Летом 1991 года, накануне августовских событий, один из активных участников оперативных разработок шпионов в ГРУ, подполковник Потапов, был назначен заместителем начальника Особого отдела КГБ, обслуживающего штаб Группы советских войск в Германии.

Прослужив там несколько лет, он стал свидетелем бесславного вывода войск из ГДР, которое больше напоминало бегство. Обидно было уходить, наблюдая, как рушатся завоевания великой победы, как у него на глазах достижения социализма предаются, какая печальная участь ждет немецких коммунистов и коллег из легендарной контрразведки «Штази».

Но что было еще более неприятным и настораживающим, это изменение поведения многих российских офицеров в ГСВГ, которые откровенно занимались обогащением, пользуясь ослаблением дисциплины и контроля со стороны командования. Партийные органы уже были упразднены, а командованию было не до воспитания офицеров и солдат Группы войск – надо было выполнять сложные задачи по выводу войск и боевой техники в неподготовленные для этого места на территории России и при этом не забывать о собственном материальном благополучии.

В Группе войск стали нормой массовая покупка в Германии подержанных автомобилей и перегон их на территорию СССР. Процветала и откровенная контрабанда, когда из СССР вывозились не только дефицитные товары, но и исторические и культурные ценности, а из Германии везли автомобили, телевизоры, компьютеры и валюту.

Незадолго до вывода последних подразделений из ГСВГ на родину сотрудники Особого отдела получили сигнал о том, что из России контрабандисты по железной дороге доставили в Вюнсдорф контейнер с ценными иконами и картинами, предназначенный для переправки и продажи антикварам во Францию и Англию.

Василий Николаевич с двумя особо доверенными офицерами отдела, без доклада руководству, осмотрел предметы контрабанды. Даже неопытным в оценке таких редкостей особистам было ясно, что рыночная стоимость контрабанды может потянуть на миллионы долларов, не говоря уже об их уникальной исторической и культурной ценности для страны.

Поэтому полковник Потапов на месте принял решение:

– Перегрузить содержимое контейнера в два ящика, которые вывезти и спрятать в особом отделе. В контейнер загрузить мусор и сверху положить несколько малоценных, по виду, картин.

– Понятно, товарищ полковник, – дружно ответили подчиненные.

– Вас, майор Окунев и капитан Трепашкин, строго предупреждаю – о содержании этой операции никому в отделе не докладывать. На днях я еду в отпуск в Москву. Там доложу напрямую руководству военной контрразведки и в дальнейшем будем действовать в соответствии с полученными указаниями. Майор Окунев, вы отвечаете за сохранность конфискованных нами ценностей.

Перед отъездом в отпуск Василий Николаевич написал рапорт о проведенной операции своему непосредственному начальнику и сообщил, что конфискованные ценности находятся под охраной майора Окунева.

Вернувшись из отпуска, он был вызван к руководству Управления особых отделов в ГСВГ, где ему устроили форменный допрос об обстоятельствах обнаружения контрабанды и самодеятельности по её изъятию из контейнера. Оказалось, что за время его отпуска ящики с контрабандным антиквариатом пропали. Майор Окунев был откомандирован в Россию, а капитан Трепашкин переведен в армейский особый отдел.

Спрашивать было не с кого, поэтому Василию Николаевичу, как опытному чекисту, было понятно, что он случайно влез в чужую большую игру и теперь назначен быть стрелочником. Он принял правила игры и разумно предпочел «прикинуться валенком» и не лезть на рожон. Его пожурили, погрозили и оставили в покое. Тем более что через несколько месяцев все особисты уже оказались на родине.

В родном Управлении ВКР на Лубянке новый начальник, с которым Василий Николаевич ранее работал бок о бок более десяти лет, пригласил его на беседу и, внимательно посмотрев ему в глаза, сообщил:

– О вашей службе в ГСВГ мне всё известно. Вы работали достойно и правильно. С учетом большого опыта работы по оперативному обслуживанию объектов ГРУ предлагаю вам должность заместителя начальника нового Девятого отдела с перспективой дальнейшего роста. Согласны?

– Конечно, согласен. Для меня здесь всё родное. Постараюсь оправдать доверие! – четко ответил полковник Потапов.

– В этом я не сомневаюсь, – с улыбкой подвел итог беседы генерал-полковник, – сегодня приказ о вашем назначении будет подписан. Советую сразу приступить к работе, тем более что вас ждут в израильском отделе контрразведчики Второго главка, там у них появились материалы о конкретных устремлениях к ГРУ со стороны «Моссада». Намечается совместная операция с ними. Когда будет конкретная информация и предложения по этому делу, милости прошу ко мне.

Так началась операция, результаты которой были положительными, но породили развитие негативной, с точки зрения контрразведчиков, тенденции в стране. К правовому нигилизму в обществе, среди военнослужащих и сотрудников спецслужб России добавилось несовершенство нового российского законодательства в сфере защиты секретов, которое при умелом использовании правозащитниками, адвокатами и попустительстве судей позволяло уходить от ответственности многим изменникам Родины и любителям торговать военными секретами и технологиями.

Ретроспектива

В 1992 году по решению премьер-министра России Гайдара и министра обороны Грачева Центру космической разведки ГРУ было разрешено в целях заработка валюты продавать слайды, сделанные с фильмов, отснятых советскими спутниками-шпионами.

Высокое качество этих снимков было широко известно за рубежом, поэтому рыночная цена одного слайда могла превышать 2 тысячи долларов. Заниматься коммерческой продажей слайдов было официально поручено начальнику отдела Центра космической разведки полковнику Александру Волкову, который прослужил в ГРУ более 20 лет, но при этом никогда не занимался оперативной работой. Зато в технических вопросах использования разведывательной космической аппаратуры считался ведущим специалистом, имевшим более двадцати патентов на различные изобретения.

Среди довольно многочисленных покупателей слайдов был советник посольства Израиля в Москве Рувен Динель, который являлся кадровым сотрудником израильской разведки «Моссад», и официально занимался координацией деятельности российских и израильских спецслужб по борьбе с терроризмом и торговлей наркотиками.

Динель покупал у Волкова разрешения на продажу несекретных слайдов со снимков территории Ирака, Ирана, Сирии, Израиля и вносил деньги в кассу Центра.

Встречи Волкова с Динелем происходили регулярно, но при этом на каждую встречу он получал санкцию от руководства Центра. Естественно, что об этом было известно и кураторам из Департамента военной контрразведки, но в тот период ничего подозрительного контрразведчиками в этих контактах выявлено не было.

Волков дорожил своим положением и авторитетом в ГРУ и перед увольнением не хотел иметь ни малейших нарушений, хотя мысли о том, что такие контакты можно было использовать для личного обогащения, у него мелькали. Но он рассчитывал, что вскоре уволится в запас и со своими знаниями найдет достойное и высокооплачиваемое место на гражданке.

В 1993 году, после увольнения из ГРУ, Волков стал одним из учредителей и заместителем директора коммерческой ассоциации, являющейся официальным посредником ГРУ в торговле коммерческими снимками.

В 1994 году вместе со своим коллегой бывшим старшим помощником начальника отдела ЦКС Геннадием Спорышевым, также уволившимся из ГРУ, он, в нарушение инструкций по торговле снимками, продал Динелю 7 секретных снимков с изображением израильских городов Тель-Авива, Бэер-Шевы, Реховота, Хайфы.

Подельники почувствовали вкус к криминальному бизнесу, но у них уже не было доступа к секретной фильмотеке, и они решили привлечь к участию в нелегальной торговле снимками действующего сотрудника Центра – подполковника Владимира Ткаченко.

Вскоре подполковник Ткаченко передал Волкову 202 секретных слайда, и тот смог продать Динелю только 172. Но и это принесло Волкову немалую прибыль. Израиль за проданные слайды заплатил ему более 300 тысяч долларов, из которых Волков выделил Спорышеву 1600 долларов, а Ткаченко – 32 тысячи долларов.

Вновь назначенный на должность заместителя начальника отдела ВКР полковник Потапов, получив наводку от коллег из израильского отдела контрразведки ФСБ, с учетом опыта разоблачения матерых шпионов в ГРУ, составил план совместных мероприятий с коллегами по разработке разведчика «Моссада» Динеля и сотрудников ассоциации «Совинформспутник» Волкова, Ткаченко и Спорышева.

Деятельность этой группы бывших сотрудников ГРУ была не столь профессиональна с точки зрения обеспечения собственной безопасности. Их контакты и торговля слайдами фотографий со спутников с Динелем были официальными. Секретные снимки они передавали вместе с несекретными или под видом их. Это и предстояло зафиксировать военным контрразведчикам. Причем сделать это надо было не только конспиративно, но и быстро, ибо деятельность преступных коммерсантов принимала широкий размах и могла нанести серьезный ущерб государственной безопасности России.

В сентябре телефон Волкова был поставлен на прослушивание, а его контакты на службе и в городе с Динелем и другими возможными сотрудниками иностранных спецслужб контролировались доверенными лицами ФСБ и «наружкой». 13 декабря 1995 года на станции метро «Белорусская» Волков был задержан сотрудниками ВКР и контрразведки ФСБ в момент передачи Динелю секретных слайдов территории Сирии.

Динель обладал дипломатической неприкосновенностью, и задержать его на месте шпионской связи не представилось возможным. Он был объявлен персоной нон грата и через два дня покинул Москву. Тогда же сотрудниками ВКР был арестован Ткаченко и еще три офицера Центра космической разведки, которые делали слайды для передачи сотруднику израильской разведки.

Однако сотрудникам контрразведки удалось предотвратить вывоз из России в Израиль ранее переданных Динелю снимков. По пути в аэропорт его автомобиль был блокирован. Но когда оперативники ФСБ попытались обыскать и изъять у него секретные материалы, оказалось, что Динель в совершенстве владеет приемами карате и оказал серьезное сопротивление.

Но, как гласит народная мудрость: «Против лома нет приема». Один из бойцов группы задержания предупредил Динеля, что бить будут мало, но больно и по запрещенным местам. Когда он частично продемонстрировал Динелю, что предупреждение серьезно, тот вынужден был сдаться и выдал имеющиеся у него секретные материалы.

Операция по пресечению была закончена, но до полного завершения разработки было еще далеко.

Против всех задержанных было возбуждено уголовное дело по факту измены Родине. Однако доказать вину Волкова и трех офицеров, помогавших делать слайды, следствию не удалось. Все фигуранты уголовного дела утверждали, что не знали о секретности снимков.

При обыске в доме Волкова были найдены 345 тысяч долларов, которые он по требованию следователя внес на счет государственной фирмы «Металл-бизнес», являющейся центром переподготовки офицеров, учрежденной Министерством обороны и заводом «Серп и Молот». Это было существенной уликой, но статья «Измена Родине» требовала наличие у преступника прямого умысла нанести ущерб собственному государству.

Но Волков, явно с подсказки адвокатов, по поводу продажи снимков Израилю заявил: «Израиль – наш стратегический партнер, а Саддам – просто террорист. Я считал своим долгом помочь его противникам». Линия защиты на данном процессе победила линию государственного обвинения, а следовательно, переиграла ФСБ. Суд не сумел доказать его вины, потому что на слайдах, переданных Волковым израильскому разведчику, отсутствовали необходимые штампы, подтверждающие наличие и степень их секретности.

В результате Волков и три других офицера стали проходить по данному делу только в качестве свидетелей. Это обстоятельство стало серьезным прецедентом в других делах по шпионажу и выдаче государственной тайны иностранным спецслужбам и организациям, которые возбуждались по материалам оперативных разработок ФСБ.

Нести ответственность за дела Волкова пришлось Ткаченко и Спорышеву, которые не смогли отрицать, что слайды являются гостайной. Ткаченко обвинили по двум статьям: разглашение государственной тайны и злоупотребление должностными полномочиями. Суд признал его полностью виновным.

Спорышев попытался скрыться, но был арестован, сразу во всем признался и оказал посильную помощь следствию. С учетом решения, вынесенного судом в отношении Волкова и учитывая, что он передал «Моссад» слайды территории Израиля и тем самым особого урона безопасности страны не нанес, суд Московского военного округа приговорил Спорышева за разглашение государственной тайны к 2 годам условно.

В ходе следствия по делам о выдаче бывшими и действующими сотрудниками ЦКС ГРУ секретных космических снимков Израилю суд установил, что причинами их преступной деятельности были не идеологические мотивы, а сугубо моральные и бытовые – жадность, трусость, неудовлетворенность своим служебным и материальным положением.

Как это часто бывает, очередной громкий шпионский скандал вынудил руководство ГРУ, начальником которого был генерал Лодыгин, сделать какие-то адекватные оргвыводы и кадровые изменения. Решено было реформировать управление, которое занималось обеспечением безопасности зарубежных посольских резидентур военной разведки России, и укрепить его, в том числе за счет бывших сотрудников КГБ-ФСБ.

В числе основных кандидатов рассматривался даже один из прикомандированных к ГРУ сотрудников военной контрразведки, но согласовать его кандидатуру с Лубянкой не удалось. В результате новая структура так и не была создана.

Ретроспектива

В последнее десятилетие органы ФСБ пресекли целый ряд попыток зарубежных спецслужб получить доступ к аналогичным секретным документам. В марте 1995 года в Псковской области в «Икарусе», следующем из России в Эстонию, у эстонца Ангса Кеска и лица без гражданства Бориса Никонова российскими контрразведчиками было обнаружено около 30 тысяч секретных топографических карт российского Генштаба.

Кеск и Никонов признались, что карты они должны были передать топографической службе оборонных сил Эстонии для гражданина США Александра Лейсманта. В ходе следствия удалось установить, что карты были похищены из военной части, расположенной в Московской области.

В Ракетных войсках стратегического назначения было еще больше возможностей для торговли государственными секретами. Нашелся и желающий разбогатеть за счет государственной тайны – старший офицер штаба Оренбургской армии майор Игорь Дудник решил продать сведения о схеме управления ракетной армией иностранным спецслужбам. Инициативник оценил свои преступные действия в полмиллиона долларов.

Контрразведка ФСБ и военная контрразведка в последние годы сталкивались с проблемой, когда иностранный агентурный и промышленный шпионаж, направленные на добывание новейших оборонных технологий, тесно переплетаются между собой. Их трудно различить и разграничить, что на практике вызывает серьезные и трудноразрешимые правовые коллизии, ведущие к многократному пересмотру дел и серьезным судебным ошибкам. Ужесточения приговоров обычно не случается, зато наблюдается явное попустительство со стороны судебных органов в отношении торговцев государственными секретами.

13 марта 1997 года он был задержан сотрудниками ФСБ при попытке передать дискету с секретной информацией о ракетных войсках стратегического назначения в Москве на Чистых прудах. Вопреки его надеждам, на американскую разведку выйти ему не удалось. Все его действия с момента реальной подготовки к совершению преступления контролировались сотрудниками военной контрразведки ФСБ.

По данным ФСБ, Дудник собрал и записал на дискету ценные сведения о боевом составе ракетной армии, её штатах и вооружении, способах подготовки и ведения боевых действий, о средствах управления и планах боевого применения РВСН. Продать эту информацию он собирался, выехав в отпуск в одну из стран СНГ, где через друзей связаться с сотрудниками ЦРУ.

В контакте со спецслужбами СНГ, агентура российской контрразведки сумела убедить Дудника, что ему проще будет найти покупателя в России, и в марте 1997 года он был арестован. В 1998 году Военный суд Ракетных войск стратегического назначения приговорил Дудника к 12 годам лишения свободы в колонии строгого режима с конфискацией имущества, а также лишил его воинского звания и воинских наград.

В России это было первое дело о шпионаже после введения нового Уголовного кодекса, теперь шпионам уже не грозила смертная казнь, но минимальный срок за «измену Родине» был повышен до 12 лет.

Борьба с изменой Родине (государственной изменой) и разновидностями шпионажа является делом не только спецслужб, но и всего государства, в том числе правоохранительных органов – следствия, прокуратуры судов и ученых, разрабатывающих новые варианты законов в этой сфере.

Академия ФСБ постоянно занималась этим вопросом, и у сотрудников ФСБ существовало четкое понимание и градация агентурного шпионажа, который обычно отождествляется с военным шпионажем. Но во второй половине ХХ века наряду с политическим и военным шпионажем на арену противоборства спецслужб вышел промышленный (коммерческий и экономический) шпионаж.

В современной России к этой сфере можно отнести постоянно меняющиеся формы собственности – приватизацию, чековые аукционы, скупку акций, появление и поглощение компаний и фирм и биржевые спекуляции. Опасность промышленного шпионажа общеизвестна и становится более опасной, чем чисто военный шпионаж.

Аналитики ЦРУ считают, что использование престижных фондов для получения нужной США разведывательной информации гораздо дешевле и безопаснее, чем работа официальных разведчиков и агентов спецслужб из числа своих граждан. При этом промышленный шпионаж ведут тысячи специально подготовленных аналитиков, обладающих новейшими техническими средствами и методиками сбора информации, в том числе:

– получение информации из открытых и закрытых источников;

– получение сведений в общении с носителями конфиденциальной информации;

– кража информации из памяти ЭВМ и в сетях Интернета.

Контрразведка ФСБ и военная контрразведка в последние годы сталкивались с проблемой, когда агентурный и промышленный шпионаж тесно переплетаются между собой, их трудно разграничить и это вызывает серьезные и трудноразрешимые правовые коллизии, ведущие к многократному пересмотру дел и судебным ошибкам, приводящим как к ужесточению приговоров, так и попустительству преступлениям.

Об этом свидетельствуют целый ряд дел о шпионаже, возбужденных по материалам оперативных разработок КГБ и ФСБ, в том числе в отношении лиц, выдававших сведения, составляющие гостайну, представителям иностранных разведок и организаций: Орехова, Никитина, Щурова, Сутягина, Пасько, Данилова, Бабкина, Моисеева, Сойфера, Коробейникова и других.

Смысл проблемы состоит в том, что тайный сбор информации иностранные спецслужбы заменили на банальную покупку научных данных под благовидными предлогами, маскирующими цель нанесения ущерба безопасности России, что юридически выводит их из сферы шпионской деятельности.