Между тем, для всех студентов близилось время летней сессии. Артем снова припомнил то, чего еще не было, а именно — знаменитую кинокомедию Леонида Гайдая «Операция Ы и другие приключения Шурика». Гениальный режиссер снимет одну из своих знаковых комедий только лишь через 10 лет — в 1965-м. Но в этом фильме он мастерски передаст студенческий бум, то самое золотое «время молодых» в СССР. Тем более, в Москве, где разнообразных институтов и университетов было великое множество. Собственно, и архитектурный облик столицы венчал не только Кремль, но и величественная высотка МГУ — так было и в 1955 году, так осталось и в XXI веке. Уж Артем это знал наверняка.
Ольга все это время ходила очень сосредоточенная, если не сказать — мрачная. Зная веселый и легкий характер девушки, представить себе такое просто немыслимо.
— Что случилось, Солнышко, чего ты сегодня такая невеселая? — осторожно поинтересовался Артем.
— Да вот проблема: сессия надвигается, а первым экзаменом — диамат этот распроклятый! И принимает такой противный препод — доцент Тарас Константинович Хмельницкий. Молодой, но ведет себя со студентами так, будто бы он — небожитель в белоснежной тоге, и по мудрости не уступает самому Платону! Ему сдать с первого раза практически невозможно, он даже отличников валит. Говорят, этот Хмельницкий раньше в райкоме партии работал, а потом его за какую-то провинность по партийной линии бросили на низовку. А он уже и выше метил — в Мосгорисполком! Но не получилось… Теперь он всем мстит… — уже откровенно всхлипнула Ольга, откинув с виска золотистую прядь.
— Напомни, диамат — это что? — уточнил Артем.
— Диалектический материализм… — тяжко вздохнула девушка.
— Да, непросто, но я знаю, как справиться с твоей проблемой, — решительно ответил Артем.
По рассказам старших товарищей, того же художника-фальшивомонетчика Петра Николаевича Ольховского, самыми важными предметами в любом светском институте или университете были не профильные, а именно связанные с советской коммунистической идеологией. Научный коммунизм, политэкономия, диамат — диалектический материализм, истмат — исторический материализм, история Коммунистической партии — эти предметы и «преподы» по ним немало крови попили целым поколениям советских студентов. Неважно, где ты учишься: в «педе», в «меде» или в «политехе», — главными предметами будут не педагогика и психология, не терапия с хирургией, не сопромат с высшей математикой и физикой, а именно диамат, истмат с историей Компартии.
Но ведь и сам Артем помимо психологии в аспирантуре довольно углубленно изучал и философию — как базовую дисциплину. Он проходил такие предметы, как общая философия, а также ИФН — история и философия науки. Соответственно, изучал он и онтологию, и эпистемологию — теорию познания, и, естественно — диалектику. Аспиранты изучали труды и Георга Гегеля, и Карла Маркса, и Людвига Фейербаха и Иммануила Канта, и многих других мыслителей. Так что Артему не составило труда вспомнить свои занятия по философии, тем более, что и на младших курсах ему уже как преподавателю в Москве XXI века приходилось читать и этот предмет.
Так что для Ольги он готов стать личным репетитором.
— Так, Солнышко, а если я тебя подготовлю к экзамену по этому самому диамату?..
— Да ты, что, Артем! У меня уже меньше двух недель до экзамена осталось — это нереально.
— Ну, раз меньше двух недель осталось до экзамена — значит, не будем терять времени. В общем, после работы, я буду за тобой заезжать. Ты берешь учебники, я тоже немного подсуечусь, и мы едем ко мне — учиться, учиться и ещё раз учиться! Как завещал нам великий Ленин.
— Как-то ты сейчас это с иронией сказал…
— Ай, ерунда. Чтобы не привлекать внимания, буду каждый вечер после нашей философии отвозить тебя домой, к отчему порогу. Чтобы родители не волновались. Идет?
— А у меня разве есть выбор? — пожала плечами девушка.
— Значит, не будем терять времени. «Букварь» по философии с тобой?
— Да.
— Тогда — поехали!
Сначала Артем на правах хозяина напоил Олю дома чаем с пирожками с повидлом.
— Подкинь углеводов в измученный наукой организм, Солнышко.
— Спасибо большое, очень вкусно! — чуть смущенно улыбнулась девушка. В гостях у Артема она была впервые и чувствовала себя в холостяцком жилище взрослого мужчины довольно скованно.
Впрочем, вскоре об этой скованности Ольга напрочь забыла. Кандидат психологических наук Артем Викторович во всех временах оставался преподавателем знающим, но исключительно требовательным.
— Как ты знаешь, Оля, диалектический материализм является философским направлением, которое основано на материализме и материалистическом понимании диалектики великого немецкого мыслителя Георга Фридриха Вильгельма Гегеля. Основными идеями этого направления философии в целом и диалектики в частности являются следующие аспекты. А именно, первичность материального или объективного мира и вторичность идеального, то есть субъективного и мыслимого. Также всесторонняя связь и постоянное движение различных систем на основе внутренних механизмов движения и развития — постоянного преодоления неизбежных противоречий. Основой учения о диалектическом материализме послужили идеи Карла Маркса и Фридриха Энгельса, развитые Владимиром Лениным и другими выдающимися философами-марксистами…
Бедная Оля не успевала конспектировать, притом что, ознакомившись с материалом, Артем Викторович читал теорию и разбирал особенно сложные вопросы, что называется, «из головы», крайне редко заглядывая в учебники.
— Все, я больше не могу, у меня мозги закипают! — взмолилась Ольга после трех часов занятий диаматом. — Но, Артем, ты действительно, так подробно и внятно все объясняешь, и совершенно сложные понятия становятся простыми и понятными.
— Олечка, милая, еще великий физик Альберт Эйнштейн говорил: «Если вы не сможете объяснить то, чем занимаетесь, девятилетнему ребенку — значит, вы не профессионал в своем деле».
Как и обещал, Артем отвез Ольгу к дому, но девушка попросила высадить ее на соседней улице у сквера. Она не хотела кривотолков со стороны соседей в свой адрес, и молодой мужчина был с ней полностью согласен. В стране, где очень любят «блюсти чужую мораль», не стоило давать пищу сплетням…
— Так, Оля, а ты говорила, что этого Тараса Константиновича Хмельницкого перевели на нижестоящую работу из райкома партии… А чем он там занимался?
— Не знаю, наверное, был инструктором по партработе, — пожала плечами девушка.
— А сейчас у него лекции в вашем пединституте есть?
— Да, он сейчас те же курсы диамата, истмата и научного коммунизма читает у заочников.
— У заочников?.. Прекрасно! — расплылся в улыбке Артем.
Выходец из Москвы XXI века — он прекрасно знал, что такое «принцип перевернутой пирамиды»: это когда наиболее важная информация продается в первую очередь, минуя вступление и подводку к главному факту. Так он собирался поступить и в случае с вредным и дотошным «преподом».
Артем отправился прямиком в пединститут, купив по дороге очки в массивной роговой оправе. Тогда как раз такие были в моде. Не слишком эффективная маскировка, но все же способна немного преобразить внешность. Тем более что психолог из Москвы XXI века полагался не столько на эту, одну-единственную деталь, сколько на общий образ приезжего великовозрастного заочника. В принципе, ему даже особо маскироваться не пришлось: недорогой серый костюм, простенький галстук с крупным «колхозным» узлом, начищенные, но потертые ботинки и простенький, тоже потертый портфель дополняли образ провинциального студента-заочника.
Смешавшись с толпой, Артем без труда вошел в большую наклонную аудиторию, рассчитанную сразу на несколько групп студентов. Также просто он отыскал себе место за партой.
Параллельно он прислушивался, что о «преподе» говорили сами студенты. Как и предполагал Артем, ничего хорошего. Даже, если учесть, что студенты очной формы обучения частенько пугают наивных заочников разного рода страшными байками. Что ж, посмотрим, что это за «страшный препод».
В аудиторию вошел молодой, но уже успевший обрюзгнуть мужчина с явно выпирающим брюшком. Но широкоплечий и высокий. Правильные черты лица, ранняя седина на висках. Дорогой серый костюм-тройка, подобранный в тон шелковый галстук… Да, товарищ умел произвести впечатление.
Когда началась лекция по тому самому пресловутому диамату, Артем — с точки зрения психолога, понял, что ситуация гораздо хуже, чем он рассчитывал.
Нет, преподаватель свой предмет знал прекрасно и просто виртуозно работал с аудиторией. Чувствовалось, что вот это он знает, умеет и любит.
Но Артема очень сильно насторожило другое.
Тарас Константинович Хмельницкий был идеалистом. Причем идеалистом с огромной обидой, которая напрочь — занозой застряла в сердце. Так что теперь Хмельницкий, по сути, ненавидел весь мир — только за то, что этот мир и люди в нем не отвечают его возвышенным, однако размытым и туманным идеалам. Короче, за все хорошее — против всего плохого!
Более того, несмотря на молодость, Тарас Николаевич Хмельницкий привык во всем слушаться старших товарищей и полагаться сугубо на их незыблемый авторитет.
Вот, только загвоздка в том, что время не стоит на месте, а 1950 — 1960-е годы стали целой эпохой глобальных преобразований — и в СССР, и во всем мире. Именно в это время Советский Союз стал мировым лидером по качественному росту во многих отраслях науки и техники: атомная энергетика, реактивная авиация, ракетостроение, автоматизация, освоение космоса… Соответственно, и общество на корню отвергало реакционеров «старой школы».
Например, режиссер Эльдар Рязанов именно в эти времена снял два своих замечательных фильма, высмеивающие косность и откровенную тупость чиновников, их формализм и стремление «загнать в стойло» молодежь с ее новыми идеями. Речь идет о комедиях «Карнавальная ночь» 1956 года и «Человек из ниоткуда» 1961 года. Кстати, как знал Артем, «Человек из ниоткуда», которую сам Рязанов называл «комической ненаучной фантастикой», по злой иронии судьбы (еще один фильм замечательного режиссера!) подвергся жесткой цензуре и лег на полку на долгие 27 лет. Он не понравился главному идеологу КПСС, заскорузлому марксисту, догматику Михаилу Андреевичу Суслову.
Так вот, в глазах Артема, этот «препод» — Тарас Константинович Хмельницкий, несмотря на свою молодость, слишком уж прислушивался к чужому мнению — настолько, что это мнение у него вытеснило свое собственное. Опасность, по мнению психолога из Москвы XXI века, заключалась как раз в том, что Тарас Константинович Хмельницкий защищал чужое мнение, сам того не осознавая, как свое собственное. Он слишком уж привык полагаться на цитаты других в большей степени, чем на актуальные мысленные конструкты.
В психологии такое поведение человека определяется термином «интроекция». По сути, это психологический процесс, при котором человек бессознательно «вбирает» в себя установки, правила, мнения или поведение других людей и начинает воспринимать их как свои собственные. Получается, если «про-екция», то это ты проецируешь идеи, а если «интро-екция», то эти идеи, как бы проецируют «в тебя». Проще говоря: чужие идеи становятся внутренним «голосом», который человек считает своим. Так, несколько заумно, определил для себя Артем. И с этим нужно было что-то делать.
Более того, по мнению психолога из Москвы XXI века, Тарас Константинович Хмельницкий демонстрировал признаки поведения, характерные для истероида. Наиболее характерно описывают поведение истероида строчки стихотворения Роберта Рождественского — того самого, которому сейчас 26 лет и он — звезда всесоюзного значения:
Если я тебя придумала —
Стань таким, как я хочу.
Уже потом советская певица Эдита Пьеха споет одноименную песню на его стихотворение: «Стань таким». Но если отбросить лирику, — а ведь Артем сейчас и жил во времена знаменитого великого спора «физиков и лириков», — то для истероида как раз и характерен глубокий внутренний конфликт между его представлением об окружающем мире и, собственно — объективной реальностью. Истероид будет испытывать глубочайший когнитивный диссонанс, глубокий внутренний кризис от такого положения вещей.
Собственно, неведомый противник Артема, будущий убийца Хрущева — Вальдос, относился именно к такому патологическому психотипу. Но гораздо ярче выраженному, разумеется.
У Тараса Константиновича Хмельницкого, как понимал психолог из Москвы XXI века, все было не так запущено. Но все же определенные предпосылки имелись. Об этом говорило само поведение преподавателя на лекции, излишне авторитетная манера общения со студентами, его категоричный тон, яростные споры, которые пару раз перешли на личности, если точка зрения студента не совпадала с таковой у «препода». Стремление не понять собеседника, а навесить ярлыки и «задавить авторитетом»… Хотя сам Артем ловил себя на мысли, что мог бы разнести аргументы Тараса Константиновича Хмельницкого в пух и прах.
Как прикинул Артем, подобное поведение преподавателя делало задачу повлиять на него одновременно и простой, и сложной. Нужно было отыскать «триггерные точки» Хмельницкого и умело на них надавить. Именно что умело — иначе Олю ждал полнейший крах.
Вернувшись домой, Артем за полночь просидел над тетрадью, выписывая свои соображения по этому поводу.
Так и получалось: после работы в такси, которую Артем теперь старался сделать пораньше, он ехал к Ольге, забирал ее к себе домой, и они ехали заниматься. Диалектическим материализмом и другими философскими предметами, разумеется.
Хотя Артем вполне отдавал себе отчет в том, что в его доме регулярно бывает молодая девятнадцатилетняя девушка. Ольга, кстати, смущалась гораздо меньше: все же воспитание молодежи в СССР в духе «советской эмансипации» давало о себе знать. Она воспринимала отношения с Артемом скорее как дружеские. Романтика советской дружбы… Но, как заметил Артем, подобный стиль отношений в советское время — когда не нужно слишком уж резко торопить события, позволял лучше разобраться в чувствах, понять, прежде всего, себя. И для Ольги это было очень важно.
Опять же, несмотря на строгость нравов в обществе того времени, у советской целеустремленной молодежи существовала и определенная личная свобода. Ольга говорила родителям, что идет заниматься к подруге — и ей верили безоговорочно. Авторитет человека знаний, будь то студент, высококвалифицированный специалист или молодой ученый, в послевоенном Советском Союзе оставался непререкаем. Студенты в СССР вообще были на особом положении: ведь именно с ними связывали то «светлое коммунистическое завтра», которое в поте лица строил весь советский народ. Именно в 1955 — 1956 годах писатель-фантаст и ученый-палеонтолог Иван Ефремов пишет свою знаменитую «Туманность Андромеды» — гимн звездному коммунизму будущего.
Отрывки произведения печатались в газетах «Пионерская правда» и «Комсомольская правда». А впервые роман был издан в журнале «Техника — молодежи» за 1957 год. В виде отдельной книги роман впервые опубликован издательством «Молодая гвардия» в 1958 году. После этого фантастический роман о космическом торжестве коммунизма переиздавался много раз.
Писатель-фантаст Аркадий Стругацкий говорил впоследствии о «Туманности Андромеды», что она «произвела буквально ошеломляющее впечатление и оказала огромное влияние на всю последующую советскую фантастику. Это было первое произведение такого взлета фантазии, такого полета духа».
Но самое главное — в этом романе Ивана Ефремова советская молодежь 1950 — 1960 — 1970 годов увидела себя! Со всей чувственностью и эротизмом, свойственными молодости, и тогда это хоть и осуждалось старшими поколениями, но выглядело вызовом будущего.
То же относилось и к Ольге: девушка была очень хороша собой, ее пробуждающаяся женственность нуждалась, так сказать, в «объекте приложения усилий» — им и стал Артем. Девушка, впрочем, тоже вела себя с ним сдержанно, но атмосфера легкого флирта между ними все же присутствовала. Как бы выразился психолог из Москвы XXI века — может, несколько цинично, но все же: чувственная советская дружба, которая помогала раскрыться новым эмоциям и ощущениям.
Но все же Артем оставался с девушкой корректен и осторожен, хотя замечал, что они с Ольгой сближаются — день ото дня. Красавица-комсомолка, несмотря на свою молодость, тоже чересчур наивной уже не была. Но девушке нравилось, что молодой преподаватель видит в ней отнюдь не только просто студентку, но юную, очень чувственную и сексуальную женщину.
А вот Артем невольно вспомнил сцену из другого советского фильма, другого — не менее известного режиссера Леонида Гайдая — «Операция Ы и другие приключения Шурика». Конечно же, вторую теленовеллу «Наваждение», где Шурик со студенткой Лидой увлеченно готовятся к экзамену, читая конспект в постели. Фраза Лиды: «Ира, расстегни!» — и сама сцена, где студентка так легко и непринужденно снимает легкое летнее платье, волновала потом умы не одного поколения советских студентов… И не только студентов.
Но замечательная кинокомедия Гайдая выйдет на советские экраны только спустя десять лет, в 1965 году, а вот Артем сейчас оказался в роли Шурика — наедине с прекрасной юной девушкой.
Белое летнее платье выгодно подчеркивало осиную талию, тонкая ткань просвечивала так, что длина платья — чуть ниже колена, не скрывала стройные ножки, а лишь обрисовывала их волнующие линии. И этого оказалось достаточно, чтобы включать мужскую фантазию в полную силу. Девушка любила читать учебники, забравшись с ногами на диван, и при этом выглядела совсем еще девчонкой, такой трогательной и беззащитной, что Артему хотелось обнять ее, защищая от всех напастей этого сурового мира…
Молодому мужчине приходилось сдерживать свои порывы, и опыт психолога играл не последнюю роль в самоконтроле.
Мечтал ли Артем об Ольге как мужчина? Лицемером он не был, и поэтому — да, мечтал. И при этом с огромной фантазией весьма раскованного в сексуальном смысле человека из Москвы XXI века. Но мог ли он позволить себе сблизиться с девятнадцатилетней девушкой, воспитанной в советских традициях строгости к отношениям? Как психолог из того же XXI века Артем себе это запрещал. Он понимал, что такие отношения для девушки могут стать серьезной психологической травмой в жизни.
Так что — стоп.
Он просто преподаватель, который готовит свою студентку к ответственному и сложному экзамену.
— Так, Оля, материал по диамату ты знаешь на твердую «четверку». Более того, ты способна самостоятельно объяснить некоторые спорные моменты. Причем твой Хмельницкий будет давить именно на вот эти темы и вот эти аспекты — прими к сведению и удели внимание углубленной проработке именно этих тем.
— Спасибо тебе, Артем… Без тебя я бы точно не справилась, — с какой-то особенной интонацией сказала девушка.
— Но то, что ты выучила и поняла материал — это отнюдь не главное. Тут нужно иметь в виду чисто психологические аспекты. Чтобы окончательно разгромить твоего Хмельницкого.
— Хмельницкий — не мой, — автоматически поправила Оля и вновь посмотрела на Артема каким-то особенным взглядом.
— Ты чего, Солнце?..
— А я знаю, кто ты! И не надо этого стесняться… Ты — замечательный, очень много знаешь, но работаешь простым таксистом. Ты прячешь от меня свое прошлое, но я… Но мне все равно, главное — чтобы с тобой все было хорошо. Я желаю тебе только добра!.. — на глазах у девушки уже заблестели слезы, а ее поведение больше напоминало истерику.
Вот только Артем решительно ничего не понимал. Что это на нее нашло?.. Он просто крепко, но нежно обнял девушку, усадил на диван и приготовил ей горячего чая.
— Что такого ты обо мне узнала, Солнышко, чего я сам о себе не знаю?.. — осторожно, с мягкой улыбкой спросил Артем.
— Ты, ведь, скорее всего, и сам препод из университета или института, ведь правда?
Кандидат психологических наук из Москвы XXI века только пожал плечами.
— Но при этом ты работаешь в такси и не хочешь говорить о своем прошлом.
Ну, еще бы! Расскажи Артем Викторович о своем прошлом — сразу бы оказался в «спецпсихушке» КГБ СССР! И это — в лучшем случае…
— Так вот, Артем Викторович, вы можете меня прогнать, и больше мы никогда не будем встречаться, но я знаю, что вы не тот, за кого себя выдаете! — решительно сказала девятнадцатилетняя комсомолка и просто красавица из 1955 года.
«Прямо, как в плохом советском шпионском детективе», — подумал Артем. Но по сердцу все равно пробежал холодок. Что могла выяснить простая советская девчонка и что она могла себе напридумывать? Не придется ли самому Артему менять планы по нейтрализации все еще неведомого убийцы Хрущева?.. Снова — вопросов больше, чем ответов.
— Артем, я знаю, ты из тех репрессированных, которых выпустили два года назад, когда умер Сталин! Вот поэтому ты не можешь нормально, как все советские люди, работать, а перебиваешься заработком в такси. Но знай: я тебя не предам! — выпалила на одном дыхании взволнованная девушка.
«Вот так дела! А я-то думал… Да уж: „Холодное лето 1953-го“. Хотя, в принципе, вполне себе рабочая легенда. А как я-то сам до такого не допер, психолог хренов⁈ И главное, такая легенда многое объясняет», — такие обрывки весьма сумбурных мыслей понеслись табуном в голове Артема.
— Олечка, спасибо тебе огромное за такую самоотверженность и заботу обо мне… Действительно, я предпочитаю не распространяться о своем прошлом, потому что оно у меня хм… весьма специфическое, — ответил «наш человек в эпохе Хрущева». — Но не надо плакать, все же у нас хорошо?..
— Да, у нас все хорошо, — улыбнулась сквозь слезы девушка.
— Вот и замечательно! У тебя когда экзамен?
— Послезавтра.
— Тогда тебе нужно просто элементарно отдохнуть и сильно не волноваться. Приляг, вот, на диван, а я укрою тебя пледом. И никаких возражений… — ласково обнял девушку за плечи Артем. — А я пока рядом с тобой в кресле почитаю книгу.
Ольга пыталась возражать — уж слишком двусмысленной выглядела ситуация. Но девушка действительно устала от многодневного «мозгового штурма». Тем более что Артем не только объяснял различные исторические и философские аспекты диалектического материализма, но и нещадно гонял Олю по всему пройденному материалу. «Преподом» он все же был въедливым.
В день экзамена по диамату Артем вдруг с удивлением признался себе, что волнуется не меньше Ольги. Перед самым экзаменом, кандидат наук из Москвы XXI века нашептал Оле в ее розовое ушко несколько психологических моментов, по сути довольно грязных и циничных трюков, которые, учитывая особенности личности Тараса Константиновича Хмельницкого, могли вполне подействовать.
Кстати, расчетливое предложение Артема вызвало у Ольги целую бурю негодования — как тогда, в ресторане, когда «наш человек в эпохе Хрущева» сунул червонец в ладонь метрдотелю. Девушка поначалу ни в какую не соглашалась применить психологические приемы Артема. Они долго спорили, в итоге условились, что если просто знаний по предмету окажется недостаточно, то Ольга прибегнет к тем психологическим манипуляциям, которым Артем ее научил.
В день экзамена Артем подвез Ольгу к ближайшей от института станции метро и остался ее ждать. Девушка не хотела привлекать излишнего внимания, подъезжая к Alma mater на такси. Она, как и многие советские девушки того времени, привыкла к скромности. Молодой мужчина не возражал.
Но при этом два с половиной часа экзамена тянулись для Артема невыносимо долго.
Но вот он увидел Олю — буквально летящую в легком синем летнем платье выше колена по ступенькам пединститута. Рыжие волосы пламенели, словно Олимпийский огонь, и вся она была похожа на юную античную богиню — вот не зря же в своей космической фантастике Иван Ефремов вдохновлялся именно Античностью. Глядя на Олю, «наш человек в эпохе Хрущева» вдруг вспомнил одного из персонажей «Туманности Андромеды» — юную Низу Крит, астронавигатора звездолета «Тантра» и возлюбленную командира корабля Эрга Ноора. Надо же, читал Артем эту книгу еще подростком в школе, а теперь вот вспомнил, увидев Олю!.. Но ведь и он сам сейчас находился в том обществе, в той самой среде восторженной советской молодежи 1950 — 1960-х годов, которую и описывал, фактически с натуры, Иван Ефремов.
Девушка легко, словно паря над нагретым солнцем асфальтом, выбежала в сквер, где в «Победе» ее ждал Артем. Молодой мужчина вышел из машины навстречу Оле.
— Сдала?..
— На твердую четверку!
Она вдруг легко вспорхнула к нему на грудь и обвила шею мужчины своими тонкими руками, а он подхватил ее в свои объятия и закружил. Так что чувственный поцелуй стал продолжением их обоюдного порыва. Девушка чуть прикрыла глаза, а Артем смотрел на нее с непередаваемым сочетанием восторга и нежности. Тонкие чувственные губы Оли пахли, почему-то, тонкими нотами каких-то душистых трав…
Ночь они провели вместе. Артем старался стать для Оли максимально предупредительным и нежным, а девушка отвечала ему со всей страстью и чувственностью юности!.. Короткой летней ночи не хватило для объятий и поцелуев, и они уснули только под утро, полностью вымотав друг друга страстью и ласками.
Что больше всего импонировало Артему, наутро Оля не испытывала ни капли смущения. То, что произошло между ними, она воспринимала даже более естественно и свободно, чем он. Но психологу, признаться, приходилось использовать весь свой профессиональный и жизненный опыт, чтобы самому не выдать смущение. «Старый развратник — ну, что, насладился девятнадцатилетним девичьим телом?!! Тоже мне, Гумберт Гумберт выискался!.. Что теперь, как дальше быть с чувствами этой рыжей девчонки…» — мысленно ругал себя Артем.
Чтобы скрыть свое смущение, он проснулся пораньше, успел сделать во дворе зарядку и теперь готовил завтрак.
Ольга разгуливала по дому в его рубашке, под которой то и дело мелькали ее тонкие белые трусики.
Поймав на себе взгляд молодого мужчины, Ольга вдруг озорно улыбнулась и потянулась всем своим юным, грациозным и свежим телом, сразу став похожей на девушку с картины «Утро» украинской советской художницы Татьяны Яблонской. Короткая и легкая мужская рубашка на ней теперь вообще ничего не скрывала, но в спонтанности Ольги не было ни капли пошлости — только чувственность и нежность. Девушка подошла к Артему и прильнула своими губами к его губам. Первая, ничего не смущаясь и не боясь.
— Спасибо тебе, Артем! Мне очень хорошо с тобой. С тобой… я чувствую себя настоящей женщиной — желанной!.. — к тому времени, как они снова выбрались из объятий друг друга, завтрак успел остыть…
В этом случае Артем уже ничего не мог поделать — да и не хотел. И саморефлексия не помогла бы — это была ее взрослость, ее становление женственности. Как ни странно, но психолога из Москвы XXI века это немного успокоило. А их взаимные чувства с Олей обрели глубину и стали ещё более нежными и значимыми.
Ведь это неправда, что в СССР секса не было. Вопреки расхожему и клишированному убеждению, в 1960-е годы в Академгородке Новосибирска начал работать клуб «Под интегралом». Там велись разные дискуссии, в том числе и на тему «Товарищество, дружба и любовь у строителей коммунизма». А в мае 1967 года, как раз когда в стране, по мнению многих, секса не было, во Дворце культуры «Академия» даже выступал сексолог и гипнолог Сергей Грошев. Он прочитал несколько лекций на тему интимных отношений.
Уникальность этого события заключается еще и в том, что сохранилась уникальная стенограмма этих лекций. В стенограмме отражен 61 вопрос.
Например, сибирские комсомолки спрашивали: «Ситуация такая: муж не удовлетворяет, любовник — да! Хочется сохранить семью. Что делать?»
«Скажите, пожалуйста, почему мужчины обычно любят жен, которые держат их на расстоянии, причем эти женщины равнодушны не только днем, но и ночью?»
«Надо ли считать извращением различные позы при половых актах, или же это естественное стремление к разнообразию?»,
«Товарищ Грошев! Каковы следствия и внешние проявления длительного отсутствия половой близости?»
«Каков предел полового воздержания (в цифрах) и что делать потом (за пределом)?»
«Если у женщин наступает оргазм несколько раз подряд, это отклонение от нормы или нет?»
В общем, вопросов у женщин новосибирского Академгородка было много, только ответы на них, к сожалению, не сохранились. Но и сами вопросы дают довольно обширные поводы для размышлений на тему секса и сексуальности в СССР, тем более что Новосибирск всегда был главным Наукоградом страны.[1]
Как видел эту ситуацию Артем, к проблеме секса и отношений мужчины и женщины в 1950 — 1960-е годы в СССР подходили, вероятно, слишком академично. Но с другой стороны, советская молодежь — особенно в крупных городах, старалась проломить стену пуританской сельской морали. Ведь после Великой Отечественной войны произошло огромное переселение сельских жителей в восстановленные города СССР, а вместе с ними случилось и столкновение городской, более свободной морали, и того самого сельского менталитета, основанного на жестком воспитании и авторитарном давлении родителей.
А с Ольгой у Артема развивались довольно странные, на его взгляд, отношения «советской дружбы-любви». При этом сама Оля нисколько не смущалась, отдавая мужчине право принимать решения, и с непостижимой женской интуицией полагалась на его защиту в довольно щекотливой ситуации. Артему только лишь оставалось принять такое положение вещей.
[1] WWW.NSK.KP.RU — URL: https://www.nsk.kp.ru/daily/27261/4394449/