Помощник директора ФСБ Иванов накануне получил справку о мобилизационных ресурсах России, а сейчас не раз внимательно просматривал её. То, о чем стоило задуматься, лежало на поверхности:

«Мужчины в России составляют менее половины населения. Контингент призывного возраста недостаточен для восполнения потребностей Вооруженных сил, наполовину он не соответствует по состоянию здоровья и оставляет желать лучшего по уровню образования.

Ресурс Вооруженных сил распылен по многочисленным военным ведомствам, государственным и частным охранным структурам, зачастую используется нерационально, и в силу своей бесконтрольности и маргинальности представляет питательную среду для организованной преступности. Итого из 35 миллионов взрослых мужчин, потенциально пригодных к военной службе, от 4,5 до 5 млн человек постоянно находятся в военизированных структурах и непосредственно не участвуют в производственной деятельности, создающей ВВП.

В МВД – 1,3 млн человек, в том числе в ВВ – 170 тысяч, в спецназе и ОМОН – более 25 тыс. Непосредственно в Вооруженных силах – 1 млн человек: СВ – 300 тыс., ВВС – 183 тыс., ВМФ – 161 тыс., РВСН – 120 тыс., ВКО – 100 тыс., ВДВ – 35 тыс. В МЧС – 370 тысяч, в том числе в противопожарной охране – 280 тыс., и в гражданской обороне 19, 5 тыс.

Во ФСИН – 365 тыс. человек, в ФСБ – 160 тыс., в том числе пограничная служба 100 тыс., в СВР – до 20 тыс., в ФСО – 10 тыс., в прокуратуре – до 85 тыс., в ФТС – 68 тыс., в ФМС – 35 тыс., в ФССП – 23 тыс., судей – 30 тысяч, в том числе федеральные судьи и судьи общей юрисдикции – 23 тыс. и мировые судьи 7 тыс., в Следственном комитете – до 20 тысяч.

В различных охранных структурах – 1,5 млн человек, в том числе в охранных структурах госкомпаний – до 170 тыс., в ЧОПах – до 750 тысяч, в ВОХР РЖД – 80 тысяч и в других (службы безопасности, телохранители, частные детективы инкассаторы, охранники, сторожа…) до 500 тысяч».

«Где-то среди них затерялись бывшие профессионалы из КГБ/ФСБ, СВР, ГРУ? – подумал помощник. – Впрочем, почему бывшие, ведь бывших чекистов и разведчиков не бывает по определению! – И тут же поправил себя: – Тогда где же вы, «небывшие»?»

Вскоре Иванов привел своих знакомых Маркелова и Дмитриева в Академию наук, чтобы познакомить их с тем, чем дышит научный мир. Там выступали известные историки, философы и политологи.

– Кто-то должен серьезно разобраться с многочисленными хитросплетениями политических и религиозных, экзистенциальных и мистических метаморфоз современного миропорядка, – голос академика Блинова звучал с пафосными нотками, отчего отчасти скрадывалась острота содержания его речи.

– Мы, дорогой Михаил Николаевич, тоже вносим свой немалый вклад в это дело, – уточнил руководитель группы генерал Виктор Федорович Павлов, бывший директор НИИ ФСБ, прикомандированный в академию для анализа проблем национальной безопасности и выработки предложений.

Когда создавалась эта группа, долгое время состоявшая всего из трех человек, предполагалось, что достаточно будет держать руку на пульсе деятельности академии, выявлять в её работе наиболее перспективные и значимые для безопасности государства проблемы и «отслеживать», выражаясь чекистским языком, как они претворяются в жизнь. При необходимости акцентировать на отдельных вопросах внимание государства, правоохранительных и силовых ведомств для оказания поддержки, обеспечения режима секретности и приоритета в ведущих отраслях науки, экономики и обороноспособности государства.

Тогда никто не предполагал, сколько направлений деятельности Академии наук отвечает этим задачам. Создавая группу, даже не удосужились заглянуть в перспективный план работы академии. Когда через полгода чекисты увидели количество и существо проблем, представляющих первоочередной интерес для судьбы государства, то поняли, что не зря пришли сюда. Еще год ушел на выработку концепции деятельности группы и методики взаимодействия с аппаратом академии и другими государственными структурами. В первую очередь с Советом безопасности, с ФСБ и Минобороны, с ФСТЭК…

Когда Павлов доложил руководству ФСБ концепцию работы группы и предложения по её увеличению, руководство отреагировало ожидаемо – когда будут результаты работы, а не лозунги, тогда можно вести речь об увеличении штата. Собственно, примерно в том же ключе функционировал и сам Совет безопасности, который не случайно злые языки именовали «Собесом».

Дело было принципиальным, и через полгода Павлов выдал первый обзор с проблемными вопросами и перечнем первоочередных задач. В числе предполагаемых исполнителей намечаемых мероприятий были правительство, Совбез, ФСБ, МИД, СВР и группа Павлова.

Первоначально руководство отреагировало на представленный документ благожелательно. Его разослали в заинтересованные инстанции для ознакомления и согласования. Сроки согласования не были указаны, и документы в большинстве своем «зависли». Время шло. После неоднократных напоминаний они вернулись в группу с замечаниями типа «эти вопросы включены в другие планы и программы», «этот вопрос требует дополнительного изучения»…

Павлов лишний раз убедился, что бюрократия сильна именно задним умом.

Сейчас, говоря о вкладе группы, он имел в виду, что года два назад они нашли алгоритм решения выявленных группой актуальных проблем. Надо было находить один-два «самых-самых» вопросов и докладывать их точечно тому в руководстве страны, кто в них «кровно» заинтересован. При этом сразу готовить план конкретных исчерпывающих мероприятий, с исполнителями и сроками, реальными и объективно выполнимыми.

Когда первый раз это получилось, у Павлова появились во властных коридорах те, кто готов был его поддерживать во всех начинаниях, и те, кто его невзлюбил.

Недавно к нему попала одна из разработок экспертной группы при премьер-министре по выработке стратегии развития России, он был настолько шокирован, что сразу включил выдержки из нее в очередную справку-обзор, как негативно влияющую на имидж будущего кандидата в президенты. Там руководитель группы Леонид Гохберг предлагал не больше не меньше как:

«На шее модернизации тяжелым камнем висят 39,7 миллиона инвалидов, свыше 5 миллионов безработных, 18,5 миллиона людей с доходами ниже прожиточного минимума и еще 37,6 миллиона человек сельского населения. Все они имеют консервативный тип поведения по сравнению с Западом, лишены возможности участвовать в инновационном процессе и к тому же при этом не владеют английским языком. Я не понимаю, как эти люди до сих пор еще могут существовать без английского в условиях растущих вызовов».

Получалось, что в России модернизации мешают «только» 100 миллионов человек, а остальные сорок вынуждены терпеть это. Если такую информацию сейчас преподнести электорату, то есть этим самым 100 миллионам избирателей, да присовокупить предложения близкого к премьеру министра финансов, предлагающего повысить пенсионный возраст, и Чубайса с повышением тарифов, последствия могут быть непредсказуемыми…

Однако руководство не оценило его инициативу. Заместитель директора при встрече напомнил ему о реалиях политического момента:

– Твоя инициатива о создании на период предвыборной кампании Народного фронта, не ассоциирующегося напрямую с «Единой Россией», была правильной и своевременной. Её приняли, раскрутили, возможно, она еще пригодится в будущем. Но… Не надо заигрываться. Не надо сталкивать разные силы, близкие к «Тандему». Тут вместе, как бы равноудаленно, имеют место быть «либералы» и «силовики», «Единая Россия» и системная оппозиция, национальные элиты и патриоты. И нельзя нарушать этот баланс. В этом случае нас, наших политических лидеров не поймут на Западе и российские элиты тоже. Поэтому спрячь эту справку для истории… Ты меня понял?

– Как не понять! Жираф большой, ему видней! – с грустью в голосе согласился Павлов.

– До жирафов нам дела нет, а вот козлами отпущения точно становиться не стоит! – подвел итог руководитель.

Когда он рассказал об этой ситуации своему старинному другу Быстрову, бывшему проректором МГУ в советские годы и одновременно сотрудником Управления «Т» ПГУ, тот пророчески заметил:

– Теперь о тебе будут помнить многие. Не забудут помочь, когда ты будешь добиваться успеха, и топить, стоит тебе только оступиться. Это значит, что ты стал настоящим руководителем.

– Надеюсь, Николай Михайлович, ты меня не оставишь своим вниманием? Будешь чаще заходить, давать свои мудрые советы…

– И не только. У меня предложение. Зачисли меня внештатным советником или консультантом и выдай удостоверение, – деловито предложил Быстров.

– А что. Это мысль. Будешь мне советовать не устно, а официально и письменно, как консультант, – согласился Павлов, понимая, что раз такой политикан, как Быстров, ввязывается в его дела, значит, это для него важно и престижно, что говорило о многом.

Быстров уже почувствовал, что здесь начинаются интересные дела, которые можно и нужно использовать не только в интересах государства, но, участвуя в них, можно поднять и собственный имидж, а, приложив долю смекалки, и заработать на продвижении инсайдерской информации. В КГБ и СВР всегда ценились работники, которые умели не только добиваться конкретных результатов, но и с максимальным эффектом отчитаться перед верхами о проделанной работе…

Сегодня в группе в расширенном составе должен был обсуждаться один из перспективных проектов – Проект распоряжения правительства об учреждении ОАО «Российская Корпорация сотрудничества со странами Центральной Азии». Николая Михайловича в этом проекте заинтересовало всё: и политическая составляющая, и экономический блок, и перспектива поучаствовать в этом деле лично, став одним из постоянных членов рабочей группы по выработке и продвижению пилотных проектов.

Речь в проекте шла не больше не меньше как о дополнении перезрелого политического и военного проекта воссоздания великой России – СНГ/АЗЭС/Таможенный союз мощной экономической составляющей – продвижением в Центральную Азию российского промышленного потенциала и расширением рынков сбыта российской продукции, а также о создании инструментов контроля и влияния со стороны России на ключевые сферы экономики ЦА – в энергетике, водных ресурсах, инфраструктуре, углеводородно-ресурсной сфере, телекоммуникациях, логистике и других.

В проекте предполагалось участие уже существующих госкорпораций «РусГидро», «Роснефть», ВТБ, «Газпром», «Интер РАО ЕЭС», АФК «Система», «Альфа Групп», «Сбербанк», ГК «Росатом», «Внешэкономбанк», «Ростехнологии» и создание нового консорциума.

Конкретно предполагалось осуществлять регулирование в сферах ТЭК и водных ресурсов путем передачи управления активами стран региона в указанных отраслях в распоряжение корпорации. Кроме того, корпорация наделяется правом вести хозяйство на поливных землях и управлять создаваемым фондом продовольствия в целях обеспечения продовольственной безопасности региона.

Быстров доложил об этой перспективной наработке своим знакомым в СВР. Там сразу отметили её важность, как элемента информации о процессах и влияния на них. Для организации собственной работы в Томском университете развития Средней Азии, в котором предполагалось обучать до 50 тысяч студентов в год, СВР могло выделить несколько штатных единиц.

Кроме того, Быстров уже поделился кое с кем только одним из аспектов предполагаемой деятельности корпорации – перспективой акционирования строящихся Рогунской ГЭС в Таджикистане и перераспределения пакета акций между Рогунской (Таджикистан) и Камбартинскими ГЭС (Киргизия) в пользу России.

Это была тема для олигархов! Только за одну эту наводку он получил 50 тысяч евро. Поэтому сегодня он был здесь, хотя повышенного интереса внешне ни к чему не проявлял. Он всегда считал, что в ПГУ бывших не бывает, даже среди тех, кто официально отрекся от КГБ.

Однако, как это часто бывало в современной России, вскоре тема среднеазиатского проекта сама собой растворилась. Оказалось, что времена изменились, и изменились кардинально.

Как-то к Виктору Дмитриеву, работавшему уже в другом государственном ведомстве, его знакомые «случайно» привели крупного чиновника и бизнесмена из среднеазиатской республики бывшего СССР. Обсудив проекты и темы, интересовавшие чиновника, Виктор задал ему как бы случайно, из праздного любопытства несколько вопросов из области политики и бизнеса, которые его интересовали.

Он вообще любил расширять свой кругозор в процессе бесед с незнакомыми, но очень осведомленными личностями. Как это ни удивительно, но практически всегда из этих бесед он узнавал вещи (конкретные конфиденциальные факты или детали политики, бизнеса или компроматериалы на конкретных лиц), о которых не только он, но и многие другие не только не знали, но не могли даже подозревать.

Некоторое время он сам удивлялся, почему совершенно незнакомые люди или коллеги запросто и охотно рассказывают ему о таких опасных вещах? Он понимал, что половину они рассказывают ему сами, потому что считают его собеседником, достойным знать эти секреты. Другую половину он узнавал, задавая точные наводящие вопросы, не настораживая, а располагая к себе собеседников своей заинтересованностью в их делах.

В этом была большая доля правды, но, возможно, всё объяснялось гораздо проще. В этих случаях срабатывал «эффект поезда». Всем известно, что пассажиры купе, садясь в поезда с совершенно незнакомыми людьми, почти всегда начинают вести себя по стандартной схеме независимо от их реального положения в обществе и привычек.

Поездка на поезде, плавание на пароходе или полет на самолете – это стресс, поэтому люди, не задумываясь, пытаются преодолеть этот стресс различными способами. Во-первых, они начинают есть и пить, много и без разбору. Во-вторых, общаясь со случайными попутчиками, которых они скорее всего больше никогда в жизни не увидят, они выкладывают им многие свои секреты.

Поэтому Виктор, вспомнивший известную ему от Маркелова информацию о проекте, словно из простого любопытства, спросил:

– А как у вас дела с водой?

– В каком смысле с водой? – не понял вопроса чиновник.

– В смысле проблемы дележа водных ресурсов между вашими среднеазиатскими странами, – уточнил Виктор.

– А, с этим вопросом у нас всё нормально. Воды всем хватает, – уверенно ответил чиновник.

Теперь настал черед Виктора удивляться и не понимать:

– А я слышал о проекте по строительству новой плотины и гидроэлектростанции, в котором должна была участвовать Россия, – заметил Виктор.

Чиновник внимательно посмотрел на Виктора и, слегка поколебавшись, ответил:

– Я лично участвовал в этом проекте, но мы собирались не строить, а только реконструировать старую плотину. Строить новую негде и нецелесообразно, поэтому никто этого делать не будет.

– А как же с решением проблемы орошения земель и развития сельского хозяйства в регионе с целью полного обеспечения стран собственным продовольствием? – конкретно поставил вопрос Виктор.

– А никак. Воды нам хватает, голода тоже нет. Но главное не в этом. Нам никто лишний на нашей земле не нужен. И этого не будет…

– Вы имеете в виду Россию, США или Китай?

– А всех. Решать проблемы на взаимовыгодных условиях мы готовы со всеми, но превращаться в колонию не будем!

Виктор был сильно удивлен этим ответом. Оказалось, что чиновник был не просто осведомленным о проблеме, он ранее был министром, бизнесменом и политиком, который лично участвовал в принятии решений. Но именно поэтому Виктор решил уточнить:

– Вы считаете, что этот проект закрыт окончательно?

– Да. От России для продвижения этого проекта к нам в республики полуофициально приезжала очень влиятельная в Кремле и правительстве России женщина. Она называла суммы отката и интересы крупных российских компаний, но ей решительно дали понять, что при нынешних наших руководителях этого не произойдет.

Из этого разговора Виктор понял, что даже в бывших республиках СССР, которые сотрудничают в рамках ШОС, существует не только коррупция, но и жесткая политика по отстаиванию собственных экономических и политических интересов. И о роли старшего брата им лучше не напоминать. Зато знать положение вещей и учитывать эти реалии российским спецслужбам надо.