Хотя Реформация внесла глубокий раскол в гуманистическое сообщество, многие дружеские связи были разорваны, а переписка прекращена, гуманистические исследования продолжались и в тени разногласий. Выжить удалось и национальному дискурсу без конфессионального подтекста. Однако те гуманисты, которые продолжали этот дискурс, должны были вести споры осторожно, чтобы не оказаться втянутыми в конфессиональный конфликт. Поэтому они предпочитали такие формы обучения, которые позволяли скрыть их собственные убеждения. Одним из самых передовых методов маскировки стали филологические комментарии, будь то к изданиям классических авторов или к более ранним работам националистов-гуманистов. Выступая в роли филологических комментаторов, немногие гуманисты сумели компенсировать сокращение масштабов своего национального дискурса более высоким уровнем интеллектуальной сложности.
В Германии одним из таковых был Беатус Ренанус. Его филологические старания привели, в частности, к первому изданию Historia Romana («Римская история») Веллея Патеркула (ок. 19 г. до н. э. – 38 г.), новым изданиям сохранившихся работ Плиния и Тацита и наиболее полному собранию сочинений Эразма Роттердамского, опубликованному вскоре после его смерти. Еще одним продуктом его сравнительной текстологии стали Rerum Germanicarum libri tres («История Германии в трех книгах») 1531 г., которые охватывают примерно первое тысячелетие нашей эры.
Хотя целью историографии Ренануса по-прежнему оставалось документирование и повышение чести германской нации, его средства достижения этой цели стали гораздо более изощренными. Тщательный анализ античных источников не позволил ему объявить германским триумфом любую стычку, выигранную северными варварами[461]. Знакомство с Тацитом позволило ему понять сложный смысл термина «германская свобода» и осознать прерывистость политической конституции, которую он описывал[462]. Знание раннесредневековой истории заставило его отказаться от образа Германии как страны, свободной от иноземных завоевателей, а немцев – как народа, не запятнанного чужой кровью[463]. А критическая оценка франков помогла ему отказаться от теории translatio imperii, поставить под сомнение статус Карла Великого как немецкого героя и датировать начало «германского королевства под названием “Римская империя”» почти двумя столетиями позже, во времена правления Оттона I[464]. Другими словами, хотя Ренанус намеревался лишь реконструировать националистический взгляд на немецкую историю, на самом деле он в значительной степени деконструировал ее, руководствуясь своим филологическим мастерством.
Эльзасский филолог также был одним из первых, кто переиздал националистические трактаты предыдущих поколений немецких гуманистов. В 1532 г., всего через год после выхода в свет своей Rerum Germanicarum, Ренанус публикует второе издание Epitome Rerum Germanicarum («Краткая история Германии») Вимпфелинга – труд, впервые вышедший в 1505 г. К этому современному тексту он проявил намного меньше уважения по сравнению со своим трепетным отношением к античной литературе. Он существенно переработал собственное издание Вимпфелинга как по стилю, так и по содержанию, явно рассматривая его как незаконченную работу. В последующих изданиях Epitome – их было по меньшей мере три во второй половине XVI и одно в XVII в. – преобладала именно эта переработанная версия Ренануса.
История более поздних изданий гуманистических работ является хорошим показателем преемственности неконфессионального национального дискурса в ранний период Нового времени. Хотя некоторые националистические тексты, написанные до Реформации, также могли быть использованы в конфессиональных целях, наиболее примечательный проект редактирования был в значительной степени продиктован неконфессиональной повесткой дня. В начале 1570-х гг. юрист Симон Шард (1535–1573), асессор Имперского камерного суда (Reichskammergericht), подготовил четырехтомное собрание сочинений по истории Германии с древнейших времен до недавнего прошлого. Основу исторической литературы по древнему и средневековому периоду составили гуманисты дореформационного периода. Шард включил в сборник трактаты, речи и диалоги Цельтиса, Вимпфелинга, Пейтингера, Пиркгеймера, Тритемия, Бебеля и Гебвилера. Когда в 1573 г. Шард умер, сборник уже был напечатан. Он вышел в свет в 1574 г. в Базеле. Через двадцать лет последовало второе издание, а третье – почти через сто лет, в 1673 г. К тому времени сборник стал известен под названием Scriptores Rerum Germanicarum («Писатели о немецкой истории»).
Благодаря этому и другим издательским проектам гуманистические националисты дореформационной Германии оставались доступными для читателя на протяжении всего раннего Нового времени. Также они оставались и широкочитаемыми немецкими литераторами. Когда Иоганн Кристоф Готтшед (1700–1766), доминирующая сила немецкой литературы на заре Просвещения, говорил и писал о немецкой нации, он повторял многие общие места, которые гуманисты эпохи Возрождения ввели в национальный дискурс. В своей работе Lob Germaniens («Восхваление Германии»), написанной рифмованным стихом, Готтшед обращался к немецкой нации как к персонифицированной «королеве мира» (Germanien, Du Königin der Welt), прославлял победы древних германцев над римлянами, изображал Карла Великого как немецкого восстановителя Римской империи, представлял бомбарду и печатный станок как немецкие изобретения и призывал современных немецких поэтов состязаться с иностранными литераторами[465].
Таким образом, хотя в XVIII в. немецкий «патриот», пишущий на латыни, все чаще воспринимался как нечто, само себе противоречащее, многие идеи, разработанные гуманистами эпохи Возрождения, по-прежнему оказывали значительное влияние на современных мыслителей. Даже Иоганн Готфрид Гердер, который в целом считал, что национальный дух может быть сформирован и выражен только национальным языком, был склонен сделать исключение для латинских работ Ульриха фон Гуттена. Рыцарь-гуманист, утверждал Гердер, писал на «немецкой латыни» (Deutschlatein) – латинских словах, проникнутых немецким духом[466].
Отчасти благодаря таким идеологическим поворотам наследие гуманистического национализма было вновь трансформировано и затем передано современным националистам XIX и XX вв.