Все люди рождаются, живут и умирают в одиночестве – это бесспорный факт. Окружение себя другими людьми позволяет отрицать очевидное. Членство в группе помогает людям коллективного склада убедить себя в наличии общей судьбы, тогда как уединение напоминает им об истинном, глобальном одиночестве. Многим неудобно и даже невыносимо принять эту реальность. Отроверты, напротив, не чувствуют себя связанными с коллективной судьбой. Поскольку одиночество лежит в основе их жизненного пути, отровертам комфортно наедине с самим собой.
Впрочем, в группе отроверты неизбежно чувствуют себя очень одиноко. Источник бо́льшей части дискомфорта заключается в попытках вписаться и играть роль, которую от них ожидают. Этот спектакль изнурителен. Когда общение с людьми дарит уверенность и радость, есть смысл вкладывать в него энергию. Отроверты тратят вдвое больше сил, и напрасно: присутствие группы не приносит им ни уверенности, ни удовольствия. Но как только они осознают и принимают свою потребность в одиночестве, они перестают ориентироваться на ожидания окружающих и начинают следовать собственному внутреннему компасу.
Члены коллектива вынуждены постоянно учитывать одобрение или осуждение других. Почти все люди стремятся вызывать у остальных симпатию, а не антипатию. Возможно, это следствие ранней социализации: с детства нас приучают ассоциировать одобрительные улыбки воспитателей и опекунов с едой, безопасностью и прочими условиями, необходимыми беспомощному младенцу для выживания. Уже тогда мы усваиваем, что за отказ от инстинктивного, эгоцентричного отношения нас вознаградят теплом и признанием, но при условии, что мы будем соответствовать ожиданиям окружающих.
Во взрослом возрасте стремление вписаться, быть принятым и оцененным по достоинству, а также постоянная корректировка собственных желаний ради одобрения других требуют скрытых жертв, о которых многие даже не подозревают. Речь о постепенной утрате эмоциональной уверенности в себе.
Отроверты, не привязанные к коллективу, способны различать гравитационное притяжение группы и свой внутренний, личный центр тяжести. Их не пугают неправильные мысли или чувства, так как в их мировоззрении критерий истинности не зависит от общественного мнения. Иными словами, им не нужна внешняя валидация, они изначально самодостаточны. Они редко испытывают вину или чувство ненависти к себе, при этом они никогда не стыдят и не обвиняют других.
С течением жизни отроверты учатся доверять самим себе при принятии личных решений. Они хорошо знают свои потребности и понимают, что делает их жизнь по-настоящему приятной и продуктивной. Они видят себя в реальном свете и осознают свои слабые и сильные стороны. Например, если презентация проекта на работе состоялась удачно, они это знают. Им не нужно гадать, насколько хорошо все прошло, ждать похвалы окружающих и размышлять, искренней ли она была. Такое внутреннее знание и доверие собственным ощущениям делает отровертов решительными, целеустремленными и уверенными в выборе жизненной траектории.
В своей прозе Франц Кафка создал незабываемый образ того, как мышление отроверта проявляется в масштабе всего мира. В «Процессе», «Превращении», «Замке» и других произведениях он изображает миры, где принадлежность к группе считается инстинктивным и естественным способом существования. Эти тексты написаны от лица растерянных героев, которых преследуют именно за неспособность вписаться в общепринятые нормы.
В других произведениях Кафка с мягкой иронией описывает существенные ограничения, с которыми сталкиваются те, кто вписывается в общество. Например, в рассказе «Певица Жозефина, или Мышиный народец» он тонко показывает механизм коллективного сознания, когда мышиное сообщество пытается осмыслить талант певицы Жозефины. Правда, выясняется, что, несмотря на известность, никакого выдающегося дара у нее нет – она просто пищит, как все остальные. Ее считают великой артисткой только потому, что общество решило ею восхищаться. Другими словами, убеждение в ее исключительности возникло не из личного впечатления, а в результате социальной лести.
Для Кафки подчинение воле коллектива – логичное следствие «ужасно мрачной и сложной» жизни мышей, в которой нет места возвышенным занятиям вроде искусства или музыки. В одиночестве у каждой мыши нет передышки от постоянных бед, а вот собравшись вместе, можно слушать Жозефину, забыть о личных страданиях и разделить всеобщую радость. «…Любому из нас все это было бы не по силам, если б не ежедневная и еженощная поддержка товарищей»[16], – пишет Кафка. Это заманчивое предложение для тех, кого приучили бояться одиночества.
Людям, ориентированным на коллектив, легко поддаться общим желаниям, а вот противостоять давлению окружения крайне сложно. Отроверты представляют собой полную противоположность, что подтвердила одна моя пациентка. Ее бывший муж-абьюзер втянул ее в изнурительную семейную тяжбу, отказываясь платить алименты. Даже когда ситуация стала критической, она продолжала бороться, подбадриваемая юристами, друзьями и родственниками, которые постоянно хвалили ее за стойкость и напоминали, что справедливость на ее стороне. Они уверяли: если она выстоит, это «преподаст ему урок», и он заплатит не только алименты, но и компенсацию за годы причиненной боли. Ее мать постоянно повторяла: «Все, что тебя не убивает, делает тебя сильнее». Но на сессии она призналась мне: «Я не чувствую, что становлюсь сильнее. Кажется, совсем наоборот. В каком-то смысле этот процесс меня убивает».
Я дал ей тот же совет, что и другим пациентам-отровертам в похожих ситуациях: просто уходи. Никакие деньги и месть не стоят твоего внутреннего покоя. Для отровертов спокойствие – один из главных приоритетов. Они не переносят токсичного поведения и испытывают глубокое отвращение к конфликтам и противостояниям. Вместо того чтобы вступать в борьбу, большинство отровертов изначально отказываются от нее. Отсутствие азарта в подобных состязаниях делает исход – победу или поражение – для них практически безразличным.
Пациентка почувствовала огромное облегчение и решила последовать моему совету, который, по сути, совпадал с ее собственными ощущениями по поводу судебного процесса. Ее окружение, как и ожидалось, расстроилось: родные и друзья считали, что она сдается, а юристы были уверены – она совершает серьезную ошибку. Тем не менее она последовала зову сердца и отказалась внимать их советам. Она вышла из ситуации, чувствуя себя сильной – не потому что победила, а потому что сохранила верность себе, поставила ментальное здоровье выше внешнего одобрения и не поддалась на манипуляции бывшего мужа.
В своих дневниках Кафка писал: «Одиночество имеет надо мною никогда не пасующую силу. Мое нутро расслабляется (пока только поверхностно) и готово раскрыться. Во мне начинает устанавливаться маленький порядок, а в этом-то я больше всего и нуждаюсь, ибо при небольших способностях нет ничего хуже, чем беспорядок»[17].
Трудно придумать более точное описание того облегчения и удовлетворения, которое испытывает отроверт, оставаясь наедине с самим собой.
Когда люди, ориентированные на коллектив, оказываются в одиночестве, они не теряют связь с группой полностью: они временно отделены от нее, но по-прежнему остаются под ее влиянием. У отровертов все иначе: в уединении они действительно пребывают в полном одиночестве. Они не сравнивают собственные мысли с чужими, не задаются вопросом, достаточно ли их поведение социально приемлемо, и не размышляют, чем сейчас заняты другие или почему их не пригласили присоединиться. Такая свобода от внешних ожиданий дает им психологический ресурс для рождения оригинальных и нестандартных идей.
Как вы уже, вероятно, заметили, быть отровертом в мире, где поощряется принадлежность к группе, непросто. Но есть и хорошая новость: сильные стороны отровертов вполне окупают эти трудности. Кафка создавал некоторые из своих самых пронзительных произведений в одиночестве, находясь в «этом необъятном мире внутри меня». Но он также понимал, что пребывание в глубинах собственного сознания не должно вести к отшельничеству и отчужденности. Он знал, что внутренний мир человека можно осмыслить и принять как руководство для полноценной, счастливой и продуктивной жизни, именно такой, какой достигают большинство отровертов.
Эмоциональная уверенность в себе, не зависящая от одобрения окружающих, – один из главных даров непричастности. Но далеко не единственный.