в апреле 1962 года начальник военной контрразведки генерал Гуськов ознакомил его со справкой по Пеньковскому, и он пообещал помогать чекистам в его разработке. Одновременно Серов дал указание начальнику Управления кадров ГРУ, чтобы тот вызвал Пеньковского и объявил, что в связи с отсутствием перспективы использования его надо уволить из ГРУ.
В мае Пеньковский был вызван в кадры, где ему предложили перейти на преподавательскую работу. Пеньковский отказался. После этого к Серову пришли сотрудники КГБ и попросили не переводить предателя из ГРУ, чтобы не сорвать разработку, ссылаясь на записку КГБ по этому вопросу, направленную в ЦК.
Однако если Пеньковский действительно был расстрелян, то власть почему-то отнеслась лояльно к его семье. Действительно, не только советский суд, но и российские спецслужбы в случае с Пеньковским оказались по отношению к его семье самыми гуманными в мире.
Семичастный свидетельствует: «Позже я приказал оставить семье не то половину, не то какую-то очень большую сумму денег из тайника, потому что остальные члены семьи (его мать, жена и дочь) оказались порядочными людьми, которые совершенно не были в курсе его предательства. Чтобы они не страдали, мы немедленно перевели дочь в другую школу и переселили семью в другое место. Мы боялись за дочь, потому что девочка могла психологически не выдержать возникшего напряжения и внезапной отчужденности среди школьников. Потом и фамилию заменили, чтобы не висело над ними проклятие сына, мужа и отца-предателя. А женой Пеньковского была дочь не кого-нибудь, а начальника политуправления Московского военного округа генерала Гапановича».
Гапанович в годы Великой Отечественной войны хорошо знал Хрущева – оба были начальниками политуправлений фронтов. В 1963 году дочь Пеньковского Наташа под фамилией Гапанович поступила на филологический факультет МГУ, а после его окончания была зачислена в штат ПГУ КГБ (внешняя разведка). Жена Пеньковского работала редактором в издательстве иностранной литературы, в котором под прикрытием также обитало немало разведчиков.
Предательство Пеньковского, как бы случайно, совпало с Карибским кризисом, когда человечество оказалось на грани ядерной войны. Тогда СССР разместил на Кубе ракеты с ядерными боеприпасами, в Америке началась паника, и президент США Кеннеди заявил о небывало жестких ответных мерах. И именно в этот день – 22 октября – был арестован Пеньковский.
В начале шестидесятых годов противостояние СССР и США шло по нарастающей, и в этом активную роль играли спецслужбы. 12 апреля 1961 года Юрий Гагарин первым в мире полетел в космос. Хрущев в эйфории от этой победы 17 апреля объявил Западу ультиматум по Берлинскому вопросу, а уже 20 апреля Пеньковский в отеле «Маунт-Роял» вышел на контакт с английской разведкой.
Выглядит несколько странным, что Пеньковский восемь месяцев настойчиво шел напролом, пытаясь предложить свои услуги разведкам США, Канады и Великобритании. За это время он шесть раз инициативно выходил на контакты с иностранцами, пять раз пытался передать им секретные документы и трижды посещал номера иностранцев в гостиницах для интуристов, находящихся под постоянным наблюдением КГБ.
До этого, во время работы в Турции, Пеньковский на всех дипломатических приемах пытался бескорыстно ознакомить сотрудников западных спецслужб со сведениями о планах СССР на Ближнем Востоке. Но все разведки дружно отказались от его услуг, заподозрив подставу. Странный непрофессионализм и авантюризм для сотрудника ГРУ, прошедшего войну.
По другим данным, Пеньковский жив, потому что выполнял роль дезинформатора спецслужб Англии и США и успешно выполнил свою задачу. Для придания абсолютной достоверности «оперативной игре» был разыгран спектакль с судом и приведением приговора о смертной казни в исполнение.
На Западе не все поверили представленным доказательствам по делу Пеньковского. Главному военному прокурору Горному пришлось даже выступить с официальным опровержением:
«Бульварные газеты Запада идут на чудовищную ложь и фантастические измышления – английская реакционная газета “Санди телеграф” 19 мая писала: “Западные официальные лица в Москве считают, что смертный приговор Олегу Пеньковскому – чистейшая липа. Как выразился один дипломат, казнь Пеньковского “состояла в том, что его паспорт уничтожили, а взамен ему выдали другой”. Это сообщение – бесстыдная газетная липа. Пеньковский мертв. Приговор приведен в исполнение… Он встретил смерть, как презренный трус».
Фактом тем не менее остается то, что КГБ, конкретно – Первый отдел военной контрразведки, при оперативной разработке Пеньковского действовал исключительно профессионально. Шпион был выявлен, разработан и обезврежен быстро, а иностранные разведки в лице американского ЦРУ и английской МИ-6 были переиграны КГБ.
В США, Великобритании и России архивы по делу Пеньковского засекречены.
На основании изложенного можно было сделать вывод, что разведчик ГРУ полковник Пеньковский, несмотря на участие в ВОВ, где он был награжден пятью боевыми орденами, наличие высокопоставленных родственников и знакомых и хорошую карьеру, оказался отъявленным негодяем и предателем абсолютно по всем статьям. За что был разоблачен и заслуженно расстрелян. Но все-таки дело это темное и вопросов больше, чем ответов, даже ущерб от его деятельности не поддается однозначной оценке. Следовательно, пока дело Пеньковского не будет рассекречено, точка не поставлена, сделал пометку в своем досье Евгений Чернышов.
Двадцать лет спустя начальник Первого отдела ВКР генерал Кондратов и полковник Ткаченко лично принимали участие в разработке и аресте генерал-майора ГРУ Полякова, работавшего на американскую разведку с 1961 по 1986 год. Он выдал 19 советских нелегалов, более 150 агентов-иностранцев, раскрыл принадлежность к ГРУ и КГБ около 1500 офицеров разведки.
Писатель Чернышов, изучая историю этого вопроса, занес в свой блокнот немало записей об этом «бриллианте» американской разведки Полякове:
– участник ВОВ, награжден орденами, закончил разведывательный факультет Академии им. Фрунзе и курсы Генштаба;
– его покровитель – начальник Управления кадров ГРУ генерал-лейтенант Изотов – бывший сотрудник ЦК КПСС;
– с 1950 года Поляков офицер ГРУ, сотрудник советской миссии в ООН (где успешно осуществлял операции по связи с нелегалами), вскоре повторно направлен в США заместителем резидента, затем работал в Бирме и Индии;
– не принял хрущевскую оттепель и предание забвению сталинских идеалов (серьезная причина для диссидентства, но не для предательства);
– был жаден до денег, обидчив и завистлив;
– считал, что его способности недооценивают начальники;
– во время работы в США получил отказ от руководства резидентуры в материальной помощи при проведении операции сына в Нью-Йоркской клинике, и сын вскоре умер;
– в 1961 году лично предложил услуги по сотрудничеству ФБР под псевдонимом «Топхэт» («Колокол»). Снабжал США политической и военной информацией стратегического характера. Информация о принципиальных разногласиях в советско-китайских отношениях позволила США сблизиться с Китаем, а данные о 5000 программ по использованию западных технологий для оборонных программ СССР заставили американцев ужесточить контроль за продажей военных технологий;
– в должности секретаря парткома ГРУ генерал Поляков продолжал активно сотрудничать с ЦРУ.
В итоге, после двадцати пяти лет шпионской деятельности, в 1986 году по наводке Эймса он был разоблачен и арестован. В 1988 году по решению суда расстрелян.
Действия контрразведки по его выявлению и разоблачению трудно оценивать однозначно. Он вел шпионскую деятельность в ГРУ в течение двадцати пяти лет, выдал противнику столько секретов, что хватило бы на сотни рядовых агентов. К чести сотрудников Первого отдела ВКР, они его «дожали», разоблачили и арестовали, а правосудие вынесло суровый приговор. Это можно охарактеризовать как «гол престижа» в проигранной игре.
В ходе следствия выяснились интересные подробности. Стремясь объяснить причины своей измены Родине, генерал Поляков заявил:
«В основе моего предательства лежало как мое стремление где-нибудь открыто высказывать свои взгляды и сомнения, так и качества моего характера – постоянное стремление к работе за гранью риска. И чем больше становилась опасность, тем интереснее становилась моя жизнь… Я привык ходить по острию ножа и не мыслил себе другой жизни». Впрочем, верить тому, кто столько лет предавал всех подряд, нельзя.
На основании изложенного можно сделать вывод, что с самым высокопоставленным предателем из числа разведчиков ГРУ генералом Поляковым, резидентом и секретарем парткома ГРУ, 25 лет шпионившим на ФБР и ЦРУ и нанесшим колоссальный ущерб безопасности Родины, всё абсолютно ясно. Он был не согласен с некоторыми аспектами внешней и внутренней политики, проводимой Хрущевым и руководством страны, в том числе разоблачение культа Сталина, а невнимательность руководства ГРУ к его просьбе о выделении денег на лечение сына, который из-за этого умер, породила обиду и подтолкнула его к предательству. Он после этого настолько осознанно и последовательно стремился нанести ущерб безопасности страны, что в момент реальной угрозы разоблачения сознательно отказался от бегства за границу и продолжал работать на американскую разведку до конца.
Неужели только элементы авантюризма и стремление к риску можно считать единственными и достаточными мотивами для объяснения его преступной деятельности? Здесь у Чернышова тоже оставалось больше вопросов, чем ответов.
Помощник военного атташе майор Анатолий Филатов был завербован ЦРУ во время командировки в Алжир. Филатов – типичный «крот», которого иностранные спецслужбы заманили в свои сети при посредстве банальной «медовой ловушки».
Однажды на улице рядом с ним остановилась автомашина, и красивая молодая особа предложила его подвезти. Женщины умеют соблазнять, особенно если это является их профессией. За полчаса знакомства очаровательная американка полностью околдовала Филатова и предложила помочь русскому дипломату в поиске книг по этнографии. Филатов согласился, и они договорились о встрече.
Покорив такую женщину, Филатов вырастал в собственных глазах. О возможных последствиях он тогда всерьез не задумывался. А зря. В жизни за всё приходится платить. Причем разведчик платит неизбежно.
Следует отметить, что Филатов в аппарате военного атташе числился на технической должности, поэтому не пользовался дипломатическим иммунитетом.
Первые же его интимные контакты с агентом ЦРУ «Нади» фиксировались американской разведкой на видео. Сотрудники резидентуры ЦРУ собрали данные на Филатова, в том числе и по предыдущей командировке в Лаос. Оценив, что он падок на интимные связи с женщинами, тщеславен, жаден и вдобавок труслив, резидент ЦРУ доложил в Лэнгли, что планирует осуществить вербовку, не откладывая. Он был полностью уверен в успехе и вскоре получил согласие центра.
В случае с Филатовым американцы отошли от стандартной схемы: немедленно предъявлять объекту вербовки компроматериалы, шантажировать его и склонять к вербовке, иногда с применением силы. Они прервали его встречи с Надей, намекнув на их продолжение и возможность заработать много денег, и дали ему время на размышление, рассчитывая, что его жадность и страх разоблачения должны были сыграть свою роль. Это был классический прием постепенного втягивания.
Когда сотрудник ЦРУ на дипломатическом приеме незаметно вручил ему визитную карточку с адресом и предложил встретиться вечером в субботу, он еще мог доложить о случившемся своему руководству или офицеру безопасности посольства, мог просто не прийти на встречу. Но он встретился с сотрудником ЦРУ Кейном, где у них состоялся откровенный разговор.
Спустя несколько встреч Филатов дал подписку и начал сотрудничать. И американцы провели с ним полный курс обучения шпионскому ремеслу, не пренебрегая и психологической обработкой. Подчеркивали важность его работы с ЦРУ, его способности, поощряли материально. Одновременно готовили агента «Алекс» к предстоящему возвращению в СССР и работе в новых условиях.
Попытка Филатова прекратить отношения с ЦРУ была жестко пресечена Кейном:
– Об этом не может быть и речи. Работать с нами вы будете. Слишком далеко зашли наши отношения. Вы передали нам столько секретной информации, что пути назад у вас нет!
Филатов вынужден был согласиться на продолжение сотрудничества. Незадолго до отъезда из Алжира американцы поменяли Филатову куратора. Им стал Майкл Джеферсон, который снабдил Филатова шпионской экипировкой и всеми необходимыми инструкциями.
Он единственный из всех шпионов, приговоренных к ВМН, не был расстрелян. По личному указанию Андропова высшая мера наказания для него была заменена на 15 лет строгого режима. Он отбыл этот срок полностью и живет в России в глухой деревне Жуковка, в ста километрах от Саратова (вот уж точно – «в глушь, в Саратов»), получает мизерную пенсию и ведет натуральное хозяйство.
С ним волею судеб у полковника Ткаченко, который вел разработку Филатова, состоялась закономерная (?) встреча через много лет там, в глуши саратовских степей…
С Филатовым так же, как и с Поляковым, многое было ясно – только диагноз с точностью до наоборот – это был неопытный молодой разведчик ГРУ, впервые выехавший за границу и пойманный иностранной разведкой в банальную «медовую ловушку». Ущерб от его предательства был небольшой, но наказание суровое, правда, расстрел ему вскоре заменили на 15 лет заключения, который он отбыл полностью. Простой и наглядный пример-предостережение для дураков. Однако позже так же поступил его коллега из ГРУ полковник Бохан, и не только он.
Зато о Сметанине Евгений Евгеньевич Чернышов после года работы над книгой, казалось, уже знал абсолютно всё:
– грамотный разведчик, выходец из многодетной рабочей семьи, в начале службы стремился любой ценой сделать хорошую карьеру и имел все перспективы для дальнейшего роста;
– однако стремление во что бы то ни стало «выбиться в люди», стать богатым и сделать карьеру с помощью высокопоставленного политработника, не считаясь с интересами коллектива, толкнуло его на путь предательства;
– польстившись на увиденное на Западе, он не только сам предложил свои услуги ЦРУ и потребовал за это сразу очень большие деньги, но и втянул в шпионскую деятельность свою жену (беспрецедентный случай!);
– выдав ЦРУ данные о деятельности резидентур ПГУ, КГБ и ГРУ в Лиссабоне, а также об известных ему агентах, завербованных советской разведкой в Португалии, Сметанин нанес большой ущерб деятельности разведки;
– он единственный из всех предателей в советской разведке, кто обучил и заставил жену добывать материалы, интересующие американскую разведку;
– он был расстрелян, а его жена получила 5 лет тюрьмы за соучастие в его шпионской деятельности;
– принято считать, что первоначально достаточно точную наводку на шпиона в лиссабонской резидентуре, которым оказался Сметанин, дал завербованный ПГУ КГБ сотрудник ЦРУ Эймс.
Пикантной особенностью шпионской карьеры Сметанина стала почти абсолютная идентичность его судьбы с Эймсом. Когда Сметанин инициативно пришел с предложением сотрудничества за 360 тысяч долларов к американцам, в то же самое время Эймс пришел в советское посольство и предложил свои услуги в обмен на 50 тысяч. Правда, в итоге Сметанин заработал чуть больше 300 тысяч, а Эймс – 2 миллиона долларов. Оба они были преданы другими шпионами. Сметанина сдал именно Эймс, а Эймса – сразу несколько негодяев из СВР.
Сметанина расстреляли, а его жене дали пять лет тюрьмы, Эймса приговорили к пожизненному заключению, потому что в этом штате была отменена смертная казнь, а его жене тоже дали пять лет. Ирония судьбы. Оба на следствии рассказали всё о своей деятельности, правда, Эймс сумел найти хоть какое-то оправдание своему падению, а Сметанин врал, старался обмануть и запутать следствие, но в итоге рассказал всё…
Контрразведка в процессе выявления и пресечения его шпионской деятельности действовала по-разному. Контрразведчики в посольстве СССР в Португалии просмотрели момент вербовочного подхода к Сметанину и недостаточно остро среагировали на первые признаки его шпионской деятельности. Первый отдел военной контрразведки, получив сигнал о возможной вербовке сотрудников ГРУ за рубежом, достаточно оперативно вышел на конкретных подозреваемых лиц. Четко и эффективно был проведен этап разработки и пресечения шпионской деятельности Сметанина.
Вместе с тем на этапе задержания из-за недооценки профессионализма шпиона он на несколько дней полностью выпадал из поля зрения контрразведки, что создало нервозность в работе и могло иметь негативные последствия.
Со Сметаниным в основном тоже всё было ясно – это способный молодой офицер, который использовал все доступные ему возможности, чтобы сделать успешную карьеру, но, оказавшись за границей, вдруг понял, что есть способ быстро получить всё, о чем мечтал, – богатство и известность (славу), а то, что ценой этого должно было стать предательство, его не только не смутило, наоборот, подтолкнуло к тому, чтобы решительно сжечь мосты.
Сметанин – циничный рафинированный изменник Родины, захотевший стать шпионом, разбогатеть на предательстве, чтобы потом жить на Западе. Он – очень примитивный в своих желаниях и поступках образец презираемого всеми, в том числе и хозяевами американцами, предателя – к такому выводу пришел Евгений Евгеньевич.
Но что-то вновь и вновь заставляло писателя возвращаться к трагической фигуре этого шпиона. Незримые нити как бы соединяли Сметанина с десятками тех, кто встал на аналогичный преступный путь до него и после. Что же?
Опытный разведчик ГРУ полковник Васильев, выехавший в загранкомандировку накануне увольнения в запас, аналогично Сметанину инициативно предложил услуги американской разведке, чтобы обеспечить себя материально перед уходом на пенсию. Ценой за предательство стал расстрел. Единственно, что отличало его от Сметанина, – это абсолютно честная жена, которая ничего не знала о двойной жизни мужа. Это был предатель и старый дурак, хотя теперь всё это в прошлом…
Первый отдел военной контрразведки провел его оперативную разработку, что называется, без сучка без задоринки, быстро и результативно. Виктор Дмитриев также участвовал в этой операции, за что был награжден телевизором.
Евгений Евгеньевич показал свои заметки знакомому генералу из Службы внешней разведки Старостину. В конце девяностых у многих ветеранов и действующих сотрудников российских спецслужб проснулся интерес к творчеству. Десятки полковников и генералов ФСБ, СВР, других силовых и правоохранительных органов написали по одной-две книги и стали членами Союза писателей России. Чернышов был знаком с некоторыми из них.
Старостин внимательно прочитал записи и, подозрительно взглянув на него, проворчал:
– Да, Евгений Евгеньевич, с тобой надо держать ухо востро. Ты не только многое из услышанного тобой в случайном разговоре фиксируешь, но и анализируешь…
– Беру пример с Шерлока Холмса и его ученика писателя-шпиона Флеминга: мои помощники – индукция плюс дедукция, а также изучение опыта профессионалов разведки, к которым я не принадлежу, но имею честь быть знакомым с лучшими представителями…
Старостин, довольный хитрой лестью, улыбнулся, но ход мысли не потерял:
– Так вот, дорогой мой писатель, ты сумел подметить несколько очень важных особенностей и тенденций в мутном болоте предательства, в которое мы довольно глубоко погрузились, начиная с горбачевской перестройки…
– Этого не видит только слепой! – заметил Чернышов.
– А вот тут ты ошибаешься. Этого не видят те, кто не хочет это признавать, а таких немало. Но я о сути – ты четко подметил причины и новые тенденции, а это опасные выводы, – глубокомысленно заметил генерал.
– И что из этого следует? – поинтересовался Чернышов.
– Продолжай писать свои заметки… в стол, – последовал ответ.
– Удивил! Я только и занимаюсь в последнее время тем, что пишу в стол, – констатировал седоусый писатель.
– А я не могу понять, что случилось с нашей разведкой, – с обидой произнес генерал, – ведь за годы советской власти в стране много чего было – репрессии и великая победа над фашистской Германией, холодная война и брежневский застой, но во все времена у нас были самые эффективные спецслужбы в мире и самая сильная разведка. Что происходит сейчас? Ну, предателей я понять могу, об этом неплохо сказано в твоих заметках, но как понять, кто такой Калугин – предатель, завербованный ЦРУ агент, диссидентствующий демократ или обыкновенный карьерист, для которого не существует нечего святого?
– Это вопрос ко мне? – поинтересовался писатель, хотя отлично понимал, что генерал разведки задал риторический вопрос самому себе.
– Это вопрос ко всем. Вот сейчас Калугин живет в США. Здесь его считают предателем, но в отношении него ни одно обвинение официально не доказано. Когда агент ФБР Кук инициативно «подставился» Калугину в 1959 году и подсунул ему «дезу» о твердом ракетном топливе, которая нанесла СССР ущерб на сумму свыше 60 миллионов рублей, разоблачить Кука, как подставу, ФБР, КГБ не удалось. Знал Калугин об этом и был завербован ФБР или только догадывался, но скрыл сомнения из карьеристских побуждений, неизвестно.
Есть версии, что на его совести также убийство двойного агента Ларка, совершенное Калугиным и сотрудниками ЦРУ в конце 1975 года в Вене, выдача американцам чехословацкого разведчика-нелегала Карела Кэхэра в 1976 году, работавшего в советском отделе ЦРУ, а также Липки в 1967 году, Трофимова и Джона Уокера в 1983-м. Возможно, он причастен и к разоблачению Эймса. Но это только подозрения и версии, хотя их столько, что хватило бы на десяток реальных шпионов…
Калугин – потомственный чекист, его отец с 1930 по 1955 год работал в НКВД-МГБ в охране руководителей Ленинграда. Он был самым молодым генералом в разведке КГБ, его судьбой занимался лично Андропов. Казалось бы, блестящая карьера, перспективы стать руководителем внешней разведки и даже председателем КГБ. Но… подозрение в шпионаже круто изменило вектор его судьбы. Калугин был не лишен авантюризма, пытаясь для собственной выгоды одновременно обманывать КГБ и ЦРУ, и временами ему это удавалось. Авантюризм Калугина естественно сочетался с подлостью.
Вернувшись из командировки в США в Москву, он доложил руководству, что во время пребывания в Нью-Йорке его друг и коллега Геннадий Бехтерев якобы излишне выпивал, поддерживал несанкционированные подозрительные контакты с американцами и совершал другие негативные поступки. После этого Бехтереву закрыли выезд за границу. Подлость его доноса заключается в том, что события интерпретировались с обвинительным уклоном. После этого, даже если объекту удавалось оправдаться, след подозрений все равно остается, а карьера будет испорчена. Зато отводятся подозрения от себя.
Когда Калугин попал в разработку контрразведки, его не уволили из КГБ, возможно, чтобы легче было контролировать. Когда «наружка» зафиксировала посещение им сауны с женщинами легкого поведения, это дало повод убрать его из разведки и перевести в Ленинград. Решение принимал лично Андропов, который на основании материалов разработки убедился, что Калугин – агент ЦРУ. Крючков возражал против его перевода в Ленинград, но Андропов был категоричен: «Решение принято. Со временем ты тоже придешь к выводу о его правильности».
КГБ (случайно или нет?) не сориентировало ленинградскую контрразведку, что генеральным консулом США в Ленинграде в 1984 году был установленный разведчик советского отдела ЦРУ Майкл Гривский, которого они не разрабатывали. Зато Калугин знал Гривского и знал, что его КГБ «не контролирует», поэтому наверняка поддерживал с ним связь в Ленинграде. Контроль за самим Калугиным также был слабым. Даже его несанкционированный конспиративный вылет вместе со своей любовницей на Канарские острова стал известен контрразведке спустя несколько месяцев. Возможно, перевод Калугина в Ленинград, где он пробыл 7 лет, был частью оперативной игры КГБ. Было ли решение правильным, однозначного ответа нет.
18 августа 1991 года, узнав о подготовке к ГКЧП от бывших коллег, Калугин созвонился с Александром Яковлевым и отправился в Белый дом. Когда Горбачев с подачи Бакатина восстановил Калугину воинское звание и награды, он стал советником нового руководителя КГБ, получил доступ к архивам и делам и смог уничтожить компроматериалы разработки, подтверждающие его связь с ЦРУ. Изъять интересующие его материалы в СВР он не смог. Однако, возможно, в это время он получил наводку на Эймса.
Выехав в США, предатель Калугин заработал немало денег. В 2003 году он получил американское гражданство. Консультирует американские спецслужбы по вопросам разведки и контрразведки и преподает сотрудникам в разведшколах ЦРУ и ФБР. Участвует в создании Международного музея шпионажа в Вашингтоне, где ему самому посвящен отдельный стенд. Утверждает, что никого не сдавал, но объявляет себя «патриотом США».
Вскоре к беседе писателя и разведчика в ЦДЛ примкнули несколько знакомых, и обсуждение закончилось традиционным для кафе в Клубе писателей ужином.
Однако они еще долго обсуждали процесс, который с легкой руки Горбачева не только «на́чался», но и нарастал. В конце девяностых и начале двухтысячных началось нечто невообразимое – произошла целая серия предательств ответственных сотрудников СВР, КГБ и Академии наук, которые не были в компетенции Первой службы военной контрразведки, ими теперь занимались другие российские контрразведчики. Сотрудники ГРУ в это время, как и большинство россиян, чтобы выжить, старались приобщиться к коммерции, для этого у военных разведчиков были неплохие возможности. Шпионаж для них стал неактуален.
Характерно, что каждое из ЧП, произошедших в СВР, для российских спецслужб было уникально, неожиданно и непростительно.