В эти годы в Москву изредка приезжал старый друг Виктора Дмитриева, его тезка Виктор Николаевич Бирюков, с которым они были знакомы еще с 1970 года по учебе в Новосибирской школе КГБ. Раньше он мог нормально, как все советские офицеры, выпить и одновременно заниматься спортом. До службы в армии он даже играл в футбол в профессиональной команде.

Виктор жил в Медведково и друг всегда приезжал к нему налегке с небольшим портфелем, в котором лежали только бритва, зубная щетка и бутылка коньяка «пять звезд».

Вся его служба прошла в воинских частях на территории Среднеазиатского военного округа. Да он и не рвался в Москву или за границу, считая, что в любом областном городе начальник особого отдела наряду с первым секретарем обкома КПСС, начальниками КГБ, милиции и прокурором всегда входит в местную элиту, а в Москве генералов столько, что их, кроме непосредственных подчиненных, никто не принимает всерьез. В этом была доля правды, хотя далеко не вся, но Виктор с ним не спорил. Каждому свое.

Хотя за границу полковник Бирюков все-таки попал. Когда Советский Союз ввел в Афганистан ограниченный контингент, он сразу попросился туда, но его направили в Кабул не сразу, а только тогда, когда руководству понадобился сотрудник для особой миссии. У советской разведки возникли сомнения в том, что афганский руководитель Амин ведет двойную игру с американцами, и было принято решение о его устранении.

На роль одного из исполнителей выбрали Виктора и контрразведчика, который ранее был настоящим профессиональным поваром. Они должны были в нужный момент подмешать Амину в пищу спецпрепарат.

Очевидно, выбор пал на Виктора, потому что он всю жизнь провел в Средней Азии, был смугл, черноволос и загорел, что вызывало симпатию у афганцев, часто принимавших его за своего. Тем более что его манера поведения и разговора тоже была соответствующей. Виктор был сдержан и немногословен, слова в каждой фразе подбирал медленно и выдавал раздельно…

Оба контрразведчика добросовестно выполнили свою роль, но что-то не сработало: или яд оказался слабым, или афганцы своевременно использовали противоядие. Впоследствии выяснилось, что советский врач, лечивший Амина, не был посвящен в замыслы спецслужб и, как настоящий профессионал, спас Амину жизнь. Виктору пришлось срочно уносить ноги, и вскоре он оказался на родине, причем на всякий случай из любимой Средней Азии его перевели в Волгоград. Естественно, никаких наград и званий он не получил. Слава Богу, что не наказали. В Волгограде он долгое время служил с генералом Рохлиным и был его близким другом.

11 декабря 1994 года, в День Конституции, в Чечню были введены войска. Уже в Ингушетии военные колонны подвергались обстрелу, и их продвижение попытались блокировать женщины. Президент Ингушетии советский генерал Аушев не препятствовал проявлениям недовольства ингушей, явно сочувствовавших чеченцам.

В годы первой чеченской войны в Объединенную группировку войск на Северном Кавказе (ОГВ) входили подразделения Минобороны и внутренних войск МВД, спецназ ФСБ и ГРУ, а также сотрудники милиции, погранвойск, Минюста и прокуратуры. Общая численность силовиков составляла около 100 тысяч человек. Возглавляли ОГВ генералы Виктор Казанцев, Владимир Молтенской, Сергей Макаров, Валерий Баранов, Вячеслав Дадонов, а также командир Волгоградского корпуса генерал Лев Рохлин.

Новый год начался со штурма столицы Чечни. Министр обороны Грачев жестоко ошибся. Оказалось, что взять Грозный не так легко, как расстреливать из танков беззащитный Белый дом в центре Москвы. Штурм дворца, являвшегося символом сопротивления, потребовал больших жертв. Он неоднократно останавливался для переговоров с сепаратистами, что давало боевикам время для перегруппировки сил, делало эту операцию бессмысленной и привело к многочисленным жертвам среди российских солдат и мирного русского и чеченского населения. 87 российских солдат и офицеров тогда попали в плен и были освобождены при участии Федеральной службы контрразведки только в феврале 1995 года.

Полковник Бирюков вместе с генералом Рохлиным участвовал во вводе Волгоградского корпуса в Чечню. О подвигах в Чечне он распространяться не любил. Хотя на слова Дмитриева, что бывшие сослуживцы Рохлина рассказывали ему, как во время штурма вокзала в Грозном под шквальным огнем боевиков остатки штурмового батальона залегли. Появившись среди них, Рохлин якобы обозвал их трусами и погнал в атаку. Наступавших было мало, в основном это были офицеры, и многие из них погибли.

Виктор на это только поморщился и отрицательно замотал головой:

– Кто может судить о том, как надо было поступать в критической ситуации боя, когда нервы напряжены до предела и кругом смерть? Бог ему судья…

В кабинет Бирюкова, который находился в центре Волгограда, на площади чекистов, в знаменитом «Доме с антеннами», во всю стену висела обзорная карта Европы с помеченными разведцентрами стран блока НАТО. Он также принципиально оставил в кабинете портреты Дзержинского и Андропова. Всенародно избранный президент Ельцин и так присутствовал в рыночно-демократизированной жизни россиян во всех своих ипостасях, а руководители ФСК и ФСБ менялись так часто, что их портреты не успевали тиражировать, а запоминать фамилии – тем более.

Полковник Бирюков тяжело переживал перемены, происходящие в стране и в мире. Эти настроения отразились в его интервью, напечатанном в «Волгоградской правде», которое он по факсу переслал Дмитриеву:

«На вопрос журналиста: “Сейчас, когда порушена экономика, разваливается армия, когда в границах зияют огромные дыры, когда 70‑летнюю историю пытаются выбросить на помойку, контрразведке, наверное, тяжелее всего?” – полковник Бирюков с горечью констатировал:

– Мягко сказано, многие военные секреты проданы за тридцать сребреников, потеряны плацдармы в Европе, Африке, Латинской Америке, на Ближнем Востоке, наши войска в спешке покидают Восточную Европу и Прибалтику. Стало обыкновением, как бы между прочим, выдавать государственные тайны. Дальше ехать некуда. Но не подумайте, наше ведомство, как ни пытались его разогнать, сохранило свои секреты – успели задолго до августовского переворота закодировать архив и нашу агентуру. До сих пор, например, БНД (западногерманская разведка) не может вычислить негласный аппарат ГДР. Бесполезное, скажу вам, дело.

– У военной контрразведки глаза и уши есть везде, я имею в виду негласный аппарат?

– Как говорят в таких случаях, даром хлеб не едим, где надо, используем спецтехнику и негласных помощников. Эти люди – патриоты, которые помогают нам не ради денег. По рыночным ценам мы просто не можем их поощрять. Все разведки мира имеют своих осведомителей, а почему это только у нас среди определенных слоев населения порой представления о них не такие, как нужно. Эти люди – наш бесценный клад, и они нам здорово помогают. Кто вы думаете, написал Ветхий Завет, знаете? Разведчик! Это было его первое донесение божественному центру. Помогал собирать ему данные негласный аппарат – ангелы. А первый контрразведчик сделал всё, чтобы послание не попало в чужие руки.

У англичан есть пословица – права моя страна или не права, но это моя страна, то есть наши проблемы нам и решать, и никакие “друзья” нам не нужны».

В ходе первой чеченской кампании по стечению обстоятельств полковник Бирюков встретился с сокурсником по учебе в Новосибирской школе военной контрразведки бригадным генералом Ичкерии Магометом Исмаиловым. Оба были очень удивлены этой встрече, но недоверия друг к другу не испытывали, хотя вопросов за двадцать лет, прошедших с тех пор, как они расстались в Новосибирске, накопилось немало.

– Как ты оказался на стороне Дудаева? – первым спросил Виктор.

– Хороший вопрос, дружище. Здесь, в Чечне, я по стечению обстоятельств.

– Всё можно назвать стечением обстоятельств, но выбор всегда за нами, – недоверчиво уточнил Виктор.

– Тогда слушай. Мне выбирать не надо было. Я коренной житель Кавказа, мне с детства знакомы законы гор и исламская культура. Ты, конечно, не знаешь, что после окончания школы КГБ я сначала работал в особом отделе на территории Дагестана, потом перевелся в территориальные органы. Курировал науку, культуру и образование. Закончил Университет, получил степень кандидата наук, преподавал и написал несколько книг по истории ислама.

– А что в священники не полез? Мог бы стать муллой или муфтием… За время службы в республиках Средней Азии я встречал немало наших коллег и военнослужащих, ставших священниками, – поинтересовался Виктор.

– У меня, естественно, была такая возможность, но я связал свою жизнь с КГБ и всегда оставался чекистом. Даже в Чечне… – разъяснил свою позицию Магомет.

– А всё же в Чечне, тем более у Дудаева, каким образом оказался?

– А очень просто. В Дагестане мне обещали высокую должность в центральном аппарате КГБ республики, но знакомый мне начальник сменился, а новый сократил эту должность. Тут мне предложили перейти в УКГБ по Чечено-Ингушетии на хорошую должность. Было это еще в 1990 году. После августа 1991 года я автоматически стал советником Дудаева. Первое время он был полностью за сохранение Чечни в составе СССР и России, но потом стали накапливаться обиды и непонимание с командой Ельцина. Они хотели диктовать ему свои условия, но духовенство и националисты также жестко потребовали от него определиться, он с народом или с Москвой? И он определился…

– А как ты стал генералом? – уточнил Виктор.

– Это было еще в первые месяцы при Дудаеве. Госсовет предложил присвоить звание генерал-лейтенанта Дудаеву, а двум его помощникам – звание бригадных генералов. Дудаев отказался, а нам двоим присвоили. Но уже через месяц обстановка изменилась – меня признали российским империалистом, врагом ислама и хотели расстрелять. Чудом спасся, и после этого в Чечне не бывал. На Кавказе много других мест, где ко мне хорошо относятся. Да и в Москве тоже.

– Да, невесело выглядит всё это… Наверное, надо отметить встречу, выпить. У меня есть хороший коньяк! – предложил Виктор.

– Я помню, что ты всегда пил только коньяк. Спасибо, но я уже пару лет совсем не пью, только чай, – пояснил ситуацию Магомет.

– Здоровье или религиозные мотивы? – уточнил Виктор.

– Здоровье, да и желания уже как-то нет…

– Тогда – каждому своё, мне коньяк, тебе – чай, – вынес приговор Виктор.

Они встречались на Кавказе еще несколько раз, а потом их пути снова разошлись на несколько лет.

В конце девяностых Виктор уволился в запас и всегда очень высоко отзывался о личных и деловых качествах боевого генерала Рохлина. Сочувствовал сложностям в семейной жизни генерала…

В последние годы Виктор Бирюков лишь изредка наведывался в Москву. Он работал генеральным директором крупной волгоградской фирмы, но бизнес и семейные обстоятельства не позволяли ему надолго отлучаться в Москву. Зато он регулярно звонил Виктору, не забывая поздравить его и жену с днем рождения и праздниками, но лично встретиться им удавалось крайне редко.

Когда он неожиданно зашел к Виктору в Таможенный комитет, тот был искренне удивлен и обрадован. Это было в 2004 году.

Сначала обсудили обстоятельства его неожиданного посещения таможенной службы. Оказалось, что Виктор банально хотел выяснить обстоятельства задержания таможенниками вывозимых его фирмой за границу черных и цветных металлов. Виктор, как это часто бывало, обратился за помощью к крупному специалисту в области таможенного оформления полковнику Николаю Васильевичу Шарову.

Тот собрал в приемной зампреда ГТК нескольких коллег, и они в момент установили, что произошла ошибка в определении кода товара.

– Что же теперь делать? – поинтересовался Бирюков.

– Варианта два. Первый – взять с вас штраф, небольшой, и тут же освободить от ареста этот груз. Второй – обжаловать задержание груза через суд, тогда, скорее всего, штрафа не будет, но дело займет более месяца. И гарантий никаких, – объяснил ситуацию Шаров.

– Что выбираем? – уточнил Бирюков.

– Выбираем «соломоново решение», – прервал их диалог Дмитриев, который в таких случаях часто терпеливо выслушивал мнения и споры специалистов и останавливался на оптимальном, с его точки зрения, решении, – сейчас ты, Виктор, сразу платишь штраф и товар выпускается, а потом подаешь иск в суд, и решение, надеемся… – Виктор вопросительно взглянул на коллег, – будет «справедливым». Вот тебе телефон заместителя начальника нашего Правового управления. Позвонишь через неделю, он объяснит, как мотивировать иск. Все. Спасибо, Николай Васильевич, за консультацию и помощь. Ты настоящий профи! – поблагодарил он Шарова.

Когда они вернулись в свой кабинет, Дмитриев, отвлекаясь от скучной таможенной темы, спросил:

– Виктор, ты всё еще продолжаешь помогать семье Рохлина?

Ему было известно, что раньше Рохлин и Виктор имели в Волгограде крупный совместный бизнес в сфере строительства.

Виктор задумчиво покрутил в руках стакан с минералкой и молча поставил его на стол.

– Понятно, вопрос не в тему! – отреагировал Дмитриев на молчание друга.

– Не в тему, это точно! Только относится это не к Рохлину и не ко мне. Знаешь, я не люблю сплетничать, тем более об отсутствующих, но, похоже, это не тот случай… Да, я помогал его семье всё время после смерти Рохлина. Привозил им по несколько тысяч долларов, иногда и больше, но его жена и дочь имели столько пристрастий, что никаких денег не хватало.

– Даже так? О Рохлине немало говорили и писали в СМИ, но об этом нигде не упоминалось, – удивился Дмитриев.

– Так и должно быть. Возможно, что никто, кроме меня, и не возил им деньги. А потом, зачем бросать тень на светлую память такого человека, как генерал Рохлин? Но очень похоже на то, что жена и дочь дружили с алкоголем и казино. Иначе куда они девали деньги? Какое-то время я оставлял деньги зятю, чтобы тот прятал их и выдавал деньги только по частям, но женщин не обманешь, они всё равно находили эти деньги. Потом зять ушел от них. Конечно, проблем в семье было выше крыши – больной сын, вечно занятый службой и политикой муж и предоставленные сами себе женщины, которые всю жизнь провели, переезжая из одного гарнизона в другой…

Ретроспектива

2 июля 1998 года находившийся в оппозиции властям лидер «Движения в поддержку армии, оборонной промышленности и военной науки» генерал-лейтенант Лев Рохлин, пытавшийся 15 июля поднять вооруженный мятеж, был убит на пике своей популярности на подмосковной даче под Наро-Фоминском. В его загадочной смерти обвинили жену Тамару, которую осудили на 4 года лишения свободы. Находясь под колоссальным давлением следствия, она несколько раз меняла свои показания, но на суде заявила, что мужа убивала не она, что он боролся с режимом Ельцина и был прав. Это её заявление не осталось без последствий.

В 2000 году суд признал Рохлину виновной и приговорил к 8 годам заключения в колонии общего режима, а в декабре Мособлсуд сократил срок наказания до 4 лет. Летом 2001 года Верховный суд отменил приговор, направив дело на новое рассмотрение, и Рохлину выпустили на свободу под подписку о невыезде. В 2005 году суд вторично признал Тамару Рохлину виновной и назначил ей наказание – 4 года условно.

Несмотря на решение суда, многие до сих пор придерживаются версии, что генерала устранили по политическим мотивам, а его супругу заставили себя оклеветать.

Виктор Алкснис считает, что Рохлин готовился к силовому решению вопроса о власти. Он активно проводил работу в войсках, где у него был очень большой авторитет. Незадолго до убийства ФСБ раскрыло организацию, которая готовилась к военному перевороту в Волгоградском корпусе. Потом последовало убийство Рохлина. Поэтому Тамара Рохлина выполняет роль «козла отпущения».

В свою очередь корреспонденты «Экспресс газеты» опубликовали свою версию продолжающейся трагедии семьи Рохлина: «Тамара Павловна спивается, терроризируя соседей, сын Игорь – постоянный пациент психушки, а дочь Елена тратит оставшееся наследство на наркотики и казино. Якобы жена Рохлина любила выпить, любила всегда, в Ташкенте три месяца лечилась от алкоголизма. Считала себя “царицей Тамарой”. С их сыном Игорем действительно произошла трагедия – в годовалом возрасте он перенес менингит и стал отставать в умственном развитии. Соседка рассказывала, что «Тамара Павловна его жалеет и балует. Во что он пальцем ни тыкнет, она ему тут же покупает, сколько бы это ни стоило. Однажды я принесла им в подарок баночку красной икры, так парень со злостью швырнул ее в угол. А Тамара оправдывалась: “Прости его, он ведь только черную икру ест”».

По поводу убийства генерала Рохлина Михаил Полторанин (профессиональный российский журналист, активный сторонник Ельцина в августе 1991 года, директор телеканала «ТВ-3 Россия» и министр печати и информации РФ, с 1996 года – президент телекорпорации «Момент истины») позже в интервью сказал:

– Лев Яковлевич говорил, что, по информации его агентов из службы безопасности «семьи», четверка в составе Бориса Ельцина, дочери-имиджмейкера Татьяны Дьяченко, руководителя администрации Валентина Юмашева и зама руководителя Александра Волошина обсуждали варианты устранения лидера ДПА, но автокатастрофу или пулю снайпера в людном месте посчитали неприемлемым, опасным для власти. Нужно было организовать хитрую бытовую загогулину. Хотели поручить Евгению Савостьянову, но посчитали, что он психологически не готов, а в КГБ его занесло случайным порывом ветра. Демократ и чистоплюй. Нашли кого-то другого…

Дмитриев вспомнил, как накануне возможного демарша военной силой со стороны генерала Рохлина Бирюков позвонил ему по обычному телефону:

– Мы собираемся двинуться на Москву, – начал он, но Виктор прервал его откровения конкретным вопросом.

– Ты имеешь в виду только ваш корпус?

– Да, все офицеры корпуса, воевавшие с Рохлиным в Чечне, преданы ему, а также с нами гарнизон Воронежа и подмосковные десантники, даже Кремлевский полк…

– Пусть так, но это всё равно несерьезно. Слишком далеко Волгоград от Москвы. При следовании по железной дороге эшелон с военнослужащими и боевой техникой могут остановить на любом полустанке, а при движении по шоссе остановить на любом посту ГАИ или разбомбить сверху, – возразил Дмитриев.

– В этом я с тобой согласен и сам неоднократно отговаривал Рохлина от этой затеи, но он со мной не соглашался. Говорил, что в основном будут задействованы те, кто в запасе и отставке, действующих офицеров старались не ввязывать в активные действия. Он рассчитывает, что в общей сложности в Москву будут доставлены не менее 30 тысяч человек. Мы не собираемся воевать, хотим просто продемонстрировать нынешней российской власти и Ельцину, что народ и армия не хотят, чтобы они и дальше разваливали страну. Надеемся, что они сами уйдут…

– Да, настрой у народа против Ельцина агрессивный, а вот руководители на местах…

– Это ты зря, в Волгограде и области нас поддерживают и мэры городов, и директора крупных предприятий, обещают помощь. Я слышал, что в Москве даже Лужков симпатизирует Рохлину и уважает его.

– Лужков – это личность. Но всё-таки ваша затея попахивает авантюрой, – подвел итог Дмитриев.

Оба Виктора были действующими сотрудниками ФСБ, поэтому, ведя этот разговор по отрытому телефону, отлично понимали, что их разговор вполне может прослушиваться. Тогда уже многие перестали бояться, а зря…

Вполне возможно, что упорное стремление Рохлина вступить в бой с ельцинским режимом, отстранить от власти в первую очередь ненавистных народу Ельцина, Березовского и Чубайса стало главной причиной его гибели.

Ретроспектива

Общеизвестно, что революции делают романтики, а её плодами пользуются негодяи, но затем революция пожирает без разбора всех своих детей… Ушел из жизни и ряд других видных политиков демократической волны: Галина Старовойтова, Сергей Юшенков, Юрий Щекочихин, Анна Политковская… Ушли всенародно избранный первый президент России Ельцин и его «серый кардинал» Березовский. Ушел, не приняв награду из рук новой власти, Солженицын. Ушли первый и «лучший» министр обороны России Павел Грачев и его бывший воспитанник и друг Александр Лебедь. Ушел и их враг – генерал Рохлин.

Время приоткрывает многие тайны, хотя иногда, наоборот, вываливает на свет новые кучи лжи. В 2016 году, спустя 20 лет после известных событий, генерал Коржаков в интервью изданию «Медиа-зона» признался, что дважды участвовал в заговорах военных с целью «изменения» существующего строя в России.

Коржаков примкнул к группировке мятежного генерала Рохлина сразу после того, как по требованию Чубайса его выгнали из Кремля за разоблачение «коробки из-под ксерокса». Как пел Высоцкий, «это смутно мне напоминает индо-пакистанский инцидент». В России это явно напоминает поведение генералов Кобеца в 1991 году, Баранникова в 1993 году и Лебедя неоднократно, которые с легкостью переходили во враждебные группировки, заодно меняя и свои убеждения.

Рохлин доверил Коржакову, который был в это время депутатом Госдумы от Тулы, организацию скрытного переброса в Москву войск 8-го армейского корпуса из Волгограда. Дя этого Коржаков за 240 тысяч долларов заказал на Скуратовском опытном заводе изготовление огромных автоконтейнеров.

После смерти Рохлина Коржаков намекает, что также поучаствовал в заговоре председателя Комитета по безопасности Госдумы Виктора Илюхина, однако, по его словам, «этот хороший мужик просто так, взял и умер, не думаю, что ему кто-то в этом помог». Александр Васильевич также категорически отметает версию об убийстве Рохлина: «Не было там никаких снайперов, никаких стрелков. Абсолютное стечение обстоятельств». Очевидно, такая уверенность происходит из двух оснований – Коржаков убийство Рохлина и Илюхина не организовывал и поэтому самого его никто не тронул. Прямолинейная логика.

Заодно Коржаков запоздало разоблачает, что заговор генерала Рохлина тайно финансировал олигарх Березовский через уголовника авантюриста-«националиста» Александра Морозова, являвшегося членом штаба ДПА, председателем «Славянского клуба» и редакционного совета журнала «Супермен». После гибели Рохлина Морозов бежал за границу и в 2014 году всплыл на Украине как один из организаторов майдана в Киеве и ультрарадикальных «Батальонов братства» «Майдана-3» и «Революционных правых сил», участников подготовки терактов в России. Этим он явно бросает тень на Рохлина, который не знал о контактах Морозова с Березовским.

Неудивительно, что участие в тайных военных заговорах таких одиозных фигур заранее обрекало все попытки свержения Ельцина на провал, а лидеров приводило к смерти.