Машины одна за другой выехали из гаража.

Над городом выла сирена. Некогда элитный жилищный комплекс дымился и горел. Языки пламени полыхали в черном небе, во дворе зияла здоровенная воронка от разорвавшегося снаряда. Возле соседнего дома виднелись черные силуэты убегающих людей. Повсюду сновали полицейские роботы, подмигивая ярко-синими маячками.

В машине запахло гарью.

— Мощно тут прошлись… — проговорил я, хмуро осматривая новую реальность ЖК «Бархатцы» через автомобильные стекла.

Всего несколько часов назад это место показалось мне маленькой крепостью. С надежными воротами и дверями, с охраной.

Чувство безопасности на самом деле одно из самых иллюзорных. Правда в том, что нет никакой безопасности. Всегда есть кто-то сильный, кто щелчком пальцев способен разрушить твой мир — ублюдок в темном переулке или сволочь в мягком кресле в роскошном особняке.

Вдалеке раздались громкие хлопки — очередь из пяти взрывов. Небо на мгновение полыхнуло огнями.

— Больше таких обширных разрушений не будет, — спокойно сказал Никитин. — По крайней мере, я на это рассчитываю. Пространство над городом практически полностью взято под контроль. Пришлось подключить кое-какие резервы…

Мы выехали на трассу, и навстречу нам с красными маячками и воем пронеслись четыре пожарные машины и микроавтобус СБ.

— Так что ты натворил, Монгол? — снова спросил Никитин. — Я ведь серьёзно. Четыреста баллов за двоих — это как рудник с прессованным аполлонием вперемешку с оком Минервы. Такое все себе захотят. Даже те, кто вчера тебе руку жал и улыбался. Резонанс будет фантастическим. Полагаю, представление над Москвой — это еще только начало.

— Почему ты задаешь эти вопросы мне? — пожал я плечами. — Твой партнер не я, а Данилевский. Вот у него и спрашивай.

— Примерно полчаса назад я вместо положенного контроля порядка внутри города взвалил на себя военный режим и внешнюю оборону, — повысил голос Никитин. — По факту я ввязался в войну, так что имею право спрашивать о том, кто мой противник, у кого хочу и когда хочу! Кто на тебя объявил охоту? Кроме Кукольника, раз уж на то пошло. Потому что ракеты сюда направляет явно не Кукольник!

Я шумно выдохнул.

Пожалуй, кое в чем Император прав.

— Это Хопкинс, — ответил я.

Никитин с удивлением взглянул на меня.

— Хопкинс? Это который глава корпорации «Северный Гром»?..

— Он самый, — кивнул я и оглянулся назад, чтобы убедиться, что машина с Лексой и Егором не отстает.

Никитин озадаченно приподнял брови. Беззлобно, устало усмехнулся.

— У тебя… хороший вкус на врагов, — заметил он. — Не мелочишься.

Я вздохнул.

— Так получилось. Он позвал меня участвовать в одном проекте. Но, как оказалось, меня рассматривали исключительно в качестве расходника для достижения своих целей. Так что у меня естественным образом возникли возражения. Которые Хопкинсу сильно не понравились.

— Настолько сильно, что он, рискуя быть раскрытым перед лицом других корпораций и государств, начал атаку на город, в котором ты живешь? — уже с раздражением отозвался Никитин. — А юная Штальман? Тоже рассматривалась им в качестве мяса? Она ведь еще толком и сделать ничего не успела. Не считая гуманистического порыва спасти заключенных во втором невозвратном и недавней эвакуации людей из Москвы после открытия рифта.

— Вот только первую тему замяли, а второй ее поступок вывернули так, что она теперь для множества людей — убийца мирных жителей, — хмуро сказал я.

— Ничего подобного, — возразил Никитин. — До недавних пор заключенные массово покидали рифт. Просто все это происходило не в России. Выходы из того рифта оказались за границей. В Польше, Германии, Турции. И как только обнаруживалась новая точка контакта, там оборудовали… безопасную зону встречи. С беглецами работали менталисты, определяя, кого можно амнистировать, а кого надо снова закрыть. «Белая Корона» непосредственно участвовала в этом. А второе недоразумение тоже уже вполне разрешилось…

Он провёл пальцем по панели, отключая автопилот. Перехватил руль.

— Я уже говорил тебе, Монгол. И готов повторить снова, — взглянул он на меня. — Ты можешь считать меня врагом сколько угодно. Но я тебя своим врагом не считаю. Но и за дурака себя держать не позволю! Что ты мне недоговариваешь? С какой стати интересы Хопкинса вдруг стали бонусным игровым поводом для системы?

Я усмехнулся.

— А давай! Начистоту. Я расскажу тебе всю подноготную произошедшего, а ты в свою очередь расскажешь мне, кто на самом деле управляет «Нейротиком» и что за мотивы на самом деле у этой прекрасной компании.

Никитин вздрогнул. Его руки на руле качнулись, и машина резко вильнула на дороге, но тут же снова выровнялась.

В салоне повисла тишина. За окнами мелькали огни ночного города. Пожарные машины, полицейские роботы, сгоревшие фасады — всё это осталось позади. Теперь вокруг горели фонари, туда-сюда скользили беспилотные фуры, а по обе стороны от дороги виднелись очертания жилых кварталов.

— Все-таки… Я не напрасно выбрал тебя тогда из числа претендентов в свою команду, — задумчиво проговорил Никитин. — Ты умный парень, Монгол. И внимательный…

Впереди загорелся жёлтый светофор.

Никитин прибавил скорости, чтобы проскочить.

Вторая машина тем временем плавно сбросила скорость и остановилась перед перекрестком.

И тут нас снова дернуло.

Я уже хотел было что-то съязвить по поводу впечатлительности Императора, но не успел.

Лампочка «ручного управления» вдруг погасла, вспыхнул маячок «автопилота», и руль в буквальном смысле вырвался из рук Никитина. Просто повернулся в сторону с такой силой, что тот от неожиданности едва не ударился об него грудью.

Приборная панель загорелась красным, на дисплее высветилось «аварийный дистанционный режим», и машина, взревев, как зверь, ринулась из своего ряда прямо под колеса несущейся беспилотной фуры.

Я не успел даже выругаться. Просто схватил этот сраный руль, вдавив кнопку отключения автопилота, но машина не отреагировала.

Фура яростно засигналила. Пытаясь уйти от столкновения, она сбавила скорость и вывернула на обочину. Прицеп завизжал колесами по асфальту, развернулся почти поперек дороги, покачнулся и начал заваливаться на бок.

Спидометр качнулся, наша машина взревела и еще прибавила ходу, ускользая из-под падающего прицепа. От грохота позади Никитин вздрогнул всем телом.

— Что происходит⁈ — крикнул я, в то время как наш взбесившийся транспорт вернулся в свой ряд и с заносом повернул на перекрестке под красный сигнал светофора.

— Кто-то взломал систему и перехватил управление, — сквозь зубы проговорил Никитин.

Мимо проносились фонарные столбы. На скорости их свет размывался, сливаясь в желтые полосы. Справа мелькнула пустая автобусная остановка. — Тормози! — крикнул я.

Никитин нажал на педаль. Раз. Другой.

— Не получается, она заблокирована! — крикнул в ответ побледневший Никитин.

Он попробовал кнопку отключения на руле. Бесполезно. Нам навстречу, едва уклонившись от столкновения, отчаянно сигналя, пронесся внедорожник.

— Может, нам просто выпрыгнуть?.. — предложил я.

Если уж мне такой трюк не казался смертельным, учитывая мутационные возможности, то этого динозавра он тем более не должен пугать. Наверняка прокачал себе такую живучесть, что хоть в космос без скафандра запускай.

— Аварийный режим, все двери заблокированы! — последовал неожиданный ответ.

Я схватился двумя руками за бронированную дверь, активировал взрывной удар и с силой налег на нее.

Металл заскрежетал, выгнулся, но не поддался.

А между тем машина еще больше ускорилась, и теперь идея выпрыгнуть из нее уже не казалась возможным вариантом.

— Блок предохранителей! — сообразил я. — Где он?

— Перед тобой, слева, под панелью! — ответил Никитин, нажимая кнопки системы управления одна за другой, но безуспешно. Тогда он вспомнил про инфономик, спрятанный за ухом. — Автоматическую систему управления взломали! Нет, полная блокировка системы и ничего не работает!.. Скорость уже превышает сто сорок километров!..

Я хлопнул ладонью по панели — в этот раз обошелся без активации взрывного удара, чтобы не сломать чего-нибудь лишнего. Но панель оказалась крепче, чем я думал. Пришлось повторить еще раз, коленом снизу. Пластик крякнул, и крышка панели отлетела вниз, мне под ноги. За крышкой открылся ряд разноцветных предохранителей и реле.

— Вот этот! — ткнул пальцем в нужный предохранитель Никитин. — Только очень осторожно!

— Сам знаю!..

— И вон тот провод надо отсоединить, тогда руль будет наш!

Мы мчались на обезумевшей машине, виляющей задом, как счастливая собачонка, а мне при этом предстояла почти ювелирная работа. Так что я активировал скорость. Когда между рывками вместо секунды оказывается пара минут, подстроиться под них значительно легче.

Предохранитель сидел плотно. Пальцы соскальзывали. Наконец, мне удалось его вытащить, после чего я выдернул нужный проводок и отпустил время.

Усилитель руля умер сразу. Он стал тугим и тяжелым. Настолько, что Никитин вцепился в него обеими руками. Чуть повернул руль вправо, и машина послушно повернула морду.

— Неплохо, — шумно перевел дух Никитин. — По крайней мере, нас больше не будет бросать под фуры.

И в этот самый момент навстречу пронесся огромный грузовик с оранжевой цистерной и надписью «огнеопасно».

Мы молча переглянулись.

— Почему эти грузовики до сих пор носятся со своими грузами, если на город идет атака? Разве не логичней их отключить? — ругнулся я. — Может, ручник?..

— Вылетим с трассы прямо на тот свет, — пробормотал Никитин, со скрипом удерживая руль.

И тут красная подсветка на панели сменилась зеленой.

Я поспешно нажал на кнопку отключения автопилота, и переключение удалось!

Никитин начал плавно сбавлять скорость, пока мы не остановились на обочине.

Когда машина, наконец, встала, мы хором вздохнули. Переглянулись.

— Что это было? — проговорил я.

Никитин откинулся на спинку кресла, на мгновение прикрывая глаза. На лбу и висках у него блестела испарина.

— Давно у меня не случалось таких адреналиновых встрясок… Как американские горки в детстве. Только… Еще ярче.

И тут меня будто что-то обожгло изнутри.

— Вторая машина, — проговорил я. — Где вторая машина? С ней все в порядке?

Никитин устало приоткрыл глаза, нехотя коснулся инфономика.

— Отследите местонахождение транспорта номер два, — расслабленным, почти сонным голосом проговорил он.

Потом нахмурился. Расслабленность испарилась с его лица.

— Искать! Отправьте полицейских!..

И я понял все без разъяснений.

Запустил интерфейс. Наскоро отправил сообщения Егору и Лексе, всего два слова: «Вы где???»

В ответ — молчание.

Хотя чего я ждал? Если вдруг они сейчас где-то так же несутся по шоссе, как мы пару минут назад, то им не до чата.

— Твою мать!.. — проговорил я, физически ощущая, как с каждой секундой нарастает недоброе предчувствие.

И в этот момент я услышал грохот. Низкий, тяжелый.

Вдалеке я увидел, как полыхнуло оранжевое пятно.

Внутри все оборвалось.

Я вылетел наружу. Скорость активировалась сама, минуя сознание, сугубо на инстинктах. Ноги понесли тело вперёд с такой силой, что подошвы стали горячими, а мышцы заныли от напряжения. Мир вокруг размазался, растекся, как акварель. Шум проезжающих мимо машин и хлопки редких отдаленных взрывов смешались в единый искаженный звук, будто кто-то невидимый мучил расстроенную виолончель.

Я бежал обратно вдоль трассы. Туда, где полыхало оранжевое пятно на съезде к большому жилому комплексу.

С каждой минутой пожарище становилось все ближе. Еще немного, еще быстрей! Мне не хватало воздуха, тело ломило.

Наконец, напрягая зрение, я уже мог рассмотреть очертания горящего предмета.

И это была та самая вторая машина. Со значком «Белой Короны» над решеткой радиатора.

Под ребрами стало больно, и я замедлился, жадно хватая ртом воздух.

Ветер принес запах горелого пластика и резины. Во рту стало горько.

Я подобрался и сделал еще один рывок.

И остановился уже неподалеку от машины.

Охваченная огнем, она перевернулась на бок прямо под бетонной стеной вещевого склада. Все вокруг было перепачкано сажей. Черный дым клубился по ветру.

Быстрым взглядом я почти сразу нашел Егора. Он лежал на животе метрах в пяти от машины.

Я подскочил к нему, перевернул. Он был весь в крови.

Егор застонал, и я шумно с облегчением выдохнул.

Живой!

В самом деле, и чего я так всполошился? Ведь если бы кто-нибудь из них погиб, пришло бы системное оповещение! Значит, все живы!

Вот только где же Лекса?

— Лекса! — крикнул я на весь двор, подрываясь на ноги. Я бросился дальше, не глядя под ноги. Споткнулся обо что-то бесформенное.

Чья-то обгоревшая рука?..

— Лекса!.. — снова крикнул я, не узнавая свой голос.

А потом я увидел ее.

Она лежала на газоне, спиной на грязно-снежной куче. Пламя пожара подсвечивало ее лицо. Странно чистое, без копоти и крови. Темные волосы, напитавшиеся алым, разметались вокруг головы, как страшный нимб.

А открытые глаза смотрели в небо.

В первое мгновение я не поверил в то, что увидел.

Не может быть.

Ведь никаких оповещений не приходило.

Нигде не сказали, что Солнце покинуло игру!!!

Я подошел к ней. Опустился на колено. Коснулся рукой восковой, безжизненной щеки. Потом зачем-то скользнул пальцами по ее шее, к сонной артерии, хотя и без проверок уже знал ответ.

Тишина.

И эта остывающая, вязкая тишина ее тела медленно передавалась мне.

Я сел рядом с Лексой.

Во мне происходило что-то странное. Ярость, горе, боль — все вместе они рождали пустоту, наполняемую мертвой тишиной.

Вот и все.

А чего ты хотел, Монгол? Ты же — Отшельник. Так что еще могло тебя ждать?

Недаром он всегда с фонарем.

В мире, где ему суждено жить, нет места солнцу.

Не надо было тебе подпускать к себе эту девочку. Может быть, тогда она была бы сейчас жива.

Я медленно закрыл Лексе глаза. Погладил по волосам. С правой стороны кто-то вырезал ей ухо — достаточно глубоко, чтобы вытащить интерфейс. С левой стороны зияла еще одна рана — там, где она носила хранилище Штальмана-старшего.

Я услышал, как подъехала машина. Обернулся.

Никитин. Остановившись неподалеку, он вышел из салона и направился ко мне.

— Монгол… — начал он.

— Не надо, — оборвал я его. — Ничего не надо. — И, чуть помолчав, добавил: — Ты знал?..

Никитин кивнул.

— Как только ты исчез, пришло оповещение, — негромко ответил он.

— Вот как. А меня, похоже, напрочь исключили из рассылки, — проговорил я, чувствуя, как губы кривятся в нездоровой усмешке.

Плохо чувствуя ноги, я встал и вернулся к Егору. Нащупал в кармане экстренный медицинский кейс, который не забыл прихватить с собой — как знал, что пригодится. Уколол реаниматор и поддерживающую сыворотку с обезболивающим.

Никитин стоял рядом. Молча.

Вдалеке взвыли сирены — это полиция и скорая помощь торопились на место аварии.

Вот только на самом деле авария здесь была только фоном. Тут произошло целенаправленное, запланированное убийство.

Иначе не было бы этих ран на голове Лексы. И обугленной руки на земле — тоже.

Егор шевельнулся. С трудом разлепил глаза.

— Мон… гол… — прохрипел он.

— Тише, — сказал я ему, касаясь плеча. — Скорая почти на месте.

— Прости… Я… Лекса…

— Не нужно. Я знаю, ты ничего не мог сделать. Потому что если бы мог — сделал бы. Это я тоже знаю. Лежи тихо. Все будет хорошо.

Я встал. Обернулся на Лексу.

Эмоции отупели, и я смотрел на нее так, будто это была вовсе не она, а какая-то копия.

Кукольник.

Хопкинс.

Еще тот, кто пришел в этот двор в ожидании добычи. И тот, кто направил машину сюда.

Я найду всех.

Мне неважно, кто они такие, какое у них положение, насколько они могут быть полезными в перспективе или опасными при близком контакте.

Я уничтожу их. И меня никто не остановит.

И это не было криком отчаянья. Как ни странно, я был довольно спокоен. У меня нет власти изменить того, что случилось. Но я знаю, что буду делать дальше. Еще никогда я не испытывал такой абсолютной ясности.

Тень Дьявола был прав в одном.

Фонарь Отшельника погас. Он ему больше не нужен.

Теперь вместо фонаря у него в руках ядовитый клинок, которым он медленно вскроет брюхо всем своим врагам.