Артем получил подтверждение от «группы ответственных товарищей» во главе с Георгием Маленковым о том, что Никита Хрущев планирует встречу с американским фермером-миллионером Росуэллом Гарстом на Кубани. Идеальные обстоятельства для покушения неведомого стрелка-психопата на Первого секретаря ЦК КПСС будто бы складывались сами собой.
Разумеется, упускать такую возможность перехватить убийцу Хрущева нельзя было, в принципе. Все это понимали, поэтому предоставили «нашему человеку в эпохе Хрущева» карт-бланш.
Экипировку Артем запросил стандартную: карабин СКС с глушителем и оптикой, «Наган» с глушителем, бинокль и нож. Выбрал себе надежный и мощный армейский внедорожник «Додж ¾» со складным брезентовым верхом. Таких машин после войны в народном хозяйстве СССР оставалось все еще великое множество, и на селе такой автомобиль не сильно бросался бы в глаза. На таких катались и начальники колхозов, и агрономы, и механизаторы. Дополнительно «Додж ¾» был оснащен рацией «Урожай».
А вот об этом аппарате Артем узнал впервые и оказался немало удивлен.
У военных уже были относительно компактные и мобильные радиостанции, а вот в народном хозяйстве огромной страны, а тем более в сельском хозяйстве радиосвязи пока не существовало. А ведь связь между сельхозработниками очень важна, особенно — в тяжелый сезон сбора урожая.
Например, каждый бригадир в колхозе должен был каждый день на лошади верхом проехать 10 — 15 километров до центральной колхозной усадьбы, чтобы передать записку с данными о надоях и количестве сена, скошенного за день, и намолоченного зерна. И, получив задание на завтра, вернуться в свою деревню к бригаде. Телефон был только в центральной усадьбе у председателя и в райкоме партии в райцентре.
Именно поэтому в послевоенные годы на Омском приборостроительном заводе начали разрабатывать гражданскую радиостанцию «Урожай». Такую рацию стали выпускать в 1947 году. Потом ее стали производить в Днепропетровске.
Она получилась ровно такой, какой ее и задумывали: относительно компактная, легкая, простая в обслуживании и управлении. На передней панели — никаких сложных переключателей, полный минимализм. Наверху — бакелитовая трубка, похожая на телефонную, но с тангентой. На передней панели радиостанции — круглые часы с недельным заводом. Лишь одна ручка переключения двух фиксированных каналов. Станция имела возможность работать как в симплексном режиме, так и в дуплексном — как по обычному телефону. Независимые друг от друга приемник и передатчик и работали одновременно. Промежуточная частота была нестандартная, 456 килогерц.
Оно и понятно: ведь этой станцией должны управлять не подготовленные радисты, а обычные колхозники.
Питание радиостанции «Урожай» — от пяти щелочных аккумуляторов или от термоэлектрического генератора. Дальность уверенного приема — до 30 километров. В полевых условиях в качестве антенн использовалась обычная проволока.
Радиостанции «Урожай», в основном, стояли на фермах и в колхозных правлениях, реже — на председательских «Газиках». С таких радиостанций по утрам доярки частенько «перезванивались» между собой, интересуясь количеством надоя, и просто пересказывали друг дружке последние новости «сарафанного радио».
Артем хмыкнул: конечно, радиостанция — это далеко не мобильный телефон или смартфон из Москвы XXI века, но само наличие связи успокаивало. Тем более что и в этот раз «наш человек в эпохе Хрущева» решил действовать только самостоятельно.
Артем осторожно и неторопливо выслеживал убийцу Хрущева — уже успел выучить его повадки. Откуда может прозвучать роковой выстрел по Первому секретарю ЦК КПСС?.. Таких мест немного, и почти каждое из них Артем держал на примете. Тем более что в известной степени задание у него было несколько проще — пресечь покушение. И действовал он, хоть и полулегально, но в самых ответственных моментах мог рассчитывать и на помощь официальных советских властей.
Так он и следовал на своем «Додже ¾», выслеживая в бинокль убийцу Хрущева, который тоже ехал вслед за кортежем Никиты Сергеевича. Пара удобных случаев для выстрела по нему, на взгляд Артема, у неведомого «Освальда наоборот» уже представилась, но убийца, почему-то, медлил. Выжидал и Артем…
Небольшую рощу метрах в 150 от дороги между колхозными полями «наш человек в эпохе Хрущева» приметил сразу же. Удобное место для стрелка! Особенно вон то старое раскидистое дерево, в его кроне можно неплохо замаскироваться… Да и звук выстрела будет не так слышно из-за листвы.
Он сам, получается, остановил «Додж ¾» тоже метрах в двухстах от этой рощицы с раскидистым деревом. В мощный бинокль было видно, как шевельнулись ветви дерева… И это — не птицы! Вскоре до слуха Артема донесся легкий, едва слышный хлопок. Стрелок тут же сменил бинокль на карабин Симонова с оптикой. Дистанция в 200 метров для него — рабочая. Артем выстрелил навскидку дважды, не особо целясь. Ему важнее спугнуть убийцу Хрущева.
Так и получилось.
Артем увидел, как по стволу дерева вниз скользнула тень — он тут же выстрелил. И понял, что промахнулся. Он услышал звук мотора и сам поспешил за руль. «Додж ¾» резко, с пробуксовками широких колес, поднимая тучи пыли, рванулся вперед. Вырулив из-за холма, Артем увидел того, кого преследовал: выгоревший на солнце ГАЗ-69А резво скакал по ухабам проселка меньше, чем в полукилометре впереди. «Наш человек в эпохе Хрущева» поднажал — мощный армейский внедорожник был тяжелее, и всяческие ухабы, кочки и рытвины на дороге преодолевал гораздо лучше. Ревел мотор, Артема мотало из стороны в сторону, он отчаянно крутил баранку, объезжая самые большие рытвины на дороге, но мощь мотора его внедорожника постепенно брала верх. Он неуклонно нагонял мчащийся впереди «Козлик».
Перед деревянным мостом через речушку пришлось сильно сбросить скорость и преодолеть его осторожно. Это дало неожиданную фору убийце Хрущева на более легком и маневренном автомобиле. За мостом дорога через некоторое время изгибалась вокруг поросшего кустами и молодыми деревьями холма. И это очень не понравилось Артему.
Дураком он отнюдь не был, и теперь весь его жизненный опыт буквально вопил об опасности. Водитель накинул на плечо ремень самозарядного карабина. И точно: о широкий вытянутый капот и массивный радиатор «Доджа ¾» защелкали пули. Одна из них разбила широкое ветровое стекло и противно прожужжала над ухом. Артем мгновенно вывернул руль и скатился в кювет. Сам он лег на сиденья поперек, прикрывшись массивным мотором. Быстрым кувырком он очутился за машиной, выставив вперед ствол самозарядного карабина СКС. В оптику Артем пока не мог разглядеть стрелка.
Тот, ведь, тоже — отнюдь не дурак, знает, какую опасную игру он затеял. И подставляться под выстрел не собирается.
Еще кусты эти долбаные! Нихрена из-за них не видно…
Ясно одно: Артему, во что бы то ни стало, нужно сократить дистанцию до убийцы Хрущева. Вычислить, где он находится, и бить на поражение! Десятизарядный карабин Симонова позволял бить навскидку, а оптика повышала точность. Да и за шум от выстрелов «наш человек в эпохе Хрущева» не беспокоился: на стволе установлен глушитель. Артем бросился вперед зигзагом, держа карабин наготове.
Тут же негромко хлопнул выстрел, судя по звуку — из «мелкашки». Пуля прожужжала совсем близко от головы. И легкий кусочек свинца способен продырявить человека…
Артем упал, как подкошенный, и замер, выставив самозарядный карабин. В оптический прицел он стремился разглядеть малейшие признаки противника выше по холму. Такая вот игра в кошки-мышки, цена которой — жизнь. Внутри у Артема все будто бы сжалось в стальную пружину, в жилах кипел адреналин, реакция и зрение обострились невероятно.
Вот шевельнулась ветка в кустах на холме. Артем вскочил и с колена дважды выстрелил навскидку. Тут же упал в траву и перекатился. В то место, где он только что стоял, плотно ударили пули. Вот сволочь! Меткий… Артем ужом прополз в высокой траве. Над головой вновь свистнул пули.
Эх, гранату бы! Да где ее возьмешь…
Снова встав на колено, Артем двойками выпустил по кустам на вершине холма — снизу вверх, остальные восемь пуль. Тут же упал в траву и перекатился в сторону. Затвор карабина встал в крайнее заднее положение. Стрелок быстро достал из кармана плоскую пластинчатую обойму на 10 патронов, вставил ее в паз затвора и выдавил вниз все «маслята». Обойму — долой, затвор — чуть назад, и он сам, закрывшись, подхватывает и досылает верхний патрон в ствол. Карабин снова готов к бою! Артем вновь поднялся в траве, вскинув СКС к плечу.
Внезапно он почувствовал тупой удар справа, будто кулаком саданули в грудь! Не сильно, но ощутимо.
В пылу боя он даже поначалу не обратил на это внимания: он, наконец-то, засек, откуда стрелял убийца Хрущева. Артем успел трижды нажать на спуск, посылая пулю за пулей в неясный силуэт за кустами.
Послышался короткий вскрик! Попал, или же противник просто притворяется?..
Но неожиданно перехватило дыхание, и Артем рухнул в траву. Накатила внезапная слабость, закружилась голова. Правая сторона груди будто бы онемела.
Вот черт!
Стрелок отложил карабин и сунул руку под куртку. Его худшие опасения подтвердились: ладонь вся в крови… При каждом вдохе рана на правом боку пульсировала резкой режущей болью. Артем сплюнул в ладонь: крови, вроде бы, не было, значит — легкое не пробито. Ну, хоть что-то хорошее. Он вытащил из кармана серый армейский перевязочный пакет и розовый жгут Эсмарха.
Если собрался стрелять — готовься получить пулю в ответ. Потому вместе со всем снаряжением Артем взял с собой жгут, перевязку и «обезбол» — пару шприц-тюбиков промедола он положил в футляр для очков, так надежнее. Пара обычных бинтов в упаковке дополнили импровизированный набор первой помощи. Всей этой «медициной» Артем пользоваться умел — война всему научит.
Теперь он разорвал упаковку и затолкал бинты комком под куртку, прикрыв рану и надавливанием останавливая кровь. Тугой эластичный жгут, как ни странно, тоже пошел в дело: Артем завязал его узлом поверх куртки, зафиксировав дополнительно комок бинтов. Голь на выдумки хитра, знаете ли… Но боль давала о себе знать. Артем снял колпачок со шприиц-тюбика, чуть сжал, выдавив на острие иголки каплю лекарства, и воткнул в бедро прямо через штанину. Пустой шприц-тюбик спрятал в карман. Минуты через две-три боль стала отпускать.
Все это время раненый пролежал в траве, выставив перед собой самозарядный карабин. Артем боялся, что убийца Хрущева придет его добить. А он оказался практически беззащитен перед психопатом.
Но вскоре послышался шум отъезжающего автомобиля. Артем понял, что остался один. Как ни странно, но за все время по грунтовке никто не проехал. Все же поля — это не автомагистраль, и в те годы в СССР не было такого оживленно движения.
Да и сама перестрелка продлилась всего лишь несколько напряженных минут. Конечно, Артему показалось, что бой длился около получаса, а то и больше. Но в реальности от первого выстрела прошло чуть больше десяти минут. Восприятие времени тоже субъективно, как и многое в нашей жизни.
Еще раз внимательно оглядевшись, Артем поставил карабин на предохранитель и, упирая приклад в землю, опираясь на оружие, словно на костыль, поковылял к уткнувшемуся на обочине «Доджу ¾». В радиаторе и капоте виднелись пробоины от пуль. Мотор не заводился. Да и рулить по ухабам с дыркой в боку — перспектива, если честно, так себе…
Артем включил рацию «Урожай», пощелкал переключателем каналов и нажал тангенту на эбонитовой трубке, как у обычного телефона.
— Прием, прием, говорит сотрудник КГБ, дело государственной важности! Прошу помощи…
Первым примчался на своем трескучем мотоцикле с коляской сельский участковый Федор Иванович Анисимов. Увидев Артема и окинув взглядом общую картину, он сразу же потянулся к кобуре с табельным «Наганом». Его глаза настороженно сощурились в знакомом ожидании опасности.
— Сильно зацепило, браток?.. — коротко, по-военному осведомился старый лейтенант.
— Терпимо… — сквозь зубы, также знакомо бросил раненый.
Удивительно, двое мужчин не только отличались друг от друга по возрасту, но и принадлежали к разным временам. Более того — к разным цивилизациям: СССР 1950-х годов и России XXI века. Но их совершенно неожиданно объединил один общий знаменатель — война. Парадоксально! Тем более что война скорее разъединяет.
— У тебя, ведь, рация в машине? Сейчас я все тут вверх ногами подниму! А мы с тобой — в больницу. У нас военврач — Николай Иванович, он аж четыре войны прошел! Мигом тебя на ноги поставит.
— Вверх ногами тут ничего поднимать не надо. Дело государственной важности, «совсекретно». Мне в сельсовет надо.
— Садись в коляску мотоцикла… Так, осторожнее… Сейчас мигом домчу!
В сельсовете Артем из последних сил набрал по телефону номер для связи и произнес несколько кодовых фраз. После чего — отправился в амбулаторию. Там сельский участковый Анисимов передал пациента в крепкие и надежные руки хирурга Николая Ивановича.
— Промедол сам себе уколол… Силен! Так, раздевайся и ложись вот на операционный стол. Сейчас лечить тебя будем. Лидочка! Готовь, милая моя, инструменты и сама переодевался и мойся. Ты мне понадобишься.
Среднего роста, худощавый, с правильными чертами лица, Николай Иванович ничем особо не выделялся. Так же трудно было по его внешности определить возраст. Хотя и по-военному коротко стриженые волосы серебрились сединой, и морщины прорезали лицо.
Операционную и всю сельскую амбулаторию он содержал в полнейшем порядке. К тому же, как оценил Артем, для середины 1950-х годов операционная оборудована неплохо. Прозрачный стеклянный «стакан» с поршнем и гофрированные шланги с маской аппарата ИВЛ — искусственной вентиляции легких, он узнал сразу. Рядом стоял массивный ящик электрокардиографа, его чуткие самописцы, похожие на тонкие паучьи лапки, покоились на бумажной ленте. В шкафчиках и на подставках поблескивали различные инструменты и стерильные бюксы.
Хирург навинтил иголку на резьбу многоразового шприца с прозрачной стеклянной колбой и сделал укол.
— Участковый милиционер сказал, что вы четыре войны прошли. Это как? — чтобы «заболтать» боль, поинтересовался Артем.
— Ну, вот — с 1936 года: Гражданская война в Испании — туда я вообще зеленым «салажонком» после Ленинградской Военно-медицинской академии попал. После, уже в 1939-м — Советско-Финская. А как немец попер — так с конца июня 1941 и по май 1945. Победу в Берлине и встретил! После — на восток, с японцами воевать… Так четыре войны и прошел, — рассказал внешне ничем не примечательный военно-полевой хирург.
За разговором он быстро и профессионально осмотрел рану на правом боку Артема.
— Повезло тебе, браток! Пуля только вскользь задела: распорола кожу и ударилась о ребро. Сейчас руки вымою и вытащу ее. Без общего наркоза, думаю, обойдемся?
— Точно так, — кивнул пациент.
Вскоре хирург вернулся в марлевой маске, в перчатках и с ассистенткой-медсестрой. В лучах яркой бестеневой лампы блеснул хромом тонкий скальпель. Врач поставил новокаиновую блокаду вокруг раны, поэтому Артем только чувствовал, как неприятно он копается в ране. Боли он не ощущал.
— Пинцет… Зажим… Сушить…
Хирург подцепил изогнутым корцангом свинцовую кляксу и отправил ее в белую изогнутую «почечницу». После промыл и обработал рану, убирая оттуда частички свинца, грязь, занесенную пулей, волокна одежды. Промыл рану.
— Сестра, пульс?
— Семьдесят ударов в минуту.
— Иглу и держатель. Шьем…
Хирург ушил рану, оставив дренаж. Уколол на всякий случай от инфекции антибиотик. Показал Артему свинцовую кляксу. Вся операция заняла чуть меньше часа.
— Отлежишься пару деньков у нас, я тебя понаблюдаю.
— Хорошо… Спасибо вам, Николай Иванович!
— Ну-ну, работа такая.
— Да, и еще: Николай Иванович, вы — как человек военный, понимаете. Я — сотрудник «органов». Поэтому — никакого разглашения.
— Ясно, не впервой…
Буквально на следующий день в колхоз приехал человек из ЦК от Маленкова и все уладил. Забрал оружие и снаряжение, переговорил с врачом, с участковым и с председателем колхоза. Советские люди, как обратил внимание Артем, военную тайну хранить умели. В этом отношении соблюсти секретность оказалось совсем несложно. Тем более что о случившемся и знали-то всего несколько человек.
К концу недели Артем уже вернулся в Москву. Он задумчиво поглядел на кусочек деформированного свинца, извлеченного из собственного тела.
«Легкая малокалиберная пуля… Мне повезло: видимо, в полете она зацепилась за травинку или за листочек, начала кувыркаться в полете — потому и прилетела в меня уже плашмя. Только ребро треснуло. А убийца стрелял из „мелкашки“ по Хрущеву — и тут, надо сказать, он выбрал не самый плохой вариант. Дилетант он, конечно, этот „Освальд наоборот“!.. Но дилетант упрямый, фанатичный, а оттого — и особо опасный. Он пойдет до конца, пока не убьет Хрущева. Или пока я его не остановлю», — рассуждал Артем.
СССР в XXI веке
Вернувшись в Москву, «наш человек в эпохе Хрущева» перво-наперво поехал в редакцию «Правды» — к Шепилову. Нужно было обсудить дальнейшие действия относительно покушения на Первого секретаря ЦК КПСС. Артем был убежден, что убийца Хрущева не успокоится.
— Спасибо за содействие, Дмитрий Трофимович, и передайте мои самые теплые слова Георгию Максимиллиановичу!.. Но как вам вообще удалось провести операцию не через КГБ, а через Комиссию по партконтролю⁈ Это же — высочайший уровень компетенции.
— Хорошо сказали, Артем Викторович: «Высочайший уровень компетенции!» Прежде всего, как ученый, я высоко ценю четкие и по-научному лаконичные формулировки. А как получилось? Так мы заручились поддержкой Михаила Андреевича…
— Да неужели?!! Как же вам удалось убедить «кремлевского ортодокса» встать в наши ряды? Такое просто невероятно себе представить.
— И, тем не менее… Георгию Максимиллиановичу и мне удалось убедить Суслова в том, что Хрущев опасен для всей нашей партийной системы, что он раскачивает лодку на тихой воде. В принципе, Михаил Андреевич согласился помочь. А вот позиция Анастаса Ивановича Микояна до сих пор неясна. Стоит ли его привлекать к нашему делу, как думаете?
— Очень сомневаюсь, уж очень Анастас Иванович любит лавировать в бурном море политических интриг!.. Он, вероятно, и в этом случае предпочтет выжидать, — рассуждал Артем, вооруженный «историческим послезнанием» или, как можно сказать иначе, уникальной «памятью попаданца».
Собственно, осторожный и дипломатичный Анастас Микоян в июне 1957 года выступил против «антипартийной группы Молотова, Маленкова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова». Тем более что именно он еще с конца 1954 года уже начал «развенчивать культ личности», но имя Сталина напрямую Микоян тогда не называл.
В структуре ЦК партии Анастас Микоян сделал головокружительную и долгую карьеру — именно благодаря своему уникальному умению улаживать наиболее щекотливые и спорные вопросы. Микоян являлся непревзойденным мастером переговоров. Позднее о нем скажут: «От Ильича — до Ильича, без инфарктов и паралича», имея ввиду его длинную и успешную карьеру в ЦК КПСС: от Ленина и до Брежнева.
— Спасибо за совет, учтем обязательно!..
— Микояна проще вообще оставить в покое и не ставить его в ситуацию категорического выбора. А что до Суслова: такой невероятный союз еще больше укрепит наши позиции, — продолжил развивать мысль Артем. — Но я хочу сказать о другом: убийца Хрущева не успокоится, пока не доведет дело до конца! В этом я уверен, и только мне по силам его остановить.
— А вот в этом, дорогой Артем Викторович, я с вами абсолютно согласен.
Несколькими днями позже, когда рана от «мелкашки» на боку совсем зажила, Артем встретился с Олей. Он попросту устал от всех этих погонь, перестрелок и сложных комбинаций подковерных партийных интриг. Хотелось хоть немного сбросить с себя огромное напряжение, вернуться к обычной и тихой жизни ничем не примечательного советского таксиста.
Девушку трудно было застать, ведь мобильных телефонов и в помине нет, а домой звонить из автомата Артему было как-то «стремно», если выражаться его языком. Но все же он позвонил после обеда, сказав, что из деканата.
Трубку взяла, судя по голосу, ее мама:
— Оля, тебе из деканата звонят!
— Алло!
— Оля, привет, это я, вернулся раньше из командировки, решил позвонить тебе, Солнышко. Увидимся?
— Да, хорошо!.. — в голосе девушки сквозила неподдельная радость, теплом отразившаяся в сердце Артема.
Конспирация, будь она неладна…
Они встретились вечером и поехали на Патриаршие пруды. В той Москве XXI века, о которой помнил Артем, «Патрики» были одним из самых фешенебельных районов столицы. Такое условное «королевство Монако», сотканное из утонченности и гламура и разбавленное ультрадорогими «понтами»!.. Что ж, можно вслед за Цицероном воскликнуть: «O tempora, o mores!» Но и времена, и нравы, зависят, прежде всего, от общества, которое их и формирует.
А вот Артему было просто приятно прогуляться с Ольгой по тенистым аллеям, посидеть на скамейке под липами… Ожидая, что вот-вот здесь появится таинственный консультант-немец с визиткой с заглавной буквой «V». Станет рассказывать об обеде у Канта или о Пятом прокуратуре Иудеи, «всаднике — золотое копье» Пилате Понтийском, и о странном странствующем философе Иешуа га Ноцри из города Гамалы…
Все это Артем негромко рассказывал Оле, полностью отдавшись настроению раннего августовского вечера, когда дневная жара только лишь едва уступает закатной прохладе.
— А я хочу пригласить тебя на лекцию! — совершенно неожиданно заявила девушка.
«Не хочу на лекцию — у меня эрекция!» — совершенно не к месту вспомнилась Артему пошлая и плоская студенческая шутка. Молодой мужчина тут же мысленно одернул себя.
— А что за лекция, Оль?..
Собственно его отношения с Ольгой никогда не строились только лишь на любовных утехах. Однажды подготовив девушку к сложному философскому экзамену по диамату — диалектическому материализму, Артем старался рассказывать девушке и о философии, и о психологии, причем иногда — даже опережая время в своих рассуждениях. Тем более что она, все-таки, уже перешла на третий курс педагогического института. То есть, она уже — будущий учитель и психолог. Они вместе спорили, и Артему нравилось, что Оля порой высказывает весьма оригинальные и по-научному строгие и стройные мысли и суждения. «После института, Оля, непременно иди в аспирантуру!» — настаивал Артем.
Вместе они ходили в театры, на выставки и встречи с известными писателями, художниками, журналистами, драматургами. Москва 1950 — 1960-х годов бурлила и клокотала: «физики спорили с лириками», обсуждали будущее, еще даже не был запущен первый Искусственный спутник земли — это случится в 1957-м, а советская молодежь уже грезила полетами к Марсу и колонизацией Солнечной системы. Воспринимали освоение Луны, уже как свершившийся факт. Собственно и великий советский фантаст Иван Ефремов писал «Туманность Андромеды» именно на гребне волны этих дерзких настроений лучезарной послевоенной советской юности.
Так что теперь и Оля решила провести его на такую же лекцию. Показать, что и она живет, так сказать, «в ногу с эпохой». Человек из Москвы XXI века сказал бы — «в тренде».
— Научно-публицистический доклад: «СССР в XXI веке», о том, как прекрасно будет жить будущим поколениям советских людей! — единым духом выпалила девушка, откинув со лба непокорную рыжую прядь.
— Интересно…
«Когда я был пионером в СССР, мне рассказывали, как прекрасно мы будем жить в будущем. Когда мы добрались до этого будущего — нам стали рассказывать, как прекрасно мы жили в СССР, когда я был пионером!» — вспомнилась Артему где-то вычитанная яркая фраза. А, ведь, действительно: так и получается. Собственно, как ученый-психолог, более того, социальный психолог, он знал, как формируется так называемый «феномен анемойи». То есть, точке по тому времени, которое сам объективно не переживал. Что касается Артема, то да — он родился в СССР в самом начале 1980-х годов, но даже и пионером не успел побыть — только октябренком. Но в первом классе еще советской школы прилежно учил стих из букваря — с ярко-красной обложкой и белыми буквами, с улыбающейся школьницей на обложке:
«Букварь — начало всех начал! С него и Ленин начинал!..»
А потом — 1991 год… Для старшего поколения — тотальное разочарование во всем. Остановленные заводы и фабрики, нищета и безденежье, расцвет бандитизма и жестокости, беспринципности, лжи и лицемерия…
Но для его — Артема, поколения, настали совсем иные времена. Еще вчера ничего нельзя — а сегодня все можно! Новые фильмы, книги, невиданные видеоигры. Да, порнография, агрессия и насилие, в том числе. Но — и свобода выбора тоже. «Generation 'П» — действительно гениальная книга Виктора Пелевина, идеально точно попавшая в нерв эпохи перемен и четко обозначившая его поколение. «На х…й творчество — нам нужен креатив!» — цинично, но зато честно. Не так лицемерно, как в насквозь заидеологизировпнную эпоху СССР. Между лицемерием и цинизмом Артем предпочитал выбирать второе… А ведь это лицемерие и было заложено на гнилом фундаменте XX Съезда КПСС зимой 1956 года, где Никита Хрущев выступил с «Критикой культа личности Сталина»! После этого энтузиазм советских людей, их вера в непогрешимость Компартии резко и сильно пошатнулась. А уж когда в 1964 году сняли и самого Хрущева!..
«Каким бы мог быть Советский Союз будущего?.. Уж не от этих ли светлых мечтаний сформировался тот самый 'феномен анемойи», тоска по СССР — уже у молодого поколения новой России XXI века?.. И не отсюда ли тот самый феномен литературы о «попаданцах в СССР…» — рассуждал Артем.
Он, кстати, знал, что именно в эти «лучезарные времена» СССР: в 1950-е — 1970-е годы стало принято закладывать так называемые «капсулы времени». Артем вспомнил, как в 2017 году в Новосибирске вскрыли одно из таких посланий к «советским людям будущего». Основной его лейтмотив: «Мы знаем, что вы будете жить лучше нас…»
Артему было смешно и грустно, когда он вчитывался в эти — где-то наивные строчки комсомольцев 1950 — 1960-х годов. Такой наивной уверенностью в том, что через полвека все будет точно также, но только лучше — пропитана буквально каждая строчка этого послания.
'Дорогие потомки, сегодня у вас необыкновенный день — столетие советской власти. Мы горячо поздравляем вас с великим и славным юбилеем. Мы знаем — наше время интересно, ваше — еще интереснее. Мы строим коммунизм, вы живете при коммунизме.
Мы верим, что вы превосходно оборудовали нашу прекрасную голубую планету Земля, освоили Луну и высадились на Марсе, что вы продолжаете штурм космоса, который начали люди первого пятидесятилетия, и ваши корабли давно уже бороздят Галактику.
Что вы ведете переговоры о научном и культурном сотрудничестве с представителями других, иноземных цивилизаций. Мы верим, что дело, которое начали 50 лет тому назад наши отцы и деды и которое продолжаем мы, вы доведете до победного конца. Счастья вам, дорогие товарищи потомки!'.[1]
Артем взглядом ученого отметил интересный оборот — «превосходно оборудовали нашу планету Земля». Такое впечатление, что это — лаборатория или операционная… Хотя, как сказать. Только вот «опыты» в такой «лаборатории» оказались сплошь бесчеловечными, в глобальном плане.
— А вот интересно: как наши потомки оборудуют нашу Великую страну — СССР будущего! Наверное, растопят льды Арктики, и на месте вечных снегов зацветут сады! Или построят подводные города и будут расти стада китов в Мировом океане, добывать полезные ископаемые на дне морском, как в романах Григория Адамова!..[2] И уж конечно именно ученые нашей страны запустят в космос первый искусственный спутник Земли и отправят к звездам первого — советского человека! — решила пофантазировать Ольга.
Все же какая она еще девчонка!.. Мечтательная, нежная, преисполненная энтузиазма и особого — юношеского оптимизма, когда еще нет осознания настоящих житейских невзгод. Артем с нежностью посмотрел на девушку.
— А как же можно «оборудовать» страну или вообще планету?.. Ведь масштабы подобной работы огромны. Да и возникает вполне резонный вопрос — а зачем «оборудовать» целую планету, еще смутно осознавая последствия таких изменений? — осторожно поинтересовался молодой мужчина.
— Наша советская наука — самая передовая! Вот, в том-то и дело: в масштабе преобразований. Сделать весь мир лучше, ради светлого будущего, которое неизменно наступит — нашими всеобщими усилиями — разве это не наша общая цель⁈ Нужно лишь верить, и тогда все получится!
— Солнышко, в науку нельзя верить. Иначе она перестает быть наукой. Ученый — это тот, кто оперирует подтвержденными, верифицированными фактами. Потому он и строит научную теорию.
— Ой, не будь занудой, Артем! Так пойдем на лекцию?
— Когда?
— Завтра.
— Конечно, пойдем.
Артем не стал спорить. В психологии есть такая концепция: «Ты хочешь быть прав — или хочешь быть счастлив?» Он хотел быть счастлив, но увы — чаще оказывался прав.
Лектор, и действительно, старался: рассказывал о коммунизме в СССР XXI века, как о свершившемся факте. И о тех перспективах, которые сулит светлое коммунистическое будущее всего Человечества. «Интересно, а сам лектор верит в то, что говорит? Или же больше думает о том, сколько ему заплатят в культмассовом отделе райисполкома за конкретно эту лекцию⁈» — размышлял Артем. Он попытался обнять Олю, но девушка раздраженно повела плечиком.
— Артем, угомонись, вокруг же люди! И не мешай слушать…
Докладчик, поблескивая стеклами очков в массивной, по тогдашней моде, роговой оправе, продолжал. Да и вообще, выглядел он солидно: высокий, молодой, но уже начинающий полнеть, в светлом летнем костюме и при галстуке. Он производил впечатление весомого — в прямом и переносном смысле, и солидного человека.
— При коммунизме, в СССР XXI века, товарищи, все необходимые человеку будущего материальные блага будут производиться на заводах-автоматах. На полях будут работать и такие же тракторы и комбайны-автоматы. Они будут производить сельхозпродукцию и отправлять ее на переработку на автоматические фабрики. Но не подумайте, товарищи, что в Советском Союзе будущего советские люди будут предаваться праздности! Перед ними откроются широчайшие горизонты познания! Они будут осваивать недра земли, исследовать Мировой океан и покорять межзвездное пространство космоса. Советский человек вырвется к звездам и впервые ступит на Луну и на Марс. Действительно, товарищи, «и на Марсе будут яблони цвести»!
— Будут и на Марсе
Яблони цвести,
Только вот навозу —
Нужно подвезти! —
не удержался Артем. «Наш человек в эпохе Хрущева» прекрасно знал, что в НАСТОЯЩЕМ БУДУЩЕМ — словосочетание-то какое получилось! — ничего этого и в помине нет. Действительно, в 1957 году в СССР запустят первый в мире Искусственный спутник Земли, а в 1961 году впервые в истории всего Человечества советский космонавт Юрий Гагарин отправится к звездам! А в 1965 году Алексей Леонов — тоже впервые в мире, выйдет в открытый космос. А потом — после 1991 года рухнет казавшаяся незыблемой и непоколебимой Красная цивилизация — СССР. «Юра, прости, мы все прое…али!»
— Артем, если ты еще раз такое скажешь, то мы поссоримся! — резко ответила Оля.
— Все, Солнышко, молчу!.. — не стал спорить молодой мужчина.
«Знала бы ты, Олечка, КАКОЕ БУДУЩЕЕ настанет… Москва воюет с Киевом, защищая от бандеровских националистов и неонацистов Русский Донбасс и Русский Крым! Да меня самого за такое „пророчество“ сразу в „дурку“ КГБ упекут и будут изучать в институте имени Сербского, как самый главный экспонат!» — подумал Артем.
Как же легко манипулировать сознанием молодых, и в этом, на взгляд профессионального психолога Артема Викторовича, крылась величайшая подлость тех, кто манипулирует! Ведь все эти «идеологи» прекрасно понимали уже тогда: нужны реальные реформы, а не «болтология». Но в СССР предпочитали до последнего выдавать желаемое за действительное. Принимать форму за содержание. Древний китайский философ Лао-Цзы говорил: «Самая большая трусость — понимать, как должно поступать, но не делать этого». Вот как раз партийные чиновники в СССР понимали, как надо действовать, но предпочитали закрывать глаза на недостатки самой системы, компенсируя необходимость перемен «энтузиазмом широких масс». И огромными расходами на то, чтобы «завтра все было так, как вчера». Да, несомненно, социалистическая система Советского Союза совершила огромный рывок в обществе: бесплатные высокоспециализированные больницы, школы, институты позволили развить общество рабочих и крестьян. Но по глубокому убеждению ученого, кандидата психологических наук Артема Викторовича, в советском обществе игнорировалась та же психология личности, современные тенденции философии, которые были актуальны во всем остальном мире. Вместо этого — замшелый «научный коммунизм», истмат и диамат, который с научной точки зрения актуален. Как, например, и печально известное учение академика Лысенко, который для увеличения надоев у коров рекомендовал поить их молоком!..
Все — круг замкнулся.
Мир, увы, не такой однозначный. В нем много разных неприятных моментов, но это осознается — опять же, увы, только с непростым жизненным опытом.
Всю дорогу после лекции Артем молчал. Он очень сильно задумался. А вот Ольга, наоборот — лучилась энтузиазмом и прекрасным, лучезарным настроением. Она решила поехать к нему домой, Артем не возражал. Только настоял на том, чтобы Ольга позвонила родителям и предупредила, что «остается у подруги» после лекции. Якобы у них будет молодежная «полемика».
В эту ночь Артем был с Ольгой особенно страстным и нежным. Уже рассвет заглянул бледным светом в окна, а они все не могли насытиться друг другом и любили неистово и чувственно.
Откинувшись на подушку, Артем с нежностью посмотрел на девушку. Ольга перехватила его взгляд и встретила его абсолютно без смущения.
— Ты хотел мне что-то сказать?
— Хотел прочитать тебе стихотворение, Солнышко…
Оля томно улыбнулась. Девушке очень нравилось, что Артем проявляет к ней такие необычные чувства и ухаживает всегда так красиво. Он, действительно, мог ночи напролет читать ей стихи или рассказывать о философии, рассуждать с профессиональной точки зрения о психологии. Но при этом было видно, что для него молодая женщина — это счастье! Это — праздник. Олю такое утонченное отношение ее мужчины заводило еще больше.
— Что за стихотворение?
— Одного донецкого поэта…
Хотел бы с тобой проснуться, носом уткнувшись в макушку.
Ветер — проказник грустный — воет в печную вьюшку.
Зеленоглазое чудо. Запах кофе с корицей.
Хотел бы туманным утром рядом с тобой родиться.
Скрещение шпаг над камином, пепел подернул угли.
Хлеб остывает с тмином, белые свечи потухли,
Давай, не пойду на службу? Пусть вьюга заносит тропки.
Мой голос опять простужен, я буду, как в юности, робким.
Я буду предельно честен, я не играю болью,
Я буду петь тебе песни о мире, забывшем войны.
Где бродят единороги, где ветер колышет травы,
Где старцы мудры и строги, где реки текут величаво.
Где на околицу смело выходят олени и лани,
Где губы мои неумелы, где неуместно прощанье.
Где враг не поднимет перчатки… Да нет там врагов и в помине,
Как нет тоски и печали, а шпаги висят над камином.
Где меряют время пряжей, где в чаще блуждает леший,
Где мздою не купишь стражу, где даже мытарь безгрешен,
Где я по росе медвяной хромаю тебе навстречу,
Любовью и счастьем пьяный сжимаю хрупкие плечи…
А ветер в печную вьюшку, по-прежнему завывает.
Неправда, не верь… Послушай! Такой земли не бывает.
Здесь рыцарь шишигой загрызен, кровью хрипят менестрели,
Принцесса прощается с жизнью под завыванье метели.
Но стрелки часов замедлив, так показушно беспечен,
Глупо, ненужно, бесцельно я буду врать тебе вечно.[3]
[1] «Верим, что вы освоили Луну и Марс»: в Новосибирске вскрыли капсулу времени полувековой давности. URL: https://ngs.ru/text/gorod/2017/11/03/51450881/?ysclid=mrg7qgv0ca973461901]
[2] Григорий Борисович Адамов — при рождении Абрам-Герш Борухович Гибс. Советский писатель-фантаст, автор научно-фантастических романов для детей и юношества «Победители недр», «Тайна двух океанов», «Изгнание владыки». Фрагмент последнего произведения — «В Арктике будущего», издан в 1941 году. Он посвящен теме обогрева северных территорий повышением температуры океанского речения Гольфстрим. Адамов лично совершил путешествие в Арктику для сбора материалов. Роман был издан в 1946 году, уже после смерти автора.
[3] Сноска — Владислав Русанов. «Зеленоглазое чудо…»
URL: https://stihi.ru/2016/09/12/8625?ysclid=mrhdca37el553130134]