Совсем недавно полковники Виктор Дмитриев и Николай Симонов сидели в одном кабинете в Управлении собственной безопасности. Прошло всего три года, теперь Виктор был помощником руководителя Таможенной службы, а Лимонов стал генерал-майором и занимал должность первого заместителя Таможенной академии.

– Помнишь, когда мы руководили аналитикой в УСБ, начальник Управления Борис Михайлович Гутин любил водить посетителей по кабинетам Управления и, заходя к нам, говорил всегда одно и то же: «А здесь у нас сидят ваковский доцент и член Союза писателей»?

– Да, было дело. И нам есть о чем вспомнить. Как минимум мы написали лучшее в правоохранительных органах Положение об ОРД, взяв за образец положения из ФСБ, МВД и налоговой полиции, внеся в них специфику таможенных органов и сократив до минимума, – согласился с коллегой Виктор.

– Я, собственно, зашел пригласить тебя посмотреть на Таможенную академию, – предложил Николай.

– Знаешь, с удовольствием! Меня уже несколько раз приглашали Николай Михайлович и мой друг Валерий Рудаков, котоый на прошлой неделе подарил мне свою книгу о траекториях полетов баллистических ракет РВСН. Я увидел там совершенно незнакомые термины и формулы и читать не стал. Но получить такой подарок было приятно. Приеду и заодно встречусь со всем вашим руководством, – согласился Виктор.

– Заметано. Когда ждать?

– А давай, не откладывая, в понедельник утром…

– Договорились, мы пришлем за тобой машину, – предложил Николай.

По поручению шефа, курировавшего Таможенную академию, Виктор часто общался с начальником академии генерал-полковником Николаем Михайловичем Блиновым, его заместителями генералами Крихуновым, бывшим замзавсектором ЦК КПСС и Рудаковым, бывшим начальником НИИ РВСН. Он внимательно выслушивал их сообщения о становлении и развитии недавно созданной академии, об их проблемах, которых всегда хватало, и старался помочь советами. Отношения были доброжелательными и дружескими, поэтому Виктор охотно согласился встретиться с ними.

В понедельник Симонов провел Виктора по наиболее интересным объектам академии, потом они посидели у Николая в кабинете, а после обеда Николай Михайлович Блинов пригласил Симонова, Рудакова и Виктора в комнату приемов, где они поиграли в бильярд и, естественно, поужинали.

За столом все рассказывали различные занимательные истории, и здесь, неожиданно для Виктора, Николай Симонов, более года работавший с ним вдвоем в одном кабинете, рассказал историю, о которой никогда ранее не говорил никому в УСБ. Возможно, здесь он хотел удивить своего начальника, генерал-полковника Блинова, который, как и он ранее, принадлежал к партноменклатуре.

Все выслушали его рассказ с большим интересом, не перебивая и не задавая вопросов. Благо, Николай был превосходным рассказчиком. Итак:

– Это происходило в Олимпийский 1980 год. Мне, как представителю Высшей школы КГБ, предстояла командировка в Болгарию. Прилетел я на самолете вместе с зампредом КГБ генерал-полковником Н. Прямо у борта самолета нас встретили болгарские коллеги, и на его машине я приехал в гостиницу. Мы даже таможню и паспортный контроль не проходили.

Первый день у нас были официальные мероприятия в Софии. Дальше у меня была самостоятельная программа по маршруту: София – Велико-Тырново – Шипка – Варна. Эти города промелькнули у меня перед глазами как в калейдоскопе. Наконец, последним городом на побережье Черного моря был Бургас.

Завершив дела, начальник управления МВД РБ (аналог 5-я линия КГБ) генерал Григор Цветков вечером пригласил в ресторан «Дьявольское ханчо». Это было любимое место, объект постоянного посещения иностранными туристами. Здесь гвоздем программы были танцы «нестинарок», то есть женщин, танцующих на углях.

– А что в СССР, есть нестинарки? – задал мне на ужине очередной провокационный вопрос любитель «приколов» Цветков.

– А как же. С детства танцуем. Снегурочка и Дед Мороз хороводы вокруг водят, через костер прыгают. Баня у нас только по-черному. Наши традиционные языческие славянские привычки, – в тон ему ответил я.

Потом мы смотрели представление, запивали впечатления сухим вином и вместе со всеми восхищались смелостью и профессионализмом танцевальной группы. Цветков комментировал это зрелище, по ходу выступления раскрывая перед нами маленькие тайны.

Выяснилось, что будущие танцоры – потомственные артисты, начинают тренироваться с детских лет, ходят босиком по камням, битому стеклу, позже – углям. В результате многолетних тренировок у них на ступнях ног вырабатывается мозолистый слой, выдерживающий большие механические и тепловые нагрузки.

В перерыве между танцами Цветков, слегка разгоряченный после дегустации вин, пошел на меня в атаку:

– Ну что, разве россияне так могут, как мы, болгары?

Не знаю, что так на меня подействовало, вряд ли сухое вино, но решение пришло сразу: где наша «Раша» не пропадала! Снял ботинки, носки и аккуратно завернул брюки.

Впереди на каменной веранде располагался круг диаметром около пяти метров, на нем были плотно рассыпаны догорающие красные угли. Жар от них чувствуется на большом расстоянии. Мне стало как-то не по себе. И я остановился. В памяти мгновенно всплыли некогда прочитанные рекомендации в журнале «Вокруг света», посвященные феномену нестинарок.

Один из советов статьи заключался в том, что при этом надо плотно поджать пальцы ног, тогда остальная часть стопы должна, по мнению редакции, выдержать кратковременное соприкосновение с углями. Ухватившись за эту спасительную мысль, я выдохнул и пробежал за несколько секунд до конца круга. Остановился, почувствовал, что вроде ничего не болит и не жжет. Огляделся и увидел, что весь народ в ресторане переключил свое внимание на меня, кто-то подбадривает, кто-то аплодирует или свистит.

Осталось пробежать весь круг назад. Авось пронесет. Снова решил – знай наших! Приободренный вниманием публики, я рванул вперед (это был, конечно, дешевый и показушный понт), а посередине круга еще и подпрыгнул вверх «а ля лезгинка»: палец в зубы, рука в сторону, с криком «Асса».

Отрезвление пришло мгновенно. При приземлении пальцы левой ноги как-то сами разошлись в стороны, и резко запахло паленым, уже не помню, возможно, что и жареным. Сделав вид, что ничего не болит, я в два прыжка вернулся назад под гром аплодисментов и вспышки фотоаппаратов.

Подошли даже явно недовольные менеджеры заведения и стали на болгарском укорять неуемных русских, поколебавших авторитет болгарских женщин. Но Цветков вступился за меня, сказав им пару ласковых, и они отстали.

Наибольший интерес к происходящему проявили немецкие туристы. Они шумно обсуждали увиденное, фотографировали, затем прислали на наш стол бутыль вина. Подошел пожилой мужчина и на ломаном русском представился корреспондентом журнала «Шпигель». Мол, хотим напечатать, спрашивает разрешения.

Только этого мне не хватало – засветиться на страницах буржуазной прессы, да еще при таких обстоятельствах, – мелькнуло у меня в голове. Я представил неизбежное заседание парткома, объяснительные, версии про беспробудное пьянство и т. д. Нет уж, дудки, никаких тебе, немчура, разрешений.

Как всегда, меня выручил Цветков, отлично понимавший положение коллеги. Он показал им документ прикрытия – удостоверение сотрудника уголовного розыска. Немцы неохотно вернулись за свой столик, а мы еще полчаса посидели, допили вино и поехали в гостиницу в Бургас.

В дороге первой дала о себе знать левая нога – жжет, и весьма прилично. Открыл окно в машине, высунул ногу. Вечерний ветерок приятно обдувал стопу – полегчало. На повороте узкой дороги встречный автобус зацепил ногу и содрал кожу. Как водится в таких случаях, я не сдержался и неприлично выругался. Пришлось вспомнить наше родное: «беда никогда не приходит одна».

В это время Цветков и его заместитель ржали, как невоспитанные кони:

– Мы тебе памятник поставим с надписью «Первому советскому нестинарке от восторженных поклонников из МВР Болгарии» (МВР по-болгарски «Министерство внутренних работ»).

Нога стала болеть еще сильнее. И мне пришлось серьезно просить коллег:

– Давайте заедем в больницу!

– Сделаем, – так же весело сообщил Цветков.

К счастью, поблизости оказался Институт скорой помощи им. Пирогова (аналог Склифосовского). Начало двенадцатого ночи. Нас встречает дежурная смена врачей. Затем всё по полной программе – каталка. Операционная. Яркий свет. Консилиум.

Цветков с умным видом и на полном серьезе представляет меня по-болгарски. Улавливаю смысл сказанного им: оказывается, что я «спортсмен, чемпион Европы по тройным прыжкам. Через месяц – выступление на Олимпиаде. От имени МВР просьба поставить нашего коллегу на ноги в кратчайшие сроки».

На такой призыв медики откликнулись небывалой активностью и рвением. За считаные минуты в ход пошли шприцы, капельница, пузырьки с вонючими жидкостями и какие-то мази. Потом бинты и настойчивое предложение отвезти меня в палату.

Но я только сердечно поблагодарил их за помощь и уехал с коллегами в гостиницу, где по случаю счастливого излечения мы снова выпили по стакану болгарской ракии.

Ночью было не до сна. От непроходящей боли я проворочался до утра. В 9.00 заехал Цветков и на служебной машине отвез меня в Софию.

Здесь приключения не кончились. Вечером того же дня я был насильно приглашен на свадьбу. Дочь замначальника управления наружного наблюдения выходила замуж за сотрудника столичного ГАИ. Я тихо забился в угол и попивал популярный в СССР коньяк «Солнечный берег», он же болгарский «Слынцев бряг». Но мне недолго пришлось наслаждаться одиночеством. Друг и болгарский коллега Калчо Вълков в разгар веселья, указывая на меня пальцем, сказал:

– Вон там сидит мой московский друг, причем танцует как бог. Он даже учился в студии при Большом театре. Только учтите, он парень скромный и наверняка будет отказываться. Поэтому приглашайте его смелее. – И несколько болгарских девушек наперебой стали меня приглашать.

Я держусь, придумывая все новые отговорки. Не помогло. Меня насильно вытащили в круг, руки на плечи, глаза в глаза и поехали по часовой стрелке. Кое-как на одной с половиной ногах я изобразил нечто под громкий хохот присутствующих. Хорошо, что в Болгарии качественный коньяк, а то, что называется, было бы за державу обидно.

Так пролетели оставшиеся до отъезда дни, которые «потрясли не мир», а скорее меня и мои ноги. Почти двухсуточное пребывание в поезде «София – Москва» пошло на пользу моему здоровью – нога заживала и позволяла ходить, хоть и прихрамывая, но без палки. Командировка подходила к концу, и надо было возвращаться к привычному укладу жизни.

Прошли годы. Распался СССР. «Братушки» вступили в ЕС и НАТО и уже не говорят повсеместно о своей любви к великой России. И все же старые болгарские друзья, приезжая в Москву, до сих пор привозят мне бутылки красного сухого вина «Нестинарское» и непременно спрашивают:

– А как там у тебя с тройными прыжками, рекорд еще не побит?

Рассказ Николая произвел на присутствующих неизгладимое впечатление. Они долго смеялись и задавали вопросы. В итоге выпили за счастливое окончание его приключений в Болгарии.

Перед отъездом Виктор задал Николаю давно интересовавший его вопрос:

– Коля, почему мы с тобой столько времени сидели в одном кабинете, выпили вместе несколько ведер чая, переговорили на разные темы, а об этой поездке в Болгарию ты ни разу даже не упомянул?

Николай, немного подумав, как всегда, честно признался:

– Дело в том, что на этом мои приключения не закончились. Было еще одно, совсем не смешное продолжение приключений. В поезде при пересечении советской границы меня по наводке проводников проверили пограничники и таможенники. Им, явно агентам КГБ, было поручено выявлять контрабандистов. А я точно подходил под признаки матерого нарушителя таможенных норм. Коллеги из болгарского КГБ загрузили всё мое купе подарками для друзей в Москве. Это были невесть какие ценности, но то, что было дефицитом в СССР: подгузники, соски, игрушки и детская одежда в количествах, явно превышавших нормы провоза.

Естественно, меня начали трясти и предложили предъявить документы. И здесь оказалось, что при въезде в Болгарию я не проходил таможенный и паспортный контроль, так как меня с зампредом сразу из самолета привезли в гостиницу. Поэтому никаких отметок в заграничном паспорте не было. Получалось, что я не только контрабандист, но и нелегал. Меня высадили из поезда и сдали нашим пограничникам.

Не буду рассказывать всю эту историю. Пришлось звонить в Москву, подтверждать в КГБ мою личность, объяснять все казусы и перипетии. Словом, меня отправили в Москву, там пришлось объясняться, и для меня эта история, к счастью, обошлась без потерь.

– Теперь мне понятно, что тебе, как известному в таможенных органах человеку, заместителю начальника Таможенной академии и генералу, стыдно было призаваться, что в своем прошлом я был не менее известным контрабандистом! – констатировал Виктор.

– Да, было дело! – с гордостью признал Николай.