Не все контрразведчики в девяностые годы смогли выдержать прессинг демократии и неопределенность с вероятным противником. Как-то так получалось, что Запад с его спецслужбами и блоком НАТО, вплотную приблизившимся к границам России, теперь оказались совсем не врагами, а партнерами и как бы союзниками. Официальные и отставные сотрудники ЦРУ свободно ходили по кабинетам Администрации Президента и зданиям Правительства России.

Чубайс, занимавшийся приватизацией важнейших государственных отраслей народного хозяйства, оборонной промышленности и секретных НИИ, официально привел с собой группу из девяти американских советников из ЦРУ, которые определяли приоритеты разграбления народного достояния Российской Федерации.

После ликвидации КГБ бывшие чекисты расползлись по всем государственным ведомствам и коммерческим структурам. В первую очередь они естественным образом перетекли в налоговую полицию и Государственный таможенный комитет, который с 1985-го по июнь 1991 года возглавлял начальник Главного управления государственного таможенного контроля при Совете Министров СССР генерал Бояров, реальный прототип контрразведчика, разоблачившего шпиона-дипломата «Трианона».

Назначение Боярова в таможенные органы проходило непросто. Его кандидатура была одобрена всеми инстанциями и Адмотделом ЦК, но три дня пролежала в папке у Горбачева. Противники усиления КГБ настояли на том, чтобы временно назначить исполняющим обязанности главы Таможенного комитета генерала Ермакова. Однако через полгода назначение Боярова всё-таки состоялось.

Процесс адаптации контрразведчиков в новых для себя условиях ускорился после кризиса в октябре 1993 года, когда подразделения собственной безопасности появились в ФСБ, СВР, ФАПСИ, ФСНП, МВД, ГТК, Генпрокуратуре, погранвойсках и Минюсте. Они были созданы для борьбы с коррупцией и защиты жизни и здоровья сотрудников спецслужб.

К 1997 году процесс их становления был в основном завершен. Начальниками УСБ были генералы Марущенко и Зотов в ФСБ, в МВД Голицын, в ГТК Гутин и Смитюхов, в погранвойсках Коротков, в налоговой полиции Марущенко, Бабенышев и Шлык, в Минюсте Хворостян – почти все из военной контрразведки.

В марте 1992 года Управление налоговых расследований был преобразовано в налоговую полицию, которую возглавил бывший генерал ФСБ Ямпольский. В 1995 году создано ФСНП, руководителем был назначен генерал-полковник Алмазов. В 1996 году начальником Управления собственной безопасности ФСНП стал генерал Шлык. Управление сформировано в основном из сотрудников КГБ. Из военной контрразведки туда пришли заместителями Карпов, Остроухов, Белорус и Яриз, ранее там работал Марущенко, перешедший в Газпром. Около 90 % сотрудников УСБ также являлись бывшими военными контрразведчиками.

На первом же совещании Владимир Михайлович Шлык предупредил своих подчиненных:

– Учитывая опыт работы в КГБ, вы отлично понимаете, что в налоговой службе нас ждет трудная, где-то неблагодарная работа. Внутренняя контрразведка – это работа по своим. Не каждый может выдержать такие психологические нагрузки, но такая же работа у следователя, у прокурора, у судьи, и кому-то этот крест надо нести.

Сотрудники собственной безопасности, борясь с коррупцией в налоговых органах, не жаждали крови, понимая, что тюрьма – это плохое место для перевоспитания человека. Поэтому даже оступившемуся сотруднику налоговой полиции или инспекции они старались не дать совершить преступление, выявить предпосылки к нему на ранней стадии и очистить свои ряды. Главную задачу они видели в том, чтобы в глазах населения сотрудники налоговой полиции выглядели честно и законопослушно.

Когда это не удавалось сделать, некоторые сотрудники получали немалые сроки – от трех до семи лет… Ежегодно в отношении налоговиков по материалам УСБ возбуждались сотни уголовных дел, десятки оступившихся осуждались или увольнялись со службы.

Но случались и другие истории. В 1997 году сотрудник центрального аппарата, уважаемый всеми полковник, «погорел» при крахе «Властелины» и попал «на счетчик» к кредиторам. Несколько месяцев семья голодала, расплачиваясь с долгами, наконец отчаявшийся глава семьи решил получить взятку и попался.

После задержания полковник плакал в кабинете начальника УСБ генерала Шлыка и просил прощения. Сотрудник он был грамотный и до этого ничем себя не запятнавший, поэтому УСБ обратилось к директору ФСНП Алмазову с предложением наказать его, но не увольнять со службы. Алмазов согласился, и провинившийся сотрудник впоследствии оправдал доверие.

Хотя в других случаях Алмазов не всегда был объективен. Так, на предложение УСБ о тщательной проверке лиц из своего ближайшего окружения он ответил отказом и сообщил своим приближенным, что они попали в поле зрения УСБ. Естественно, что эти люди мстили сотрудникам УСБ при каждом удобном случае.

Иногда УСБ приходилось спасать и своих сотрудников. К сожалению, несколько честных сотрудников, не поддавшихся на уговоры и угрозы криминальных элементов, были убиты: в Москве майор налоговой полиции Марков, в Иркутской области – Ведерников, в Кемеровской – подполковник Клюев, в Северной Осетии – капитин Саутинов, прапорщик Отрадный – на Сахалине и начальник налоговой инспекции подмосковной Электростали Песков.

Но, как правило, меры защиты оказывались результативными. Так, во время служебной командировки в Грозный чеченскими боевиками был захвачен в плен полковник Иванов. Бывший десантник, воевавший в Афганистане, затем главный редактор журнала «Советский воин», написавший роман «Шторм» и несколько остросюжетных повестей, провел в плену 115 дней.

Для его спасения была создана спецгруппа, и в результате острых оперативных мероприятий бывший сотрудник «Альфы» полковник Расходчиков доставил его из Чечни в Москву. Позже Ивановым об этих событиях была написана книга «Расстрелять в ноябре».

Эффективность УСБ была очевидной: если в 1995 году по результатам их работы было осуждено 54 человека, то в 1996-м – 101, из которых 11 сотрудников налоговой полиции и 64 работника налоговых инспекций. Эти результаты во многом были получены благодаря хорошему взаимодействию с ФСБ, что вызывало ожесточенное противодействие криминальных элементов. Так, первый заместитель УСБ Виктор Остроухов, отвечавший за безопасность центрального аппарата ФСНП, который был прикомандирован от ФСБ, явно мешал руководству налоговых органов, в результате генеральское звание он смог получить только с четвертого захода.

Отчасти поэтому в 1999 году директором ФСНП стал бывший милиционер Солтаганов, а Алмазов отправлен в отставку. С этого момента в ФСНП началась кадровая чистка – замена бывших сотрудников госбезопасности на сотрудников МВД. В 2003 году ФСНП была упразднена, её функции переданы МВД.

Как выяснилось позже, Солтаганов был назначен, минуя Управление кадров Администрации Президента, лично Ельциным по инициативе Березовского и Татьяны Дьяченко. Всё, что создавалось бывшими чекистами с большим трудом за 8 лет, было уничтожено за 1 месяц.

Начальник УСБ генерал-лейтенант Шлык, которому в это время исполнилось 60 лет, написал рапорт об увольнении на пенсию и, прощаясь с сотрудниками, сказал:

– Нет ничего вечного. У всякого, даже хорошего дела есть начало и конец. К этому надо относиться с пониманием. И как поется в известной песне: «Придут честолюбивые дублеры, дай Бог им лучше нашего сыграть!»

Вскоре играть стало совсем некому – налоговую полицию, мешавшую олигархам и криминалитету воровать миллионами и выводить «грязные» деньги за границу, попросту ликвидировали. Как это принято у тех, кто не считает себя бывшими, многие уволенные сотрудники УСБ нашли себе другое применение, но поддерживают контакты и стараются помогать людям.

Ретроспектива

Прошли годы, и выяснилось, что за сменой руководства налоговой полиции стоял бизнесмен Аминов. Вячеслав Маркович Аминов – экономический директор фонда «Интерприватизация» (Международный фонд содействия приватизации и иностранным инвестициям), президент компании «Проминвест», деловой партнер Леонида Невзлина, близкий с Березовским. В связи со скандалом вокруг генерального прокурора Скуратова выяснилось, что несколько лет Аминов выполнял очень деликатные поручения БАБа.

Так, компромат, который подполковник ФСБ Литвиненко добыл на ряд государственных руководителей, передавался именно Аминову, который и «заказал» бывшего начальника налоговой полиции Алмазова, чтобы поставить на его место милицейского генерала Солтаганова. Подобным образом были смещены со своих должностей также начальник УЭП ФСБ Пушкаренко и замминистра внутренних дел Васильев.

Прошло еще некоторое время, и не стало самого Березовского, а многих его подельников сегодня ищут по всему свету, но то, что они натворили в 90-е годы, изменить нельзя.

Спустя несколько лет аналогичная ситуация произошла в ФСКН, которая, кстати, была создана на базе упразденной налоговой полиции. Руководил ею генерал ФСБ Виктор Черкесов. В Федеральной службе по контролю за наркотиками многие руководящие должности занимали выходцы из военной контрразведки – бывший зам. 3-го Главка Рыжак, а также Мальцев, Бульбов, Рагозин, Бурмистров, Шуляков, Макаров, многие из которых стали генералами.

По аналогии с ликвидацией налоговой полиции в 2008 году неожиданно был отстранен от должности директор ФСКН Виктор Черкесов и на его должность назначен генерал ФСБ В.П. Иванов. При этом были уволены или переведены в другие ведомства все заместители директора и большинство руководителей департаментов и управлений. Кроме того, был заключен под стражу по обвинению в превышении должностных полномочий руководитель Департамента оперативного обеспечения генерал-лейтенант Бульбов.

В этот период шло также формирование кадрового аппарата таможенных органов, и многие офицеры, уволенные из КГБ, ФСБ и налоговой полиции, пришли в Таможенный комитет.

Контрабанда товаров, шедших в 90-е годы из-за рубежа нескончаемым потоком, стала приоритетом и стимулом для обогащения всего активного населения страны от простого «челночника», возившего китайский ширпотреб в объемных баулах, до крупных министерских чиновников, выдававших разрешения на ввоз и вывоз особо коррупционноемких товаров.

Сигареты и алкоголь, компьютеры и бытовая техника, цветы и норвежская семга – это было для избранных, но и остальным хватало не только на бутерброды с икрой, но и на строительство коттеджей и открытие счетов на миллионы долларов в зарубежных банках.

С полным основанием можно утверждать, что полноценную современную таможенную службу, которая должна была стать барьером для контрабандистов, создал генерал КГБ Виталий Константинович Бояров.

Ретроспектива

С 1945 по 1949 год В.К. Бояров служил в радиоконтрразведке МГУ УССР, в 1949–1959 годах – старший оперуполномоченный, начальник отделения, секретарь парткома 2-го Управления. В 1956 году был в командировке в Венгрии. С 1959 по 1961 год – начальник отдела по работе с иностранцами 2-го Управления КГБ УССР. В 1963 году окончил 101-ю Школу ПГУ КГБ СССР. С 1963 по 1965 год – зам. резидента по «КР» (внешняя контрразведка) в посольстве СССР в Великобритани. С 1965 по 1973 год – заместитель, начальник Управления внешней контрразведки ПГУ КГБ.

В 1973–1985 годах – зам, первый замначальника ВГУ (контрразведка) КГБ, где он курировал подразделения разведки, действовавшие против американской, английской, германской и других резидентур на территории СССР. За успешную работу был награжден орденом Красного Знамени, тремя орденами Трудового Красного Знамени и присвоено звание «генерал-лейтенант».

Есть версия, что переход Боярова в Таможенную службу был инициирован руководством ВГУ и ПГУ, чтобы избежать конфликта между разведкой и контрразведкой, который разразился после бегства предателя из ПГУ полковника Гордиевского. Бояров выступал за то, чтобы разработку подозреваемых в предательстве сотрудников внешней разведки вело ВГУ (контрразведка), а не управленик «К» ПГУ, которое не смогло или не захотело предотвратить побег в Лондон Гордиевского.

С 1985 по 1991 год генерал Бояров работал заместителем начальника, начальником Главного управления государственного таможенного контроля при Совете Министров СССР. При его активном участии была создана эффективная структура ГУТК, единая таможенная статистика, внедрены грузовые таможенные декларации, разработаны новые технологии контроля, осуществлено техническое перевооружение и создан современный Таможенный кодекс. Организация борьбы с наркобизнесом была выстроена как элемент мировой системы, и пресечены попытки поставок крупных партий наркотиков.

В 1989 году ему присваивается звание действительного государственного советника таможенной службы. Благодаря активной деятельности Боярова были созданы предпосылки к принятию СССР в ВТО. В июле 1991 года Бояров покидает пост руководителя таможенной службы и создает Международную ассоциацию по правовым и налоговым вопросам, оказывающую весь спектр юридических и аудиторских услуг российским и иностранным фирмам.

Оставаясь руководителем Организации ветеранов таможенной службы, он долгие годы активно взаимодействовал с ГТК и ФТС, помогая решать таможенной службе практические задачи, и, главное, – способствовал назначению в таможенные орган достойных сотрудников КГБ и ФСБ, которые составили костяк основных подразделений – УСБ, ГУБК и таможенных специальных и силовых служб.

Настоящая Служба собственной безопасности (КГБ в миниатюре) была создана всего за год, когда руководителем таможенной службы был уже Круглов, а УСБ возглавил зять бывшего премьер-министра Н.И. Рыжкова – Борис Гутин, ранее работавший в Управлении «В» военной контрразведки. Все руководящие должности в УСБ заняли оперативники из военной контрразведки.

Практически это было то же самое КГБ-ФСБ, только в миниатюре и за пределами Лубянки. Задачи во многом сходные, на ряде направлений у́же, а на других – шире, чем в классической контрразведке. Но таково веление времени – все министерства, ведомства и крупные коммерческие структуры в эти годы в России непременно стали обзаводиться собственными службами безопасности. В одних преобладали бывшие сотрудники МВД, в других – выходцы из КГБ, чаще состав получался смешанным.

В УСБ ГТК подобрался коллектив бывших сотрудников КГБ-ФСБ, в основном из военной контрразведки, который состоял из грамотных в оперативных вопросах и достаточно амбициозных оперативников. Многие из них после ухода из КГБ успели поработать в налоговой полиции, в Управлении по борьбе с контрабандой и в коммерческих структурах.

Виктор Дмитриев, когда пришло время увольняться из ФСБ по возрасту, уведомил об этом руководство на Лубянке, которое не восприняло его слова всерьез и сказало, что служба ему продлена еще на год. Он прослужил еще год. Однако, когда на этот раз через месяц он официально написал рапорт, на него серьезно обиделись.

У начальства всегда свои заморочки. Во-первых, его работа устраивала руководство, во-вторых, в случае ухода надо было искать другого кандидата на его место. Место было хорошее, желающие найдутся, но справится ли новичок с обязанностями, гарантий не было, а начальство не любит, когда на голову неожиданно сваливаются проблемы.

Словом, Виктору рапорт подписали, но сказали, что после этого разговаривать с ним не будут никогда. Служба в госбезопасности была закончена, и теперь надо было думать о новом месте работы. Знакомый заместитель руководителя Администрации Президента звал его к себе и предлагал должность начальника или заместителя в любом отделе управления кадров или в управлении регионов Администрации.

Но для начала Виктор позвонил старому другу, с которым был знаком еще со времени учебы в новосибирской школе КГБ. Теперь он возглавлял службу безопасности у олигарха, входившего в пятерку самых богатых и крутых россиян.

Виктор прямо сказал ему:

– Я написал рапорт на увольнение. Начальство предлагало продлить срок службы, но я решил уйти сам, а не ждать, когда окажусь ненужным. Готов рассмотреть предложения, если таковые есть.

Он специально не сказал другу, что его приглашают на хорошие должности в Администрацию Президента и в УСБ таможенной службы. Последний раз предложили стать даже представителем Администрации при Правительстве Москвы, лично при Лужкове, но он отказался, сострив: «На эту должность вам нужен Березовский!» Сейчас он проверял своего старого друга, грубо говоря, «на вшивость».

Друг деловито поинтересовался:

– Ты ведь бывал у меня в офисе на улице Маши Порываевой, видел, чем мы занимаемся. В каком качестве ты себя видишь в нашей структуре?

Виктор предполагал, что ему будет задан такой вопрос, поэтому сразу предложил:

– В качестве аналитика.

– А ты знаешь, чем занимается у нас аналитик? – назидательно заметил друг.

– Хотелось бы узнать, – спросил Виктор.

– Аналитик у нас не просто находит, разрабатывает и предлагает руководству новый проект, но и лично его ведет…

– И что из этого следует? – уже догадываясь, куда клонит друг, уточнил Виктор.

– Я не знаю, готов ли ты заниматься этим… – последовал ответ.

– Спасибо за информацию. Я тоже всегда считал, что нам нецелесообразно всем собираться в одном месте, лучше, когда свои люди есть в разных местах, – констатировал Виктор.

– Всегда рад тебя видеть и слышать…

– Пока… – попрощался Виктор и повесил трубку.

– Пока-пока… – прозвучало в ответ.

Виктор еще до звонка догадывался, что начальник СБ олигарха, с которым он был близко знаком более двадцати лет, а их дети в пятилетнем возрасте спали на одной раскладушке, не захочет иметь в подчиненных друга, к тому же обладавшего некоторыми качествами, которых у него не было. Ему нужны были в Службе зависимые и послушные подчиненные, а не равные ему друзья. И в этом была своя логика и правда.

И Виктор принял совершенно неожиданное для него самого и его знакомых предложение – через день после увольнения из ФСБ он оказался не в Администрации Президента, а был назначен советником начальника УСБ таможенной службы (ГТК).

Достаточно пообщавшись за годы службы в КГБ с высшими руководителями страны и военачальниками, Дмитриев насмотрелся на негативные стороны придворной жизни и теперь хотел как можно меньше контактировать с власть предержащими. Как говорится, «минуй нас пуще всех печалей и царский гнев, и царская любовь…». Но, видимо, не судьба.

Через год работы советником начальника УСБ ГТК, в августе 1998 года, вернувшись из отпуска, он обнаружил, что вместо полковника Гутина начальником теперь работает полковник Овдиенко, который, в счастью для подчиненных, оказался самостоятельным и несуетливым (в смысле – под начальством). Он смог сохранить управление и часть его сотрудников. Бог знает, каких это стоило ему усилий.

Должность начальника УСБ была генеральской, а Овдиенко давно был полковником и хотел получить это звание, которое армейские острословы не зря называют не званием, а счастьем. Он имел к этому все основания, кроме возраста – за шестьдесят лет. Бывшие коллеги из ФСБ, работавшие теперь в Управлении кадровой политики Администрации Президента, могли ему помочь с получением генеральского звания: «Запросто, да не задарма!» Но, видно, не судьба.

11 марта 1999 года у Овдиенко был день рождения. Поздравлять его приехал лично новый председатель ГТК Драганов, который привез с собой несколько приближенных ему начальников управления. Для этого в кабинете Овдиенко собрались человек семь сотрудников управления и Драганов с приближенными. Валерий Гаврилович произнес прекрасную речь:

– Начальник УСБ Овдиенко не только отличный профессионал, знающий свое дело и умело работающий на порученном посту, но и прекрасный человек, который сумел в наше непростое время сохранить честность и порядочность, что сделать бывает очень трудно.

При этом Драганов многозначительно посмотрел на окружающих и порекомендовал всем брать с Овдиенко пример. Собравшиеся в знак согласия дружно закивали головами. Драганов вручил Овдиенко именной боевой пистолет и вскоре вместе с заместителями отбыл в свою резиденцию, которая тогда находилась на трех вокзалах.

Овдиенко был искренне рад поздравлению и подарку, так как всегда мечтал о наградном оружии. На глазах у него даже навернулись слезы…

Но прошло всего несколько часов, и, возвратившись в свой кабинет на Комсомольской площади, рука Драганова не дрогнула, подписывая приказ об освобождении Овдиенко от должности и возвращении на нее Бориса Михайловича Гутина. Быть может, этим Драганов, над которым нависла угроза увольнения, хотел задобрить покровителей Гутина или просто восстановить справедливость? Бог ему судья, но предположение насчет справедливости явно сомнительно.

Скорее всего, он выполнял чье-то очень высокое требование, так как ранее отказался сделать это даже по просьбе премьер-министра Черномырдина. В любом случае это выглядело как верх цинизма и лицемерия. Кроме того, не помогло ему самому – через пару дней Драганов тоже был освобожден от должности.

Гутин вскоре получил звание генерал-майора, через год генерал-лейтенанта, а потом и генерал-полковника. В 1997 году в УСБ вместе с Гутиным из военной контрразведки пришли Кудрявцев, Яриз, Дмитриев, Сидоров, Таратин и Стоцкий, а также Горчаков и Симонов из Академии ФСБ, Решетников и Седов – из СВР.

Дальше произошло то, что и должно было произойти. Эта команда из десяти человек за несколько месяцев выполнила свою задачу, создав работоспособный аппарат собственной безопасности, который затем за два года сформировал структуру подразделений собственной безопасности в региональных таможенных управлениях, насчитывающую около тысячи оперативников, разработал и внедрил нормативно-правовую базу, завоевал авторитет в таможенных органах и среди коллег в ФСБ, Генпрокуратуре и МВД.

Выполнив задачу, команда как-то сама собой распалась, самоликвидировалась. Большинство ушло на повышение, а кто-то не вписался в коллектив. Гутин стал зампредом ГТК, Кудрявцев – начальником Управления кадров, Симонов – первым заместителем начальника Таможенной академии, Решетников – начальником Московской оперативной таможни, Седов – начальником Акцизной таможни, Стоцкий – начальником отдела в Управлении кадров, а Горчаков бессменно оставался помощником Гутина.

Сидоров через пару лет был назначен начальником СБ ДВТУ, Алистратову «повезло» больше всех – он возглавлял службы безопасности поочередно в трех таможенных управлениях – СЗТУ, ЮТУ и ЦТУ, Шантурин около года был начальником СБ в Московском управлении, получил генерала, вернулся на зама в УСБ, но вскоре вновь стал заместителем начальника ЦТУ по инспектированию СВХ.

Как-то в разговоре Дмитриев заметил по этому поводу Гутину:

– Борис Михайлович, вы подозрительно много выдвигаете людей из тех, кто начинал работать в УСБ вместе с вами. К чему бы это?

Тот ответил «по существу»:

– Время разбрасывать камни… Но всё это происходит неспроста.

В действительности всё было очень просто. С одной стороны, люди вырастали на глазах, приобретали опыт и навыки работы в таможенных органах, они объективно созрели для выдвижения на вышестоящие должности, каковых в рамках УСБ для них не было. С другой стороны, Гутин, как дальновидный руководитель, стремился расставить людей, которых он знал и которым доверял, на ключевые должности в таможенной системе, с дальним прицелом.

Служба в таможенных органах для большинства бывших сотрудников КГБ явно оказалась не худшим периодом в их службе. Здесь собрались люди из разных ведомств, с различным жизненным опытом и различными целями – из ФСБ, армии, МВД, прокуратуры и партийных органов. Одни, выйдя на пенсию, просто хотели приткнуться куда-нибудь. Другие начинали жизнь заново и стремились сделать в таможенных органах карьеру. Были и те, кто рассчитывал быстро и легко обогатиться.

Однако таможенная система к этому времени уже сложилась, поэтому часть людей отторгалась ею довольно быстро. Остальные приживались и становились настоящими патриотами таможенных органов, сознательно отождествляя себя с ними, как это принято было в традиционных системах – в КГБ, Министерстве обороны, МВД, в среде врачей и журналистов.

Виктор Дмитриев несколько лет был помощником первого заместителя ГТК генерал-полковника Владимира Макарова, бывшего заместителя начальника Управления кадров ФСБ и заместителя руководителя Администрации Президента по кадрам. Владимир Викторович в ГТК курировал не только Главное управление кадров и ряд региональных таможенных правлений, но и создание Таможенной академии и медицинского управления.

За время совместной работы он познакомил Дмитриева со многими уважаемыми людьми, которые стали его друзьями. Особенно с генералом КГБ Валентином Орловым, позже с его легкой руки ставшим известным поэтом и секретарем Союза писателей России, и полковником Владимиром Ямпольским, ответственным редактором серии рассекреченных документов НКВД периода ВОВ, который дарил ему каждую из этих книг, кроме последней, которая вышла в свет уже без него… Потом полковник Дмитриев был советником у двух руководителей таможенной службы – Жерихова и Бельянинова.

Согласно расхожему журналистскому штампу, «таможня дает добро». Проработав в таможенных органах несколько лет, Виктор понял, что далеко не все таможенники в силу своих должностных обязанностей могут иметь дополнительные доходы. Еще меньшее их число располагают возможностями для серьезного обогащения. В таможенном лексиконе это были должности, относящиеся к зоне риска – в основном сотрудники отделов таможенного оформления и контроля, имеющие непосредственный контакт с коммерсантами и таможенными брокерами, которые откровенно предлагали им нарушить служебные инструкции за доллары.

В девяностые годы это делалось повсеместно и почти безнаказанно, поэтому у таможенников появился серьезный соблазн – использовать эту возможность. Риск, даже в случае возбуждения уголовного дела, был для них минимальным – увольнение, а выгода баснословная. Подвержены риску коррупции были и сотрудники правоохранительного блока, которые выявляли факты контрабанды и нарушения таможенных правил, но за вознаграждение могли «не заметить» нарушения, перевести их из разряда уголовных преступлений в административные правонарушения или развалить уголовное дело.

Тем более для таможенников не было секретом, что новое руководство страны массово вывозило за рубеж достояние страны. В 1995 году на слушаниях в Сенате США директор ЦРУ рапортовал о проделанной работе по развалу СССР:

– Да, мы потратили на это многие миллиарды долларов, но они уже сейчас близки к тому, что у русских называется самоокупаемостью. За четыре года мы и наши союзники получили различного стратегического сырья на 15 миллиардов долларов, сотни тонн золота, драгоценных камней и т. д. Под несуществующие проекты нам переданы за ничтожно малые суммы свыше 20 тысяч тонн меди, почти 50 тысяч тонн алюминия, 2 тысячи тонн цезия, бериллия, стронция и т. д.

Если руководство страны потворствовало вывозу из страны за бесценок национального достояния, накопленного за десятилетия советской власти, то бывшие сотрудники КГБ, ставшие теперь таможенниками, не дремали. Бывшие чекисты не потеряли навыков борьбы с враждебными происками западных спецслужб по подрыву экономической мощи страны.

На счету бывших особистов, боровшихся с контрабандистами и «оборотнями в погонах», за эти годы было немало успешных и громких дел, в том числе и связанных с наркотрафиком. Через пять лет работы в Таможенном комитете, уже будучи в должности советника руководителя таможенной службы, в кабинет Дмитриева вошел бывший коллега из Первого отдела, который был назначен начальником отдела по борьбе с наркотрафиком в Управление по борьбе с контрабандой.

В течение нескольких месяцев после его назначения они тесно общались, занимаясь не столько воспоминаниями о службе в КГБ, сколько обсуждая проблемы борьбы с контрабандой наркотиков. Для Виктора это было малознакомое поле деятельности, а Валерий Петрович за время работы в ФСБ и СВР ранее тесно соприкасался с этим вопросом. Тем не менее Виктор, зная таможенную специфику, предложил ему:

– Обрати внимание на границу с Казахстаном и на Северо-Западное таможенное управление, конкретно на Питерский порт.

– Я знаю, что через границу с Казахстаном наркотики провозят в основном в железнодорожных составах или на автомобилях, а порт в Питере чем примечателен? – с сомнением произнес Валерий Петрович.

– Про контрабанду наркотиков из Средней Азии в поездах и автофургонах знают все, но я, курируя ранее Главную инспекцию Минобороны, знаю, что граница с Казахстаном абсолютно не прикрыта силами ПВО. Нелегально летящий самолет там, вероятно, отследят, но на низко летящем вертолете запросто можно контрабандой провозить не килограммы, а тонны наркотиков.

– Неожиданная мысль, это надо проверить, – согласился Валерий Петрович.

– А через Питер могут возить из Колумбии кокаин, а от нас на Запад разработанные в России синтетические наркотики, – пояснил Виктор.

– Тоже реально, но пока такая статистика по Питеру отсутствует, – заметил Валерий Петрович, опиравшийся только на известные ему факты.

– Тем более это подозрительно…

Через некоторое время эти предположения неожиданно подтвердились. Таможенники случайно обнаружили в Питере контрабандный канал наркоторговцев. На одну из военных баз поступила партия краски в больших металлических емкостях.

Приемщик на складе оказался дотошным. Ему показалось подозрительным, что общий вес партии краски был меньше, чем заявленный, и предложил проверить вес каждой емкости. Она также весила меньше, чем полагалось. Когда краску вскрыли, оказалось, что там за двойным дном были спрятаны пачки долларов. Всего было изъято несколько миллионов долларов.

К делу подключилось ФСБ. Оказалось, что таким способом доллары шли из-за океана в оплату за поставленный по наркотрафику через территорию России героин, который был произведен в Афганистане. Однако вскоре последовала команда сверху расследование прекратить, материалы уничтожить и забыть. Это была оперативная игра ГРУ, которую бдительность таможенников едва не поломала в самом начале.

Когда Валерий Петрович рассказал об этом Виктору, тот вспомнил о встрече с адмиралом, который давал ему материалы о списках и об участии в тайных операциях ГРУ. Он поделился с коллегой этой информацией, в ответ Валерий Петрович рассказал ему о том, что в СВР также проходила информация о наличии подобных списков в израильских спецслужбах. С его слов Виктор сделал пометки в забытом, но не уничтоженном им досье от адмирала.

Но даже на фоне таких коллизий дело «Трех китов», инициированное таможенной службой, выделяется из общего ряда околотаможенных скандалов и не имеет аналогов. Здесь руководство ведущих спецслужб страны проявило максимум амбиций и минимум профессионализма, затеяв выяснение отношений и политические интриги между собой.