Осматривать мой новый дом я поехал вместе с Лексой. Вернее, это она поехала со мной, пока я переваривал все «за» и «против».

С одной стороны, я понимал, что при нынешних обстоятельствах это не просто заезд на ночевку, а планомерное начало захвата моей частной территории и жизни в целом.

С последним пунктом я в принципе был уже согласен. А вот первый меня тревожил — поскольку Данилевский оформил жилье на меня, эти сведения должны содержаться в официальных базах, к которым кто угодно мог получить доступ. Насколько безопасно находиться там Лексе? Что, если ко мне нагрянут гости, которых я не ждал?

С другой стороны, мое Солнце уже не была беспомощной девочкой. Да и жить, опасаясь каждой гипотетической вероятности, просто невозможно — крыша поедет.

Напрасно Тень пытался что-то возразить Лексе. Она его даже слушать не стала. Огорошила укоряющим взглядом и фразой «если что нужно, свяжись со мной завтра». И ушла со мной.

— Что-то случилось? — спросила она меня, когда казенная машина вырулила из подземного гаража.

— Много чего, — уклончиво ответил я.

— Это я знаю. У меня было порядка двух часов, чтобы ознакомиться с местными новостями, — хмыкнула Лекса. — Но поводов для такого лица я там не нашла. А тут еще и новая квартира. Так почему ты хмурый?

В самом деле. Почему же я хмурый.

Наверное, потому что человек, с которым у меня были доверительные отношения, больно ударил другого, очень важного для меня человека. Но все складывалось так, что я на Анну даже нормально разозлиться не мог.

Потому что моя злость вязла в беспокойстве за ее жизнь. Несмотря на то, что она сделала Лексе. Несмотря на возможную причастность к аварии, в которой погибли ее сын и внук — в конце концов, у них тут у многих специфические семейные отношения.

А еще я беспокоился за Крестоносца. В отличии от Яна я не был уверен, что Николай Свиридов в безопасности. И в этом частично была и моя вина. Ведь мы специально спровоцировали конфликт между ним и главой клана.

Я вздохнул.

— Да все как-то… Не так, как хотелось бы, — ответил я Лексе. — Вселенский закон подлости. Как только все становится… более-менее нормальным, обязательно вылезет что-то неожиданное и неприятное.

Лекса нахмурилась, напряглась.

— Например? — не унималась она.

— Например… Куда-то запропастился мой старый приятель Николай Свиридов. И есть основания полагать, что у него случилась ссора с патриархом.

— Хочешь, я попрошу отца что-нибудь разузнать о нем? Может быть, его засекли какие-нибудь камеры слежения или в базах регистраторов автопилотов есть какие-то сведения.

В первый момент я хотел отказаться. Но, в конце концов, Штальман теперь партнер Данилевского. И если это может помочь мне прояснить ситуацию… То почему бы нет?

Так что, поразмыслив, я кивнул головой.

— Неплохая мысль. Попробуй.

Лекса просияла.

— Супер, сейчас свяжусь с ним.

Мы выехали на широкий проспект, забитый автопилотируемыми грузовыми фурами с голографическими наклейками «БиоСад — свежесть, которую ты заслужил». Лекса уже наговаривала сообщение отцу через инфономик, и я оставил её на минуту в покое, поглядывая то на дорогу, то на темнеющее зимнее небо, подсвеченное снизу ожившей неоновой рекламой.

— Он говорит, что у него есть пара идей, — Лекса подняла глаза на меня. — Пообещал проверить.

— Спасибо, — кивнул я. — Передай, что я в долгу.

— Ничего ты не должен. Это была моя просьба.

— Но проблема-то моя.

— А ты, в свою очередь, моя проблема, — усмехнулась Лекса. — Так что все честно.

Взглянув на карту, я ткнул пальцем в первую попавшуюся на маршруте точку, обозначенную как «товары первой необходимости». Точка горела зеленым — значит, магазин еще работал.

— Надо купить еды и чего-нибудь для душа, — пояснил я. — Не уверен, что все это есть в новой квартире.

Лекса улыбнулась.

— Так заказать ведь можно.

Я ткнул пальцем в карту.

— Зеленых точек мало. Машин на дорогах — тоже. Так что есть у меня некоторые сомнения по поводу этого твоего «можно».

Машина тем временем плавно свернула с проспекта и въехала на старую улицу с историческими зданиями. Но несмотря на это из-за разрушенной многоэтажки в центре квартала место казалось полузаброшенным. Проехав мимо глазеющего по сторонам своими подмигивающими лицевыми датчиками полицейского «Белой короны», мы остановились на расчищенной от снега и довольно плотно заставленной парковке.

Вышли из машины. Прямо перед нами возвышался старинный дом с колоннами, цокольный этаж которого был отдан под магазин с оптимистичным названием «Рог Изобилия». Справа от подъезда возвышались леса реставрации и фасад был затянут защитной сеткой с мерцающими оптоволоконными нитями, а перед входом, прямо на снегу, громоздились контейнеры с климатическим оборудованием, возле которых устало курили рабочие в оранжевых жилетах.

— Неожиданная поставка, — заметил я, обращаясь к рабочим.

Тот, что постарше, сплюнул себе под ноги.

— Да это не для магазина. Это туда, — неопределенно махнул он рукой наверх. — Тут картинную галерею делать будут. Так что весь этот ваш «БиоФак» внизу скоро прикроют.

Я хмыкнул.

— Понял. Учту.

И мы с Лексой пошли в супермаркет. Автоматические двери лениво разъехались, пропуская нас внутрь.

В нос сразу ударил густой запах хлебобулочных ароматизаторов, в уши полилась веселая музыка. Оглядевшись по сторонам, я с удивлением обнаружил, что в магазине неожиданно много народа. Дверцы подсвеченных холодильников то и дело сердито хлопали, тележки побрякивали колесами по плитке.

— Тысячу лет не была в таких магазинах, — озадаченно проговорила Лекса.

— А ты вообще в них была? — хмыкнул я.

— А как же! Дома мне в пятнадцать лет ни выпить, ни покурить не давали, — фыркнула она с улыбкой. — Приходилось самой добывать этого мамонта.

— У-уу, как все запущено.

— Не то слово… — отозвалась она, разочарованным взглядом осматривая витрины. — Только в тех магазинах, где я бывала, продукты набирались на панели заказов, а за товаром с пакетами бегали продавцы…

Я взял корзину. Лекса двинулась вдоль стеллажей, и я зашагал следом.

Первое, что бросилось в глаза — фруктово-овощной отдел. Обычно он всегда пестреет ядреными цветами: красные помидоры, оранжевые апельсины, зелень и виноград. А сейчас вместо всей этой роскоши стояли только пластиковые ящики с картошкой, морковью и репчатым луком. Чуть поодаль располагался полупустой фруктовый стеллаж с изящно расставленными на полках гранатами, лимонами и банками консервированных персиков, ананасов и яблок.

— Ты только посмотри, — пробормотала Лекса, коснувшись пальцами ценника, красующегося на боку граната. — Пожалуй, у Волкова гранаты и то подешевле будут, — иронично заметила она. — Что за ересь? Это магазин для идиотов?

— Удивлен, что ты знаешь, сколько обычно это стоит, — проговорил я, разглядывая гранат.

— А мне и знать необязательно, для этого инфономик есть, — пояснила Лекса. — Я, конечно, понимаю, что у нас здесь разруха. Но наземные торговые пути ведь остались на месте, так с чего вдруг такой консервный рай?..

— У Данилевского конфликт с «Биосадом», — тихо ответил я. — А они здесь всегда были монополистами на гидропонику и доставку экзотики. Так что с мясом, наверное, тоже беда.

И я оказался прав.

Мясной отдел оказался ещё печальнее. Холодильные витрины стояли полупустыми, имелась только вырезка из Австралии в золотой фольге с голограммой «премиум-класс» по цене, сопоставимой с арендой скромной студии, и синтетические заменители животного белка.

— Яиц вообще нет, — заметила Лекса, взглянув на пустой лоток с табличкой «товар временно отсутствует».

Вокруг нас нарастал гул. Возле касс двое мужчин в приличной одежде эмоционально обсуждали происходящее.

— Я говорю вам, это всё они, корпораты! — срываясь на крик, возмущался один из них, яростно жестикулируя. — «БиоСад» прекратил поставки, а городские молчат! Третью неделю по всему городу несчастную курицу найти не могу!

— Война будет, — отозвался второй. — Обычная гражданская война, доведут народ…

Проходившая мимо них женщина в фиолетовой шубе фыркнула.

— Да что вы говорите! Война. Для войны мужчины нужны, а у нас недобабы, бегающие по три недели за курицей по всему городу!

— Слышь ты, перебаба! Слова выбирай! — откликнулся на ее комментарий молодой парень, перебиравший упаковки с соевыми котлетами. — А то я тебе щас начну гражданскую войну!..

Мы с Лексой двинулись дальше, оглядывая полки с красивыми жестяными банками. Набрали тушенки, на этикетке которой мелкими буквами значилось: «соевый белок, ароматизаторы: идентичные натуральным», потом завернули за макаронами, подсолнечным маслом и чаем с кофе.

Шоколада, который искала Лекса, не было. Зато нашлись сигареты и ванильный сироп для кофе. Так что уходили мы не с пустыми руками.

— Не очень радужная картина, — заметила Лекса, когда мы вышли. — Интересно, сейчас во многих районах так?

Она вскрыла пачку сигарет и, остановившись рядом с машиной, закурила.

Я положил пакеты в машину, хмуро осмотрелся по сторонам — теперь, когда совсем стемнело, это место мне нравилось еще меньше из-за полного отсутствия действующих фонарей. Кроме рекламной вывески магазина и окон в жилом доме напротив здесь вообще ничего не горело.

— Думаю, проблемы сейчас есть везде. Но Данилевский с ними справится.

Лекса шумно выдохнула дымок в небо.

— Ага. Сам нестись начнет? Вот нахрена было сраться с «Биосадом», если он планировал город под свой контроль взять?

— Ну знаешь, для города, который совсем недавно пережил катастрофу, недостаток яиц — не такая уж беда. Ты лучше жратву в Аэтере вспомни, к которой лучше было не присматриваться, чтобы не начало казаться, будто она тоже присматривается к тебе. И ничего, никто не умер. Зато больницы почти все работают — видела на карте? Все зеленые! Улицы чистые, здания ремонтируются. Вон, — кивнул я на занавешенный фасад. — галереи открываются! А значит, и работа у людей есть. Так что нормально все будет. Просто не сразу.

Лекса тихо рассмеялась.

— Ну, так-то да…

И в этот момент к нам из-за угла подошли трое. В темных куртках, в шапках, низко надвинутых на брови.

— Слышьте, хорошие люди, — окликнул нас самый шустрый, лысоватый мужик с бегающими глазами и невротичным тиком щеки. — Инфономики не интересуют? Слегка бэ-у, но совсем как новые. Товар — просто сказка!

— Не интересует, — хмуро отозвался я, вставая между парнями и Лексой. — Лучше иди, куда шел.

— Ну, тебя-то может и не интересует, а вот подругу твою, судя по всему, интересует еще как, по глазам ее вижу, — широко улыбнулся он, обнажая плохие зубы и вытаскивая из кармана куртки прозрачный вакуумный пакет. Внутри что-то тускло блестело — несколько пластин нейроинтерфейсов, похожих на маленькие серебряные листья, инфономики, еще какие-то импланты. — Еще доппамять есть, на двенадцать терабайт, стимуляторы…

— Откуда они у вас? — спросила Лекса.

Мужик хмыкнул, оглянулся на своих — те стояли чуть поодаль, но внимательно следили за разговором.

— Слушай, какая разница, откуда? Скажи просто: «спасибо, хороший человек»! И возьми, на что взгляд падает! — расплывшись в гнилой и слащавой улыбке, ответил он. — Все с лицензиями, не сомневайся. За полцены отдаю!

Лекса щелчком отправила окурок на землю.

— А если мой взгляд на твои зубы гнилые падают, их я тоже взять могу? — угрожающе проговорила она, сделала легкое движение рукой — и мужика с силой швырнуло на капот нашей машины.

Завизжала сигнализация. Парни дернулись на выручку собрату, но тут вмешался я и дистанционным ударом швырнул их в снежную грязь на обочине.

— Ты чего завелась⁈.. — шикнул я на Лексу, в то время как на повороте блеснули огоньки робота-полицейского.

Но она стремительно шагнула к мужику и, за волосы заломив ему голову назад, злобно прошипела:

— Потому что я знаю, где он их взял! Да, ублюдок? Это оборудование из голов еще живых людей, которым эти суки по живому головы вскрыли. Потому что в случае смерти все лицензии, привязанные к имплантам, автоматически аннулируются!

Тем временем вдалеке мелькнули огоньки робота-полицейского. Вывалившаяся из магазина компания молодых людей замерла на ступеньках, уставившись на происходящее.

— Ты чё, дура, какие головы⁈ — прохрипел мужик. — Я — перекуп, а не пластинщик!..

Робот-полицейский между тем приближался, ускоряясь.

— Давай, поехали отсюда! — оттолкнул я Лексу от мужика, впихнул в машину и, резко сдав назад прямо на тротуар, развернулся, вдавил педаль газа в пол и на всякий случай рванул через двор в противоположную от робота сторону.

— Идиоты, — дрогнувшим голосом проговорила Лекса, обернувшись напоследок. — Они же мертвечиной торгуют!

— Новый мир — новые возможности, — с мрачной усмешкой отозвался я.

— И ведь если торгуют, значит, покупают, — с возмущением продолжала Лекса. — Неужели людям настолько пофиг?..

Я с сочувствием взглянул на ее взъерошенный затылок.

— К сожалению, да.

Она помолчала. Вытащила новую сигарету.

— Знаешь, когда я сталкиваюсь с подобным, всякий раз вспоминаю наш давний разговор. И твою фразу про реки говна, через которые надо пройти для понимания жизни.

Я кивнул.

— А ты говорила, что надо наполнять жизнь прекрасным. И в чем-то была права…

— Ты, к сожалению, тоже, — щелкнула она зажигалкой.

ЖК, где Данилевский подобрал нам с Егором квартиры, напоминал маленький форт. Полностью закрытый от внешнего мира стенами и воротами, он сиял разноцветными окошками и мягкой желтой подсветкой. Подземная парковка, вооруженная охрана, чистый двор со скамейками, электронный консьерж и живые горничные в белых передниках, отмывающие и без того чистую широченную лестницу перед лифтом — все буквально кричало о роскоши этого места.

Наконец, мы остановились перед большой бронированной дверью. Я приложил ключ-карту, и замки зажужжали, защелкали, мигнула зеленая лампочка над ручкой — и дверь открылась.

Перед нами открылась большая ярко освещенная прихожая, ведущая по прямой в огромную гостиную с темной мебелью.

И посреди этой комнаты, спрятанной за множеством дверей, охраной и воротами, развалившись на черном кожаном кресле сидел человек.

Я среагировал мгновенно.

Пакеты с грохотом рухнули на пол. Я схватил Лексу за руку, чтобы вытолкнуть себе за спину, в подъезд, но не тут-то было. Она отпрянула от меня к противоположной стене, вскинув руку с огненно-оранжевым сиянием вокруг пальцев и готовая ринуться в бой.

Тем временем кресло, скрипнув, развернулось в сторону прихожей.

— Монгол, — раздался по-кошачьи протяжный, насмешливый голос. — Тебе к психологу бы обратиться. Проработать причины повышенной тревожности!

Из кресла поднялась долговязая худая фигура мужчины в длинном черном плаще…

Локи?

Он театрально раскинул руки в стороны.

— Счастливые объятия будут?

— Сейчас я тебя так обниму, что психолог потребуется патологоанатому, который твое вскрытие делать будет, — прошипела Лекса, и на ее ладони вспыхнул огонек пламени.

Локи просиял радостной, обезоруживающей улыбкой.

— Ой, а кто это у нас тут такой злобный и симпатичный? — протянул он, двинувшись к нам и наклоняя голову, как взрослый наклоняется к ребенку. — И глаза какие хорошие. Прямо-таки тигрица, готовая расчленить обидчика!

— Отстань от нее! — угрожающим тоном приказал я. — Как ты сюда попал и зачем?

Вместо ответа Локи с такой силой дунул в лицо Лексе, что та от неожиданности вздрогнула, и огонь в ее руке угас.

— Зажигалкой зазря не размахивай, — тихо, грудным голосом сказал он ей. — Тут вся отделка только выглядит, как дерево, а на самом деле сраный пластик. Так что, если ты с перепугу что-нибудь подожжешь, твой дружок останется без жилища. — И, выпрямившись, обернулся ко мне. — Вообще-то я с миром пришел. И даже с натуральными стейками.

Упоминание о стейках из уст Локи звучало так двусмысленно, что у меня в горле шевельнулся тошнотворный комок.

— Нет-нет, ничего такого, о чем ты подумал! — расхохотался мой непрошеный гость. — Все в фабричной упаковке. — Он вдруг резко стал серьезным. — Поговорить надо, Монгол. Так что предлагаю вместе поужинать. И поверь, готовить я умею не хуже, чем… многое другое.

Я глубоко вздохнул.

— Ну, раз так, давайте я вас познакомлю. Это — Локи, — кивнул я на долговязого. — Мой старый знакомый по второму невозвратному рифту. А это — Лекса. Моя подруга.

Она озадаченно взглянула на меня. Я кивнул. Мол, все нормально.

Локи опять улыбнулся. Подмигнул Лексе.

— Патологоанатом отменяется. Все идем есть! — заявил он, развернулся и расслабленной походкой двинулся вглубь квартиры:

— Кухня здесь! — крикнул Локи, призывно поднимая руку. — Идем, я покажу.

Лекса фыркнула.

— А это ничего, что ты вообще-то в чужом доме?

— Не беспокойся, меня это не стесняет! — крикнул он ей через плечо.

Лекса только беспомощно развела руками.

— Он всегда такой? — тихо спросила она, косясь на удаляющуюся фигуру в плаще.

— Да, по большей части, — ответил я так же тихо.

— А за что он попал во второй невозвратный?

— Конкретную статью я не знаю. Но ему нравится убивать людей.

— А. Вот как, — пробормотала Лекса с растерянно вытянувшимся лицом.

И в этот момент мигнул интерфейс.

Пришло системное оповещение.

Мы с Лексой переглянулись.

Я развернул сообщение. На черном экране крупными буквами было написано:

К игре присоединился Жрец (Верховная Жрица)

— А у нас, похоже, появился дополнительный повод выпить! — раздался голос Локи из кухни.