Влад ехал по делам на своем «Москвиче-402». На одном из перекрестков милиционер-регулировщик перекрыл движение. Довольно плотный поток легковушек, автобусов, троллейбусов, грузовиков мгновенно притормозил. Мимо с ревом пронеслась кавалькада черных лакированных и блестящих хромом лимузинов. Ее сопровождали несколько мотоциклистов в парадной форме. А милиционер-регулировщик еще и честь отдал, встав по стойке «смирно».
Будущий убийца Хрущева только хмыкнул. Он свернул к обочине и припарковался у газетного киоска, нужно было купить свежей советской прессы. Рядом в ожидании пассажиров разговаривали и курили у своих машин таксисты.
— Ты видал, как промчались — с мотоциклетным эскортом!..
— Видно, Хрущев или кто-нибудь из Кремля по важному государственному делу спешит!
— Да на охоту в Завидово они спешат! Вся Москва и так знает…
— Ты бы потише про такое языком трепал!..
— А я что? Времена уж не те, чтобы «гайки прикручивать»!
— Были бы гайки, а желающие их завернуть всегда найдутся.
Охота всегда считалась развлечением царей. Ну, или Генеральных секретарей ЦК партии. Никита Сергеевич Хрущев пока что являлся Первым секретарем ЦК компартии, но иногда мог себе позволить съездить на охоту. Конечно, летом — не сезон, но кто же откажет второму (или первому?) человеку в СССР…
Для «царской охоты» нужны и соответствующие угодья. Официально они назывались «Закрытые государственные заповедно-охотничьи хозяйства» или ГЗОХ. Они как раз и были созданы для охоты высокопоставленных партийных чиновников — один из символов власти. Основных охотничьих угодий для советской партийной элиты было два: подмосковное Завидово и знаменитая Беловежская Пуща, где еще русские цари охотились. Кстати, именно царской волей в Беловежской Пуще был спасен от полного вымирания зубр — самое большое животное Европы. Браконьеров в царских угодьях ждала либо виселица, либо Сибирь. Да и сейчас Завидово охранялось так же серьезно, как подземные пусковые шахты ядерных баллистических ракет.
А что касается охотничьих угодий Завидово, то до революции 1917 года они принадлежали Константиновскому кружку правильной охоты, а одним из владельцев охотничьей дачи был крупный промышленник Савва Морозов. Уже в советское время 5 июля 1929 года в Завидово создали военное охотничье хозяйство. Зимой 1941 — 1942 здесь проходила линия фронта, охотничьим угодьям был нанесен большой урон, и после Великой Отечественной войны их восстанавливали заново.
А в июле 1951 года Сталин закрыл охотхозяйство, и Завидово на два года осталось без присмотра на радость браконьерам… Но летом 1953 года научно-опытное хозяйство было вновь восстановлено.
В разные годы в Завидово охотились сталинский нарком Климент Ворошилов, маршал Георгий Жуков, писатели Александр Фадеев и Алексей Новиков-Прибой, легендарный полярник Иван Папанин, нобелевский лауреат физик Фредерик Жолио-Кюри, президенты, премьеры и министры разных стран.
Когда Влад приехал в редакцию журнала «Советская милиция» с рукописью очередной остросюжетной повести, там его ожидал сюрприз в лице зам главного редактора.
— На охоту не хочешь съездить?
— А куда, в Завидово?
— Ну, ты братец загнул! — рассмеялся подполковник МВД СССР. — Нет, но Никита Сергеевич в наших угодьях будет обязательно. Руководство МВД хочет задобрить Первого секретаря ЦК КПСС, уж не знаю, какие там подковерные игры и интриги плетутся — да и сам лезть туда не хочу… Но факт остается фактом: именно в наши охотничьи угодья приедет Хрущев. Один, без всякой суеты и товарищей из ЦК партии. Можно будет, так сказать, и пообщаться лично! Никита Сергеевич любит «выйти в народ». Ну, и ружьишко мы тебе подберем, чтоб не с голыми руками на кабана пойти.
— Так на кабана летом — не сезон… — растерянно спорол чушь Влад.
На самом деле, его можно понять. Будущий убийца Хрущева вот уже какое время голову ломал, как подобраться к своей высокопоставленной жертве!.. А решилось все так просто и даже обыденно: «А поехали на охоту с Хрущевым!» Охренеть просто…
— Для первого секретаря ЦК партии — всегда сезон! Эх, ты, голова садовая, — снова рассмеялся подполковник. — Ты у нас человек проверенный, идеологически правильный. Вот — и остросюжетные повести о суровых буднях милиции пишешь. Так что, считай, руководство МВД оказывает тебе высокое доверие! Ты для нас — «ценный кадр».
— Спасибо большое за доверие… — только и смог произнести Влад.
— Значит, завтра подъезжай на наше стрельбище, а уже оттуда двинем. Рукопись-то оставь, я посмотрю.
— Да-да, конечно… — будущий убийца Хрущева передал бумажную папку с завязанными матерчатыми тесемками.
После встречи с зам главного редактора «Советской милиции» Влад поехал на знакомое стрельбище УВД города Москвы. Там его встретил начальник, Василий Федорович.
— Знаю-знаю! Мне уже сказали, что ты едешь на охоту, и поэтому я приготовил тебе подарок: гляди! — заулыбался ветеран МВД, раненый в боях с бандеровцами на Западной Украине.
Он протянул Владу массивную винтовку с ложкой и прикладом из темного лакированного дерева. По характерному круглому металлическому пазу на прикладе и затвору с поднятым флажком предохранителя на тыльной части Влад опознал знаменитый «Маузер-98К» — основную пехотную винтовку Третьего Рейха. С мощными и точными патронами 7,92×57 миллиметров. Наверху стоял мощный оптический прицел.
— Родной, цейссовский! Сам пристреливал. С таким и на кабана можно идти, — заметил Василий Федорович.
— Спасибо большое… — рассеянно кивнул Влад.
Для пробы он зарядил и отстрелял пять патронов: пули на дистанции в 200 метров ложились практически одна в одну. Все выстрелы кучно легли в центр грудной мишени. Будущий убийца Хрущева механически проворачивал и передергивал болтовой затвор, представляя, что завтра в это же самое перекрестье прицела увидит лицо своего главного, как он считал, врага. И тонкие нити перечеркнут его судьбу — в прямом и в переносном смысле.
Вот только кого — его?..
Всю ночь Влад не мог сомкнуть глаз. Ходил по своей комнате в студенческой общаге из угла в угол и не мог поверить. Завтра! Уже завтра утром он сможет убить Хрущева!
В собственных стрелковых навыках «Освальд наоборот» не сомневался: из немецкого карабина «Маузер-98К» да еще и с цейссовский оптикой он реально белке в глаз попадет! Не совсем уравновешенный юноша усмехнулся собственным мыслям: жалко белочку — маленького пушистого зверька ведь разорвет мощной винтовочной пулей!.. Влад поглядел на свои ладони — пальцы подрагивали от нервного возбуждения.
Но главное, он же, ведь, даже не применит свой собственный карабин Мосина — тот, что разобрал и украл из музея.
Влад, не зажигая света в комнате, выложил на стол пару обойм с патронами, которые прихватил с собой. Остроконечные пули холодно поблескивали в серебристом свете луны. Будущий убийца Хрущева выщелкнул один из них, поднес к глазам, внимательно осмотрел. Острый носик, плавные, аэродинамически выверенные линии пули, бутылочное горлышко гильзы с кольцевой проточкой у донца, светлый кругляш капсюля-воспламенителя. Пока гладкий… А вот завтра эта гильза полетит из затвора, дымясь… С уже пробитым ударником капсюлем. А в этот же самый миг или даже раньше остроконечная пуля, покинув тяжелый вороненый ствол, ввинтится на скорости 760 метров в секунду в упругий, спрессованный скоростью воздух… И — найдет свою цель.
Влад достал лист бумаги, включил настольную лампу и стал писать предсмертную записку. Ее он решил положить в карман брюк на тот случай, если его застрелит охрана Хрущева — неважно до или после убийства Никиты Сергеевича. В том, что он убьет Первого секретаря ЦК КПСС Влад не сомневался. Решимости ему хватит.
«Я решил убить Главу Советского государства Никиту Сергеевича Хрущева за все его прошлые, нынешние, но самое главное — будущие ошибки! Я не желаю своей стране развенчания культа личности Сталина и слякотной „хрущевской оттепели“, которая превратит общество советских граждан в гнилое болото. В своих действиях не раскаиваюсь и вины своей не признаю. Судить меня должны не нынешние, а будущие поколения. Да, я совершил политическое преступление, убийство, но сделал это ради светлого будущего всех советских людей на земле! Дата. Подпись.»
Закончив писать, Влад погасил свет, подошел к кровати и повалился на нее ничком, не раздеваясь. Он забылся тревожным и беспокойным коротким сном. Проснулся сам, без будильника, еще до рассвета. Странно, но спал Влад считанные часы, а проснулся свежим и бодрым, готовым действовать.
Он уселся, почистил зубы, пожарил яичницу и, несмотря на ранний час, с удовольствием позавтракал.
Не торопясь, Влад добрался до стрельбища и предъявил милиционеру у входа свое удостоверение внештатного сотрудника МВД. Его и так тут все знали, а потому это была простая формальность.
На стрельбище он забрал свой карабин «Маузер-98К». Вскоре к воротам стрельбища подъехала целая кавалькада роскошных автомобилей ЗИМ. На них и отправились в охотугодья МВД. Нужно было еще подготовиться к визиту высокопоставленного гостя. Нанести, как говорится, последние штрихи.
Вполне естественно, что охотой развлекались и развлекаются не только цари, но и их высокопоставленная челядь. Официально подмосковные охотничьи угодья МВД СССР назывались Полигоном служебно-боевой подготовки за каким-то там номером… Собственно, и полигон здесь имелся в наличии. Но самое главное, территория «полигона» была размером с небольшой заповедник! База — закрытая, по периметру стены и вышки, колючая проволока и охрана. Зато внутри зверья разного — полным-полно! Кабаны, лоси, косули, волки даже есть. Зайцев или уток вообще считать не принято было.
Вокруг простирался сосновый бор, а дальше раскинулся смешанный лес с дубами-великанами, как в сказке. Пахло хвоей, воздух, казалось, можно пить, как кристально-свежую ключевую воду. В ветвях щебетали птицы. На берегу небольшого уютного озера стоял двухэтажный «охотничий домик», рядом расположилась просторная баня. Из трубы уже вился сизый дымок.
Из ведомственных машин высыпал радостный народ, уже предвкушающий веселые «пострелушки» на природе. Генералы милиции были во всем генеральском и милицейском, их подчиненные — тоже, подчеркивая статус охотничьих угодий. Только несколько человек, включая и самого Влада, оделись «по гражданке». Как ни странно, это оказалось гораздо более уместным.
Подошли егеря — суровые немногословные дядьки с нарезными охотничьими карабинами.
Старший егерь, невысокий кряжистый дядька за пятьдесят с седыми прокуренными усами и задубленным морщинистым лицом, держался с достоинством даже перед высоким милицейским начальством. На генералов с большими звездами на погонах смотрел с хитрым прищуром карих глаз.
В своей видавшей виды куртке-энцнефалитке он спокойно смотрел на звезды генеральских и полковничьих мундиров.
— Зовут меня Николай Степанычем. Так, для организаторов мероприятия: сегодня будем охотиться на кабанов, три штуки. Один старый секач и два помоложе. Так, что давайте поосторожнее! Кабан — это вам не зайчик, он и волка не боится. Егеря расставляют охотников на номера, гонят зверя, а также страхуют охотников. У всех «нарезняк»?..
— Точно так, у всех наших — карабины.
— Встанете на номера и там мне — не курить и не шуметь! Стоите, ждете зверя, когда видите — стреляете. Смотрите, повторяю для всех: кабан опасен своей непредсказуемостью и упрямством. У нас, конечно, никаких таких случаев не было… Но предупредить и проинструктировать я вас обязан.
— А если лось выйдет вместо кабана, что делать? — спросил кто-то из генеральской милицейской свиты.
Раздались редкие смешки, но вскоре установилась гробовая тишина.
— Если вместо кабана на номер выйдет лось — стреляйте лося, — спокойно ответил старший егерь Николай Степаныч, таким тоном, который напрочь отбил охоту шутить и юродствовать у доморощенных острословов.
Вскоре на роскошном правительственном автомобиле прибыл и сам высокий гость. Никита Сергеевич Хрущев был одет в серые брюки на подтяжках, серый мятый пиджак, из-под которого проглядывал высокий узорчатый ворот традиционной украинской рубахи-вышиванки. Высокую начальственную лысину венчала простая летняя шляпа. На фоне черного массивного автомобиля ЗИС-110Б представительского класса небольшого роста, пухловатый, оживленно жестикулирующий человечек в рубахе-вышиванке и летней шляпе походил больше на колхозного агронома, нежели на лидера огромной страны — ядерной сверхдержавы СССР.
— Здравствуйте, товарищи!
— Здравствуйте, товарищ генерал-лейтенант! — по-военному приветствовали Никиту Сергеевича высокие милицейские начальники.
В годы Великой Отечественной войны Хрущев был членом военных советов Юго-Западного, Сталинградского, Южного, Воронежского, 1-го Украинского фронтов. Так, что такое обращение со стороны высшего милицейского начальства оказалось вполне оправданным. Другое дело, что Хрущев не любил армию и всячески отмахивался от своего весьма неоднозначного прошлого в тени Отца Народов.
— Ой, да ладно!.. — он небрежно махнул рукой. — Ну, что, поохотимся сегодня на кабанчика?!!
— Вот по этому поводу, дорогой Никита Сергеевич, позвольте вам вручить скромный, так сказать, подарок! От родной, так сказать, милиции!.. — выступил вперед один из главных милицейских начальников Москвы.
Его ординарец уже стоял наготове и вложил в руки шефа роскошный охотничий карабин. Оружие с ложей из драгоценного красного дерева было богато украшено тонкой резьбой. Вороненый ствол и сама ствольная коробка покрыты изящной золотой гравировкой. Спусковой крючок и рукоятка продольно-поворотного затвора также сверкали позолотой. Над ствольной коробкой на кронштейне стоял оптический прицел.
— Вот, как раз и опробуем карабинчик-то! — обрадовался Хрущев.
Вообще, как заметил Влад, сам Никита Сергеевич вел себя с окружающими уж больно непосредственно: хохмил, подначивал, отпускал в отношении некоторых из присутствующих, в высоких званиях, надо сказать, беззлобные и не очень шуточки. В общем, глава СССР старался вести себя просто и «демократично», но получалось — словно клоун в цирке выступает. Хотя будущий политический убийца и заметил за показным весельем и внешне добродушной улыбкой блеск стали в обрамлении веселых лучиков-морщинок. Хрущев и. з. у. ч. а. л свое окружение, и его, несталинской закалки кремлевского аппаратчика, не смогли смутить или задобрить подхалимские речи столичного милицейского начальства.
Вот сейчас Влад разволновался — не к месту и не ко времени! Ладони, державшие гладкое ложе из темного дерева карабина «Маузер-98К» вспотели. Хрущев от него сейчас находился в каких-то пятнадцати шагах — можно было не то что навскидку из карабина выстрелить, а вообще прикладом его забить! Влад вдруг отчетливо представил, как сдвигает вправо поднятый флажок предохранителя, вскидывает «Маузер-98К» и стреляет. Гром выстрела! — и Никита Сергеевич падает замертво.
Или как он — Влад, подбегает к нему и бьет окованным металлом тыльником приклада по лысине Хрущева, сбивая с него летнюю шляпу. Кровь из проломленного черепа главы СССР летит на окружающих, пятнает красными каплями белую украинскую сорочку-вышиванку… Влад поглядел на свои ладони и крепко сжал пальцы на цевье карабина — настолько ярко он представил эти картины.
Наконец егеря во главе с суровым Николаем Степановичем расставили охотников на номера. Повезло, Влад со своим немецким карабином встал так, что Хрущев в своей светлой украинской рубахе был хорошо виден за листвой. До цели, по прикидкам Влада было не более трех десятков метров — с такого расстояния он мог бы и без оптического прицела выстрелить из точного и мощного «Маузера-98К» с почти полной гарантией смертельного попадания.
Не удержавшись, политический террорист из Москвы XXI века вскинул карабин и прицелился. Тонкое перекрестье отличной цейссовской оптики легло на простоватое крестьянское лицо Никиты Сергеевича — точь-в-точь, как и представлял себе Влад. Осталось только плавно потянуть за спусковой крючок…
Но…
Нельзя.
Необходимо дождаться, пока охотники начнут палить по кабанам, чтобы под прикрытием грохота их выстрелов сделать один — максимум два своих и раствориться в неизвестном направлении, пока начнется суматоха. За такой расклад событий Влад уже и не сомневался: вот он, наш дорогой Никита Сергеевич, на блюдечке с голубой каемочкой! Никуда он теперь от него не денется…
Вот вдали грохнул выстрел, а за ним еще и еще. Охотники видели кабанов и палили по животным, оставаясь на номерах. Идеальный шанс для прицельного выстрела по Никите Хрущеву!
Влад набрал в легкие воздуха, длинно выдохнул, сдвинул предохранитель и поднял «Маузер-98К». Перекрестье оптического прицела снова перечеркнуло голову Хрущева. Теперь уже — наверняка! Влад задержал дыхание.
Грохнул выстрел.
Неведомая сила вырвала из рук убийцы Хрущева карабин и с силой швырнула его на землю. Влад на мгновение даже потерял сознание. А когда снова пришел в себя — ощутил себя лежащим навзничь на лесной подстилке. Окровавленные пальцы все еще сжимали деревянные обломки цевья — карабин вырвало из его рук.
Несостоявшийся убийца Хрущева с трудом сфокусировал взгляд — как раз для того, чтобы заметить летящую на него размытую черную тень.
«Охотник на охотника»
Когда Артем узнал, что Никита Хрущев в ближайшее время намерен посетить закрытое охотхозяйство МВД СССР в Подмосковье, он понял, что настала пора и ему действовать. Психолог из Москвы XXI века просто поставил себя на место неведомого «Освальда наоборот»: лучшего момента половить его, как говорится, «на живца» и ждать не стоит! Тот факт, что «живцом» выступает сам Первый секретарь ЦК компартии, Артем цинично проигнорировал.
В очередную встречу в доме у Александра Фадеева в писательском поселке Переделкино он озвучил свои намерения. Вообще дача «генерала от литературы» стала своеобразным «штабом» для самого Артема, Георгия Маленкова, Вячеслава Молотова, Вольфа Мессинга и «примкнувшего к ним» Шепилова. Здесь они встречались несколько раз, обсуждая порой сумасбродные действия Хрущева.
Артем уже успел познакомиться с Шепиловым. Главред «Правды» — главного официального партийного печатного органа ЦК КПСС, произвел приятное впечатление. Дмитрий Трофимович в кругу посвященных выглядел, как настоящий советский интеллигент: ученый-экономист и правовед. Он действительно верил, что эпоха СССР после смерти Сталина может стать временем огромных возможностей для всего советского народа. Свои высокие компетенции он всегда подтверждал делом — случайного человека главным редактором «Правды» не поставят! Он и действительно стал одним из самых ценных активов их тесного круга советских реформаторов.
Сам же Георгий Маленков, не без участия провидца Вольфа Мессинга, поверил Артему. По его просьбе Маленков не стал «засвечивать» необычного знакомца. Ему даже передали весь пакет документов — причем абсолютно подлинных. Об Артеме не знали ни советская милиция, ни даже могучий КГБ. Он продолжал оставаться эдаким «черным котом в темной комнате», Джокером в колоде карт кремлевских небожителей 1950-х годов.
— Здравствуйте, Александр Александрович. Готов действовать. Мне нужен самозарядный карабин Симонова СКС с прибором бесшумной стрельбы и укороченным оптическим прицелом ПУ. «Наган» с глушителем БРАМИТ, нож и маскировочный костюм диверсанта с капюшоном, скрывающим лицо.
— Послушайте, Артем Викторович, а вы точно не иностранный шпион?!! — прищурился Александр Фадеев. Настолько необычной стала просьба «нашего человека в эпохе Хрущева».
— У меня много скрытых талантов!.. — усмехнулся Артем.
А война раскрыла эти таланты! Впервые Артем попал в Донбасс еще в 2014 году, приехал добровольцем и отправился служить в Народное ополчение ДНР. Был ранен, но выкарабкался, зато привез целый «иконостас» наград тогда еще непризнанной Донецкой Народной Республики. Второй раз — вполне официально и по специальности «оперативник угрозыска» стал контрразведчиком. Такая служба оказалась даже сложнее, чем просто — с «Калашом» и с кристальной верой в Русский Мир. Противостояние с мотивированными и подготовленными зарубежными инструкторами и диверсантами-бандеровцами шло не на жизнь, а насмерть. Там Артем и приобрел весьма специфические навыки.
Своей уникальной «памятью попаданца» он знал, что первые прототипы глушителей ПБС начали разрабатываться в СССР еще в 1950-х годах. А как раз в феврале — апреле 1955 года только прошел первый этап испытаний устройств и дозвуковых патронов к нему. Надо сказать — испытания, в основном, провалились. Хоть глушители и работали, но вот дозвуковые спецпатроны к ним с уменьшенной навеской пороха по качеству оставляли желать лучшего. Глушитель АБС сначала разрабатывался под всю номенклатуру оружия под промежуточный патрон 7,62×39 миллиметров. А это — автомат Калашникова образца 1947 года, ручной пулемет Дегтярева РПД и самозарядный карабин Симонова СКС. Но использование глушителя на пулемет сочли нецелесообразным, а карабин СКС перешел во «вторую линию». Им вооружались те, кто в активных боевых действиях именно на поле боя не участвовал: артиллеристы, связисты, зенитчики.
Но все же прототип ПБС изначально устанавливался и на карабин Симонова.
Лично Артему карабин СКС нравился: ствол на 10 сантиметров длиннее, чем у автомата Калашникова, обеспечивал большую точность и настильность.
Само оружие отличалось относительной компактностью и «разворотистостью». В 2014 году, когда Народному ополчению Донбасса катастрофически не хватало «Калашей», выручал именно карабин Симонова. Артему как раз достался такой, и он полюбил это мощное и точное оружие.
Тем более, ему повезло: попался «огражданенный» карабин, без складного под цевье штыка, но зато с боковой планкой под установку оптических прицелов. Артем установил тогда на карабин компактный коллиматор и остался очень доволен. Самое то для боев в городе! Коллиматорные прицелы в 2014 году хоть уже и имелись, но все равно оставались некоторой оружейной диковинкой и сразу же подчеркивали высокий уровень и тактическую грамотность владельцев такой оптики.
Сейчас на карабине Симонова стоял укороченный отечественный прицел ПУ увеличением три с половиной крат. Артем сам пристрелял его и остался доволен. Патроны УС с уменьшенной скоростью оказались капризными, не всегда перезаряжались, автоматика СКС не хотела работать и временами приходилось дергать затвор вручную. Но, в общем, не самая большая проблема. Главное — знать о ней и быть готовым к неприятным сюрпризам. Но оптический прицел и глушитель на карабине делали оружие гораздо более эффективным, что и требовалось Артему.
В качестве второго оружия он выбрал «Наган» с глушителем БРАМИТ — «Братья Митины». Такое устройство было разработано еще перед Великой Отечественной войной и успешно применялось советскими партизанами и диверсантами ОСНАЗ. Особенностью, которая обеспечивала по-настоящему бесшумный выстрел, заключалась в конструкции револьвера. При выстреле каждый раз барабан не просто проворачивался, а подавался вперед. При этом камора барабана вырезом входила в казенную часть ствола и пороховые газы не прорывались. Поэтому из всех звуков раздавался только тихий удар курка при ударе по бойку.
«Охотник на охотника» переоделся в пятнистый маскировочный костюм, надвинул на голову глубокий капюшон с защитной сеткой для лица. Смотреть и целиться такая маскировочная «вуаль» не мешала. К слову, знаменитый рисунок «Березка»: светлые пятна, по форме напоминающие листья, на зеленом фоне сетчатой ткани появился именно в 1950-х годах. Боец в таком мешковатом комбинезоне сливался с травой и деревьями уже с нескольких шагов.
Экипировавшись таким образом, Артем с карабином СКС залег в чащобе охотничьих угодий и стал ждать.
Проверок он не опасался: при себе имелись «железобетонные» документы и удостоверение сотрудника КГБ, причем полученное абсолютно легально. Все-таки, покровительство самого Георгия Маленкова решало для Артема многие проблемы. Собственно, и проник на территорию закрытого охотхозяйства МВД он тоже не просто так.
За время вынужденного бездействия какие мысли только ни появятся! Так Артем вспомнил одну из показательных историй советского периода, когда обычный егерь дослужился до генеральского звания. Случилось это, правда, не при Хрущеве, а уже при Брежневе…
Василий Петрович Щербаков работал в суперэлитном — хотя в те времена СССР и слов-то таких не знали, охотхозяйстве Завидово в Подмосковье. Как-то Константин Черненко поинтересовался, какое у него воинское звание. Тот ответил, что офицерского звания у него нет. А ведь сам Леонид Ильич Брежнев обожал всяческие награды и звания. Тогда соответствующим людям дали задание выяснить в архивах, а кто же сопровождал на охоте царя⁈ Выяснилось, что — ни много, ни мало, а целый генерал!
С тех пор карьера Василия Щербакова, что называется, «пошла в гору». В 1971 году он — лейтенант административной службы. На следующий год — старший лейтенант и капитан. Майором он стал спустя три года, в 1973-м, а в 1976-м — подполковником. Головокружительная картера, не правда ли⁈
Но самое интересное и невероятное — впереди: в 1978 году подполковник Щербаков получает сразу (!) звание генерал-майора! Вот это уже действительно — повезло, так повезло… Первый космонавт планеты Юрий Гагарин из старших лейтенантов сразу стал майором. Но в этом случае практика досрочного присвоения внеочередных офицерских званий отнюдь не шла вразрез с Уставом Вооруженных Сил СССР.
А тут — из подполковников сразу в генерал-майоры, и это в мирное время! Хотя, наверное, такие прыжки по карьерной лестнице возможны именно в мирное время…
Но вернемся к генерал-майору Щербакову. Поскольку генеральское звание не бывает без должности, то Василия Щербакова назначили заместителем начальника охотхозяйства по научной работе. Дальше — больше. Поскольку высокое звание без наград выглядит как-то блекло, новоиспеченный генерал в срочном порядке был награжден вновь учрежденным орденом «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» всех трех степеней. Так «егерь-генерал» Василий Щербаков даже стал первым полным кавалером этого ордена. Причем, один из всего тринадцати на весь Советский Союз полных кавалеров! Правда, чтобы уж совсем не обесценивать награду и не превращать службу Родине в оперетту, наградные документы на Василия Щербакова оформили за номером 12. А по льготам, кстати сказать, егерь, прошедший «боевой путь», был приравнен к Герою Советского Союза.[1]
Такие дела…
Тем временем егеря уже расставили охотников на номера. Артем по-пластунски, ползком переместился ближе к тому месту, где стоял Никита Хрущев. Метрах в тридцати от него — тоже на номере, находился молодой парень с винтовкой с оптическим прицелом. Артем наметанным взглядом прикинул его место расположения: получалось, что в его секторе в большей степени находился сам Хрущев, а не тот бедный кабанчик, который должен был выскочить на охотников. Ну-ну, вот ты каков! Артем в перекрестье прицела рассматривал того, кто — с большой долей вероятности, готовился убить Хрущева.
Обычный парень, только волосы чуть длиннее привычных для 1950-х годов. Держится уверенно и хладнокровно. Собственно, в наклонной аудитории на весь поток мало, кто из студентов запоминается, и Артему простительно, что он не слишком четко помнил, как же все-таки выглядит этот «Освальд наоборот». Так, что Винтовку с оптическим прицелом держит довольно грамотно. Но главное — постоянно озирается, но не на поляну, по которой кабан должен вырваться из зарослей, а на стоящего метрах в тридцати от него Хрущева. Кроме того, как заметил Артем, белая украинская сорочка-вышиванка очень хорошо различалась на фоне зеленой листвы. Очень контрастная цель! — тут и без оптики попадешь.
Сомнения насчет этого «охотника» сменяла все больше растущая уверенность. Пришло понимание, и почему тот медлит: дожидается выстрелов охотников по кабану — чтобы относительно скрытно поразить свою цель.
От самого Артема до этого парня с винтовкой было метров семьдесят. Для карабина СКС, а тем более — с оптикой, это не расстояние! Артем изготовился к стрельбе и осторожно отвел вниз и назад рычажок предохранителя. Патрон уже заранее дослан в ствол при заряжании.
Вдали раздались приглушенные расстоянием выстрелы охотников на номерах — они заметили выбегающих на них кабанов. Наступало время действовать для всех, и сейчас все решится. Хотя Артем все еще и сомневался: не нагородил ли он сгоряча того, чего и быть-то не могло…
Никита Хрущев вскинул свой роскошный карабин и движением затвора дослал патрон в ствол.
Стоящий приблизительно в 30 метрах от Первого секретаря ЦК партии молодой охотник с винтовкой тоже вскинул свое оружие с оптикой, повернулся и прицелился. Теперь у Артема отлетели мигом все сомнения — убийца целился в Хрущева! Буквально секунда оставалась на выстрел.
Артем поймал в перекрестье прицела фигуру стрелка и плавно нажал на спуск. Карабин Симонова привычно дернулся отдачей, «выплюнув» из затвора дымящуюся гильзу. Звук выстрела с глушителем из грохота превратился просто в громкий хлопок, как будто бутылку шампанского открыли. В прицел Артем видел, как повалилась навзничь фигура убийцы Хрущева.
Ранен? Убит? Добить! Или же — взять живым.
Закинув карабин за плечо, Артем в своем маскировочной комбинезоне, словно леший, рванулся сквозь подлесок к убийце Хрущева. Подбежав, он выхватил «Наган» с глушителем. Перед ним неуклюже поднималась фигура убийцы Хрущева. В руках тот тоже держал пистолет.
Выстрел! Мимо!
Второпях, да еще и навскидку — промахнулись оба.
Но тут случилось самое неожиданное и ожидаемое — уж как посудить. На полянку выскочил кабан. Зверюга пригнула голову и перла, как бульдозер, через подлесок, ломая кусты и молодые деревца. Видимо, секач не смирился с участью жертвы и решил продать свою жизнь подороже. Его маленькие глазки налились кровью, а из пасти по бокам торчали загибающиеся вверх весьма внушительные острые клыки. Удар таким клыком не только распорет живот, но и вообще — может снести с ног и переломать человека. Охотник мгновенно поменялся с жертвой ролями.
Артем едва успел отпрыгнуть в сторону, крепко сжимая револьвер. На кабана с «Наганом»?.. Бред же! Но все же Артем успел выстрелить. Слабая револьверная пуля весом меньше семи грамм просто сплющилась о широкий покатый лоб кабана. А секач только помотал головой, получив такую неожиданную свинцовую «оплеуху». Но зато это дало Артему лишнюю пару секунд.
За столь короткое время он успел многое: сунул «Наган» с глушителем за пояс и мгновенно сорвал с плеча карабин. СКС привычно лег в плечо прикладом, палец сдвинул рычажок предохранителя и нажал на спуск. Артем стрелял из положения лежа, и пуля попала кабану в правый бок. На этот раз рана оказалась более существенной, видимо пуля задела легкое зверя. Артем высадил по секачу все оставшиеся восемь патронов. Он буквально изрешетил зверя! С точки зрения охоты — варварство, конечно. Но сейчас стрелок защищал свою жизнь. Затвор, лязгнув, откатился назад в крайнее положение.
Но и кабан рухнул на подломившиеся передние лапы и забился в предсмертных судорогах.
Правда, пока он расстреливал секача из карабина, убийца Хрущева успел ускользнуть. А кроме того, к месту происшествия уже бежали остальные охотники. Артему пришлось и самому уносить ноги. Благо, его маскировочный костюм позволил быстро скрыться в лесу. Того, что «Освальд наоборот» успел его рассмотреть, Артем не опасался — его лицо надежно скрывал глубокий капюшон маскировочного комбинезона. Вдобавок и лицо прикрывала маскировочная зеленая сетка-«вуаль». Целиться и стрелять она не мешала, а вот светлое пятно человеческого лица маскировала довольно эффективно.
К тому же Артем воспользовался известным «гримом диверсантов». Сажа от жженого каблука старого сапога смешивалась с вазелином и наносилась на лицо. И оно становилось практически неузнаваемым.
Но самое главное, Артем уносил с собой трофей — реальное подтверждение существования убийцы Хрущева! В пылу скоротечной перестрелки и внезапного появления кабана «Освальд наоборот» выронил из кармана ту самую — предсмертную записку. Артем нашел ее почти случайно, его внимание привлек белый лист бумаги на земле, он и подобрал, совершенно машинально. И только подняв бумагу, он увидел неровные прыгающие строчки и кляксы фиолетовых чернил.
«Я решил убить Главу Советского государства Никиту Сергеевича Хрущева за все его прошлые, нынешние, но самое главное — будущие ошибки! Я не желаю своей стране развенчания культа личности Сталина и слякотной „хрущевской оттепели“, которая превратит общество советских граждан в гнилое болото. В своих действиях не раскаиваюсь и вины своей не признаю. Судить меня должны не нынешние, а будущие поколения. Да, я совершил политическое преступление, убийство, но сделал это ради светлого будущего всех советских людей на земле! Дата. Подпись».
— Звучит, как бред сумасшедшего! — прокомментировал обычно сдержанный Георгий Маленков.
— Хм, не берусь судить, но, по-моему, так и есть, — ответил Артем.
— Хотя развенчание культа личности Сталина… Мы, ведь, готовим доклад на XX съезд партии, но осторожно. Выходит, что Хрущев решил все, что было, свалить на мертвого Вождя, а сам останется весь в белом! А мы, значит, в дерьме⁈ — продолжал развивать мысль Маленков.
Вячеслав Молотов и Дмитрий Шепилов (уже, получается, «примкнувший») переглянулись. На их лицах отчетливо читалась тревога. В принципе, Георгий Маленков со свойственным ему умом и прямотой озвучил то, в чем практически все в Кремле подозревали Никиту Хрущева — в неуемном стремлении к единоличной власти.
Вячеслав Молотов только тяжело вздохнул.
— А о какой такой «хрущевской оттепели» здесь написано? — поинтересовался советский глава правительства.
— Наверное, речь идет о повести Ильи Эренбурга «Оттепель», она вышла в прошлом году в издательстве «Советский писатель», — уточнил Александр Фадеев. — У Ильи Григорьевича еще полемика разгорелась с Константином Симоновым и Михаилом Шолоховым.
Действительно, повесть Ильи Эренбурга «Оттепель», как знал сам Артем своей уникальной «памятью попаданца», определила название целой эпохи Хрущева, названной «оттепелью». К слову, тоже весьма неоднозначного времени в истории СССР.
Артему — «нашему человеку в эпохе Хрущева», все и так было очевидно. Он понимал, о какой «хрущевской оттепели» рассуждает полубезумный убийца Хрущева. Да уж — с адекватностью у автора этой, несомненно, предсмертной записки, наблюдаются явные проблемы! Но тем он и опасен — своей непредсказуемостью психически неуравновешенного человека.
В принципе, стоило Артему прочесть эту записку, как он стал смутно припоминать и его автора: высокого, нескладного и какого-то неуклюжего студента с длинными, плохо вымытыми волосами. Он еще, когда волновался, начинал заикаться…
Вольф Мессинг молча подошел к столу, прикрыл глаза и поводил раскрытой ладонью над запиской. Лицо советского гипнотизера и мистика вдруг исказилось мучительной, болезненной гримасой. На высоком, с залысинами, лбу выступили крупные капли пота. Что же там происходило — глубоко в его сознании, в его парадоксальном уме экстрасенса, предсказавшего гибель Адольфа Гитлера от его «похода на восток»?.. Но явно, ничего хорошего. Как говорится, многие знания — многие печали.
— Артем Викторович совершенно прав: тот, кто хотел застрелить Хрущева на охоте, очень опасен! Он не остановится и пойдет до конца, — глухо проговорил Вольф Мессинг.
Собравшиеся вновь на даче Александра Фадеева переглянулись. Если раньше Георгий Маленков и остальные относились к словам Артема Викторовича весьма скептически, то теперь перед ними лежало реальное доказательство правдивости и объективности его слов. Более того, записка составлена рукой самого убийцы Хрущева! Тут уж никаких сомнений даже и не возникало.
— Нужно провести графологическую экспертизу и желательно — в институте Сербского, — заметил рассудительный Дмитрий Шепилов.
Всесоюзный НИИ общей и судебной психиатрии имени профессора Владимира Петровича Сербского как раз и специализировался на проведении экспертиз в самых сложных случаях.
Так, например, совсем недавно — относительно 1955 года, специалистами-психиатрами были освидетельствованы нацистские преступники в рамках Нюрнбергского процесса. Среди них такие главари нацистской верхушки, как гитлеровской промышленник Густав Крупп, пропагандист Юлиус Штрейхер, и самый последовательный приверженец Адольфа Гитлера — Рудольф Гесс. Причем Гесс симулировал психическое расстройство и потерю памяти, но вывел его на чистую воду советский психиатр, профессор Евгений Краснушкин. После чего Гесс публично в суде признался в симуляции.
— Да, было бы неплохо иметь на руках официальное заключение экспертной комиссии психиатров, — кивнул Артем.
— Что ж, самым удивительным образом мы с товарищами смогли теперь убедиться, Артем Викторович, что вы нам не врете. До этого самого момента, честно говоря, оставались сомнения… Не в обиду, конечно же, вам, — на удивление холодно и рассудительно заключил Георгий Маленков. Что ж, на то он и настоящий глава государства — чтобы принимать сложные решения и нести за них тяжкое бремя ответственности.
— Со своей стороны, руководство Кремля окажет вам, Артем Викторович, любое содействие — лишь бы только вы смогли поймать неведомого убийцу Никиты Сергеевича!.. — выразил общее мнение и поддержал дипломатичный Вячеслав Молотов.
— Благодарю за доверие, дорогие товарищи! И постараюсь — очень постараюсь его оправдать, — ответил Артем.
Теперь он обладал не только моральной поддержкой практически всей верхушки руководства СССР, но и практически неограниченными ресурсами силовых ведомств Советского Союза — но сам как бы оставался в стороне, над проблемой. Вскоре во внутреннем кармане пиджака рядом с советским паспортом у Артема лежало удостоверение с красной обложкой и золотым тиснением: «Уполномоченный по особым вопросам ЦК КПСС. Оказывать содействие».
«Все, что сделано подателем сего, сделано по моему приказу и для блага Франции», — индульгенция от кардинала Ришелье от 3 декабря 1627 года из романа Александра Дюма «Три мушкетера», даже ни в какое сравнение не шла с тем документом, который получил Артем.
Но теперь такими огромными оперативными возможностями следовало грамотно распорядиться. При этом — еще и не вызвать подозрений у самого Никиты Хрущева. А он был очень подозрителен в вопросах номенклатурной борьбы — чувствовалась беспощадная сталинская школа! Учитывая, что и КГБ оставался под контролем Первого секретаря ЦК КПСС, действовать Артему следовало максимально осторожно и, по возможности — автономно.
[1] Охотник.ру
URL: https://www.ohotniki.ru/hunting/article/2015/09/25/644750-dve-sudbyi-scherbakovyih.html?ysclid=mpti9qovxi806334490;
URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Орден_'За_службу_Родине_в_Вооруженных_Силах_СССР'.