Через год погружения в тему Евгений Евгеньевич Чернышов убедился, что работа над книгой о КГБ идет не так легко, как ему казалось вначале. Информации по теме было много, но она носила разрозненный и противоречивый характер. Данные в СМИ изображали события фотографически – констатировали факты и приводили точку зрения интервьюера. Авторы многочисленных книг выстраивали события под собственную версию. Особенно этим отличались западные журналисты и писатели, которые, кроме того, вполне обоснованно могли по заданию спецслужб подсовывать читателям и противнику дезинформацию.
А обещанной полноценной информации, с конкретикой и живыми зарисовками он от ФСБ пока не получил. Поэтому, дойдя до этапа накопления значительного объема информации, он логично предположил «остановиться и оглянуться», то есть проанализировать, как процесс взаимодействия враждующих спецслужб выглядит со стороны, и сделать некоторые собственные умозаключения.
В последнее время его самочувствие заметно ухудшилось. Сказывалось многолетнее курение крепкого табака и приступы астмы. Кроме того, начиная с 1991 года, каждая смена власти в России стабильно ухудшала положение некогда привилегированной касты писателей.
Хотя продолжали существовать несколько союзов писателей, но никакого финансирования от государства они не получали. Даже мало-мальского внимания к их деятельности по пропаганде словесности, воспитанию эстетики и патриотизма со стороны властей не было. Редкие награды и гранты от российских и зарубежных спонсоров перепадали узкой группе прикормленных демократически настроенных авторов и представителей авангарда и постмодернизма. Они же регулярно издавались на Западе и ездили туда в командировки.
Зачастую Евгений Евгеньевич с семьей просто голодал. Единицы из знакомых ему коллег, которые смогли пристроиться на выборных должностях в Союзе писателей, иногда подбрасывали ему на платное рецензирование рукописи, но это не спасало. Просить у знакомых, тем более у знакомых сотрудников ФСБ, он не считал удобным. Иногда он по несколько дней не выходил из дома. Жена и немногочисленные оставшиеся друзья, как могли, тормошили его, но негативную тенденцию переломить они не могли. «Евген», всегда отличавшийся циничным оптимизмом, все более терял интерес к жизни.
Только эта книга поддерживала его. На днях на одном дыхании он написал новую главу и сейчас, сидя в кресле, самоубийственно пыхтел клубами дыма из самшитовой трубки и с удивлением перечитывал, что у него получилось:
«Мир устроен так, что люди вынуждены объединяться и создавать государство, чтобы упрочить стабильность общества и обеспечить его безопасность. Государство для этого создает полицию, разведку и контрразведку. С полицией понятно – чтобы в стране поддерживать спокойствие и порядок, чтобы преступность не разгулялась. Разведка нужна, чтобы знать о положении дел у соседей и своевременно реагировать. Если соседи настроены дружественно, то с ними организуется взаимовыгодное сотрудничество, если враждебно, то жизненно важно знать их коварные замыслы, чтобы противостоять им – а для этого существуют армия и контрразведка. Так было во все времена…
Функции разведки и контрразведки остаются прежними и сейчас, но арсенал сил и средств расширился многократно. Разведка по-прежнему стремится знать о других странах всё – о политиках и их планах, об экономике и вооруженных силах, о достижениях науки и общественных процессах. Для этого разведка сейчас использует весь арсенал научных и технических достижений, беспрецедентную открытость мирового сообщества благодаря глобализации, свободе перемещения через границы и компьютерным связям… Все это обуславливает, что задачи и ответственность контрразведки возрастают.
Исторически сложилось так, что контрразведывательный режим в США является одним из самых жестких в мире. Работа разведок как СССР, так и России в США с позиций посольской резидентуры всегда была затруднена неослабевающим прессингом со стороны ФБР и других американских спецслужб. Известно, что они осуществляют наружное наблюдение за российскими дипломатами, демонстративно, не маскируясь, и не брезгуют откровенными провокациями.
В связи с этим разведслужбы СССР вынуждены активно использовать в своей работе агентов-нелегалов. Однако подготовка, внедрение и использование нелегалов – процесс длительный и дорогостоящий. Поэтому каждый провал в работе нелегалов наносит непоправимый ущерб интересам безопасности государства, ослабляет позиции и престиж разведки, ставит под сомнение добываемую ими информацию. К сожалению, факты предательства со стороны сотрудников ПГУ КГБ и разведчиков ГРУ имели место в советский период и не прекращаются сейчас.
Это свидетельствует об ослаблении роли и внимания государства к обеспечению безопасности в деятельности спецслужб и о недостаточной эффективности работы разведки и контрразведки.
Что мы имеем в сухом остатке?»
«Что имеем – то и…» – подумал Евгений Евгеньевич и остановился, почувствовав, что скатывается к констатации общеизвестных прописных истин, к тому же излагает их казенным языком. «С другой стороны, не своими же словами говорить о проблемах борьбы спецслужб, в чем я не являюсь специалистом», – усмехнулся он в пожелтевшие от курева седые усы.
С момента начала перестройки, когда коммунистическая идеология была сначала опорочена, а затем официально запрещена в России, деятельность КГБ и других российских спецслужб была затруднена. Смена приоритетов в работе не прошла бесследно. В девяностые годы КГБ-ФСБ пережили несколько реорганизаций, КГБ был раздроблен на части, деполитизирован и, как один из важнейших и законопослушных инструментов деятельности государства, вынужден был «прогибаться» под очередную «генеральную линию» власти.
За это время многие профессионалы были уволены или ушли из органов госбезопасности сами. Оставшиеся в течение нескольких лет работали в ожидании возможных люстраций (репрессий) в отношении каждого бывшего сотрудника КГБ со стороны демократических комиссаров, сдававших Западу завоеванные СССР позиции в военно-стратегическом противоборстве.
Лозунги типа «У России нет в мире врагов» обезоруживали армию, разведку и контрразведку, которые по своему предназначению должны были иметь четкие ориентиры в своей деятельности. В этом одна из причин, возможно важнейшая, того, что в девяностые и в начале нулевых в России произошли беспрецедентные факты предательства со стороны разведчиков в ПГУ и ГРУ.
С 1980 по 1995 год в КГБ-ФСБ-СВР изменили Родине 48 сотрудников: в ПГУ и СВР – 30, а в ГРУ – 15, из них 9 были расстрляны и 3 приговорены к расстрелу заочно. После 2000 года – всего 14 сотрудников, но нанесших огромный ущерб безопасности России, при этом никто из них не был расстрелян. Также появилась целая плеяда гражданских секретоносителей, в основном из ученых и специалистов в оборонной промышленности, которые в условиях рыночной экономики пристрастились торговать военными и промышленными технологиями.
Когда Чернышов поделился своими умозаключениями с другим писателем, историком российских спецслужб, Ларионовым, тот вначале просто брезгливо поморщился, потом проворчал:
– Знаешь, Евген, в мире все движется по спирали. На каждое действие непременно следует ответ, иногда абсолютно симметричный. Когда ты мне рассказывал о своих впечатлениях о провалах в нашей разведке, я немедленно вспомнил, что в 30-е годы и во время Второй мировой войны США пережили точно такой же период.
В те годы всё было наоборот – советская разведка в Америке делала что хотела. Многие наши разведчики работали там почти легально и агентуру вербовали почти на виду у американских спецслужб. Для примера: нашего разведчика-нелегала Голоса арестовывали за ведение разведки в пользу СССР. И что?
– Да, действительно, что с ним произошло? Я вообще ничего не знаю об этом разведчике, – с интересом спросил Чернышов.
– А его заставили только официально зарегистрироваться в качестве иностранного агента и заплатить штраф в 1 тысячу долларов. Возможно, оправданием для этого может служить то, что в США тогда не существовало полноценной опытной контрразведки. ФБР в начале своей деятельности не специализировалось на борьбе со шпионажем, их головной болью и главным противником считалась организованная преступность. С этим злом они боролись достаточно успешно. Хотя за утечку важных оборонных секретов по ядерной тематике в США сажали на электрический стул. Это было.
В это время наши разведчики активно вербовали основных разработчиков американского ядерного проекта, ученых с мировым именем. Причем этим занимались не только агенты-нелегалы и сотрудники, работавшие под прикрытием (об этом многое давно опубликовано), но и наша агентура влияния!
Представь себе, у нас уже тогда была собственная агентура влияния. Время было такое, когда социалистические и коммунистические идеи во всем мире были популярны, а авторитет Страны Советов был выше, чем у Америки.
– И что, ты знаешь конкретные примеры? – искренне удивился Евгений Евгеньевич.
– Да сколько угодно. Известно, например, что на советскую разведку работали Оппенгеймер и Альберт Эйнштейн, а документы от них получала жена известного скульптора Коненкова Маргарита, которая дружила с женой президента Рузвельта. Об этом было известно всем, возможно, именно поэтому ФБР не вмешивалось и не препятствовало контактам Маргариты с создателями американской атомной бомбы. Документы от неё непрерывным потоком шли в СССР напрямую к Берии и создателям нашей атомной бомбы.
Существует версия, что благодаря Маргарите Коненковой и другим советским разведчикам, проникшим в ближайшее окружение президента Рузвельта, Сталин своевременно узнавал о многих планах американцев в ходе Второй мировой войны, в том числе о начале сепаратных переговоров с немецким командованием. Это позволило переубедить Рузвельта и не допустить сговор США с Германией и Англией против СССР.
– Можешь дать мне эти материалы? – попросил Чернышов.
– Надо поискать у меня в архивах…
– Теперь мне понятно, почему западные спецслужбы знают все наши секреты и контролируют каждый шаг нашего руководства через пресловутую агентуру влияния или пятую колонну, – заметил Чернышов.
– Они не только контролируют, они учат нас, как надо проводить реформы в экономике и политике, а нередко прямо диктуют нам, как должны проводиться реформы…
– Значит, агентура влияния Запада находится на самом верху нашей власти!?
– Да они этого даже не скрывают!
– А в 30–40-е годы было наоборот. Наша разведка решала судьбы мира. И предателей было не так много. Взять даже генерала Орлова. Ведь, насколько мне известно, его много лет считали перебежчиком и предателем, а на самом деле он не выдал никого? – с долей сомнения произнес Чернышов.
– Если хочешь, расскажу забавный сюжетец. Это, кстати, рассказали мне ребята с Лубянки, точнее из бывшего ПГУ КГБ. Орлов ведь был не просто выдающимся разведчиком. Вот что я записал.
Генерал Александр Орлов (Лев Лазаревич Фельбин, 1985–1973) известен у нас и на Западе также как Лев Никольский, Александр Берг, Вильям Годин, «Швед», как выдающийся теоретик и практик советской разведки.
В Первую мировую войну его призвали в армию и вскоре направили в военное училище. Октябрьскую революцию прапорщик Фельбин принял с восторгом, вступил в партию большевиков и активно участвовал в Гражданской войне. В особом отделе 12-й армии, заметив его ум и физические данные, назначили начальником контрразведки. Вскоре Дзержинский лично пригласил его на службу в ЧК.
Он служил в погранвойсках в Архангельске, где познакомился с Марией Рожнецкой, которая стала его женой. Потом был переведен в Москву, где закончил юрфак МГУ, был представлен Сталину и Берии и назначен командующим погранвойсками Закавказья.
Через год Орлова перевели в ИНО (Иностранный отдел) ОГПУ. С этого момента он стал кадровым разведчиком-нелегалом. Его задачей было создание разветвленной, хорошо законспирированной разведывательной сети в Европе. В Германии им были созданы в том числе «Красная капелла», ценнейшая информация, поступавшая от которой, значительно приблизила победу над фашизмом, а разведывательная сеть, связанная с высшими кругами Англии, действовавшая в течение тридцати лет, добывала сведения, какими не располагали даже союзники Великобритании.
Конкретно в 1926–1930 годах Орлов начал нелегальную работу во Франции, затем в Австрии и Великобритании, где он возглавил большую нелегальную резидентуру, в которую входила знаменитая «кембриджская пятерка»: Филби, Маклин, Берджесс, Блант, Кернкросс. В это время Орлов был награжден орденами Ленина и Боевого Красного Знамени, ему присвоено звание майора государственной безопасности, что соответствовало званию генерал-майора.
В 1936 году, как резидент советской разведки в Испании, он руководит партизанским движением в тылу мятежников, ищет и уничтожает троцкистов. Его работа в Испании была многоплановой: борьба со шпионажем, организация диверсий, создание контрразведки, руководство работой Кима Филби, аккредитованного при ставке Франко, спасение от репрессий генерала «Вальтера» (Сверчевского) – будущего министра обороны Польши, попытка не допустить отзыва чекиста Сыроежкина, участвовавшего в делах «Синдикат» и «Трест» (потом он всё-таки был отозван и расстрелян), участие в похищении и убийстве главы троцкистов в испанской компартии Нина, героическая выгрузка под бомбежкой боеприпасов с советского судна… По личному указанию Сталина Орлов организовал отправку в СССР испанского золотого запаса, за что был награжден орденом Ленина. Правда, куда делось это золото, никому не известно.
В это время в СССР вал репрессий докатился и до чекистов: одних расстреливали, другие погибали при странных обстоятельствах, третьи просто исчезали… В июле 1938 года в резидентуру пришла шифровка с приказом Орлову прибыть в Антверпен на важное совещание, который он однозначно расценил как ловушку и попытку вывоза на родину, где его ждали ложные обвинения и смерть. Орлов сделал свой выбор – выехал через Францию в США и направил наркому НКВД Ежову и Сталину два одинаковых письма, в которых заявил, что остается преданным Родине и никогда не станет на путь предательства. Он заверил, что если его не тронут и оставят в покое его мать, то более 60 агентов и известные ему операции никогда не будут им раскрыты.
Сталин распорядился оставить родственников Орлова в покое, и советские спецслужбы не пыталась уничтожить Орлова, который действительно не выдал ни одного агента и ни одной операции на допросах в Службе иммиграции, в ФБР и подкомитете Конгресса по внутренней безопасности США.
На допросах он вел себя уверенно. Не скрывал того, что скрыть было нельзя, он ничего конкретного не говорил о советских разведчиках, зато рассказал, что не преследовал троцкистов, лично предупреждал Троцкого о покушении, но Троцкий не поверил. Рассказал, как было вывезено испанское золото, как начато печатание фальшивых американских долларов, но вскоре от этой затеи отказались.
В США Орлов, его жена и дочь недолго жили в Нью-Йорке, Филадельфии, Калифорнии, Бостоне. В Кливленде они прожили тридцать лет. В 1953 году, после смерти Сталина, Орлов написал книгу «Тайная история сталинских преступлений». После сенатских слушаний Орловых оставили в покое. Он преподавал в Мичиганском университете, написал и опубликовал вторую книгу – «Руководство по разведке и партизанской войне».
Только в 1969 году КГБ получил информацию о месте проживания Орлова. Для встречи с ним был направлен сотрудник нью-йоркской резидентуры Феоктистов («Георг»), который попытался убедить Орлова и его жену, что в СССР их не считают предателями и не собираются причинять им вреда, что заслуги Орлова перед советской разведкой оцениваются очень высоко. Но тогда откровенного разговора не получилось, и Орловы вновь скрылись.
Их следующая встреча произошла в 1971 году. Увидев небритого Феоктистова, в шортах, сандалиях и спортивной рубашке, Орловы предположили, что он тоже стал перебежчиком, и пустили его в дом, где разговор продлился пять часов. Феоктистов сообщил, что уполномочен предложить им вернуться в СССР, где им будут предоставлены генеральская пенсия, квартира в Москве и гарантировано возвращение в США, если они передумают. Орлов рассказал, что до конца остался верен своему слову, но в СССР не вернется. На прощание он подарил Феоктистову свои книги.
Есть версия, что Орлов угрожал опубликовать архив с компроматериалами на Сталина, и главной целью встреч сотрудников КГБ с Орловым было возвращение в СССР этого архива. Якобы Орлов обещал Феоктистову передать архив после его расшифровки, но не сделал этого, и архив до сих пор не найден. Однако при последней встрече он передал списки сотрудников американских спецслужб, которых советская разведка могла, по его мнению, завербовать. Это тоже дорогого стоит.
Когда Ларионов закончил свой рассказ, Евгений Евгеньевич некоторое время молчал, осмысливая возможный поворот сюжета. Потом произнес:
– Эта история очень поучительна. Но также интересно – кому и зачем в 1969 и 1971 годах нужны были материалы, компрометирующие Сталина? Хрущев, яростно разоблачавший преступления Сталина, чтобы свести с ним личные счеты, был уже на пенсии и сам обвинен в культе личности. Страной руководил Брежнев, относившийся к Сталину нейтрально. Возможно, председателю КГБ Андропову?
– Близко знавшие Андропова люди рассказывали – он считал, что Хрущев, приступив к разоблачению Сталина, боялся огласки и собственных разоблачений оттого, что сам ранее погряз в крови. Андропов говорил, что когда-нибудь будет восстановлен объективный подход к деятельности Берии, что обязательно настанет день, когда имя Сталина будет достойно отмечено всеми народами мира, несмотря на совершенные им ошибки. Преступником он Сталина не называл.
– Все равно странно. Может, Андропов хотел вернуть компромат на Сталина в страну, чтобы он не попал в «чужие» руки? – высказал предположение Чернышов.
– Или хотел передать его в «чужие руки» лично… – многозначительно уточнил Ларионов.
– Что ты имеешь в виду?
– Существует версия, что Андропов через разведку искал выходы на английское или французское масонство, которые в это время очень хотели получить подтверждение того, что Ленин был масоном, но они так и не смогли найти таких фактов. Возможно, масоны искали также компромат на Сталина. Хороший предмет для торга?
– Всё может быть, но вероятность такой версии считаю ничтожной, – с сомнением заметил Чернышов.
После этого разговора он лишний раз убедился, что во всех шпионских историях нельзя «зацикливаться» на одной, даже самой очевидной версии. Одновременно, подумав об этом, он решил не быть следователем, которому нужен результат, а оставаться писателем, который в поисках истины пытается рассмотреть все, даже самые невероятные версии.