Первым делом мы отправились к Данилевскому.

Прямо всей компанией.

Мы с Егором — просто потому, что должны были. Лекса не хотела отпускать мою руку. Тень по каким-то своим причинам не решился отпустить ее без своего присмотра и пошел за нами следом. Ну а Синклеру просто некуда было деваться.

После всего пережитого и сотворенного в пустыне нам было бы под стать явиться в штаб-квартиру на пылающем драконе. Ну или верхом на демоне.

Но герои Аэтер в итоге скромно приехали на битом страшном такси, под ругань водителей. Те пустили нас на свои сиденья очень нехотя — судя по всему, в их системе мира мы стояли где-то между бомжами и бандитами с большой дороги. Но обещанные чаевые решили дело.

Пока мы ехали, я с любопытством смотрел в окно и удивлялся.

Вроде и времени прошло не так уж много, но Москва здорово изменилась. Улицы стали чистыми. Ни брошенных изуродованных машин, ни завалов в переулках. Ни гор мусора. Надземные автострады еще стояли закрытыми, но все равно на дорогах стало заметно меньше автомобилей, а горожан на улицах — еще меньше. На городских рекламных панелях впервые за всё время не было персональных объявлений. Только одинаковые серые заставки временной администрации.

И они никуда не спешили. Кто-то выгуливал собаку, кто-то неспешно шел по бульвару, мирно беседуя.

А еще — в городе исчезли бесконечные кордоны и блокпосты служб безопасности. Кое-где попадались их машины с узнаваемыми мигалками и знаками на дверцах. Но в целом присутствие СБ теперь ощущалось даже меньше, чем до трагедии. Дроны и вовсе исчезли. Но зато вместо них появились военизированные роботы. Тяжёлые, сутулые, с турелями над плечами и стволами вместо предплечий и кистей, на высоких и гибких опорах, позволяющих им легко маневрировать. И разведчики, похожие на маленькие низенькие автомобили с камерами слежения и турелями на крыше. И маленькими серебристыми значками «Белой короны» над радиатором. Пострадавшие здания вдоль Тверской затянули серой строительной сеткой, аккуратно и ровно. Реставрационные работы шли полным ходом. Дыры в фасадах, обрушенные углы, выбитые витрины — всё это зашивали, закладывали и исправляли рабочие в ярко-зеленых жилетах.

Я смотрел по сторонам и пытался понять, что происходит. Все хорошо или плохо? Данилевскому удалось реализовать свой план, или нет?..

На входе в штаб-квартиру нас с Егором сразу опознали. Сделали круглые глаза, обрадовались и даже отправили гонца немедленно оповестить начальника о нашем прибытии.

Приёмная изменилась. На стене, где раньше висела декоративная карта рифтов, крутилась схема Москвы с красными и зелёными секторами. За дальним столом в углу сидел человек в наушниках и вирт-очках и размашисто водил руками по воздуху, работая с чем-то невидимым.

Мы устроились за столом у самого входа. Но только я поудобней вытянул уставшие ноги, как в дверях показался Ян.

На нем был костюм глубокого синего цвета, который сидел, как всегда — идеально, но подчеркивал синеву под глазами и тени на запавших щеках.

И все-таки выглядел Данилевский на редкость довольным. Глаза его сияли, на руке больше не было перчатки — теперь только тонкие стальные кольца вокруг некоторых суставов напоминали о том, что некогда они были изувечены.

И я без слов понял — ему все удалось.

— Рад всех вас видеть и с возвращением домой! — с улыбкой сказал он, окинув взглядом всю компанию.

— Звучит так, будто ты не удивлен, — проворчал Егор.

Ян улыбнулся еще шире.

— Я слишком давно работаю с вами двумя, чтобы еще чему-то удивляться. Монгол с Егором — ко мне в кабинет на доклад, а остальным сейчас принесут ланч и горячий кофе. Если кому-нибудь захочется коньяка или чего-нибудь еще, чтобы согреться — скажите моему секретарю. Сегодня можно и покапризничать, — дружелюбно кивнул он всей компании и повел нас за собой в кабинет.

— А мы с Монголом можем себе позволить покапризничать? — спросил Егор, едва только дверь кабинета закрылась за его спиной. — Я бы тоже не отказался выпить после такого мероприятия.

Ян с усмешкой взглянул на него и вытащил из бокового шкафчика виски и три стакана.

— Да уж не обделю героев осады Аэтер! Очень рад видеть вас живыми и здоровыми. Тут разные слухи доходили — что вы перестали выходить на связь, что поисковая группа заблудилась и тому подобное. Я всему этому не верил, и, как вижу, правильно делал. Решил, что если бы вдруг вы решили умереть, то напоследок Монгол бы отправил мне в чат хоть пару строчек, нарушив радиомолчание.

Я хмыкнул.

— Ну, вообще-то был момент, когда я готов был отправить тебе не просто пару строчек, а прямо-таки поэму, которая начиналась бы со строк «Сижу в Аэтере в темнице сухой, вскормленный мозгами Монгол молодой», вот только связи никакой не было. Так что оценить мой поэтический дар тебе не пришлось.

— Что значит «связи не было»? — удивленно приподнял украшенную новым инфономиком бровь Данилевский, разливая виски по стаканам.

— Это долгая история, и рассказывать ее лучше не с середины, а самого начала, — ответил я, с удовольствием делая большой глоток горячительной жидкости.

И начал свой подробный доклад по прошедшей экспедиции.

Данилевский не перебивал. Он внимательно слушал, время от времени добавляя алкогольного топлива нам с Егором, в то время как его собственный стакан так ни разу и не опустел.

Наконец, я закончил. И, стукнув донышком стакана по столу, добавил:

— Извини, что раньше не рассказал про Штальмана. Мне казалось, это вроде как… семейное дело, и нас по сути не касается. А тут такой… внезапный поворот.

— Ну, для меня не такой уж внезапный, — проговорил Ян, играя стаканом в руке. — Дело в том, что я уже знаю про оцифрованного Штальмана. Потому что он мне звонил.

Мы с Егором изумленно уставились на Яна.

— В смысле?.. — спросил я.

— В самом прямом. Буквально на следующий день, как вы уехали, он сам вышел со мной на связь по выделенной аварийной линии.

— И?.. — затаив дыхание, спросил Егор. — Как прошло?

Ян усмехнулся.

— Своеобразно. Я как-то… Не привык говорить по телефону с умершими. Но в целом Штальман очень быстро и четко объяснил факт своего… альтернативного существования, так что разговор получился информативным и полезным. Он понял, что я пытаюсь сделать, и пожелал присоединиться к нашему союзу — от своего лица и от лица дочери. И он, кстати, оказался действительно очень полезен. Честно говоря, я несколько опасался, что это может стать проблемой, — выразительно взглянул он на меня. — но, если я все правильно понял, никакой проблемы больше нет?

Я улыбнулся.

— Да, проблемы нет. Так тебе удалось провернуть запланированное? А Штальман теперь — наш партнер?

— Провернуть действительно удалось, — с улыбкой подтвердил Ян. — Вот уже неделя как я официально являюсь мэром города, а по факту — счастливым его обладателем на шестьдесят восемь процентов. Десять процентов территории я уступил Штальману, и он уже более чем оправдал мое решение. А остальное… Мне пришлось отдать еще одному партнеру. И он, боюсь, тебе не понравится.

— Главное, чтобы не Хопкинс, — усмехнулся Егор.

— Это Никитин, — без долгих прелюдий сказал Ян.

— «Белая Корона»?.. — переспросил я, и мой голос, кажется, сел мгновенно на целую октаву. — Так вот почему в городе повсюду их устройства. Теперь понятно…

Данилевский отставил стакан, который так и не допил, и сложил руки на столе. Стальные кольца на суставах тускло блеснули.

— Другого варианта не было. Как оказалось, Эмма сливала информацию его людям. Так что он сумел сопоставить некоторые данные и сделал мне предложение, отказаться от которого я не мог.

Я удивленно приподнял брови.

А потом перевел взгляд на Егора.

Тот сначала побледнел, а потом даже сквозь бороду было видно, как по его щекам разливается пунцовая краска — то ли стыда, то ли ярости.

— Эмка?.. — упавшим голосом переспросил он.

Ян кивнул.

— Увы. Как там в присказке? Чем дитя взрослей, тем злей?

Егор растер руками пылающее лицо.

— Вот ведь… Дура, — пробормотал он. И тут же спохватился: — А это точно? Может, другой кто-то, а на Эмку спихнул, как на чужую?..

— Откуда ты об этом узнал? — присоединился я к вопросам Егора.

Ян вздохнул.

— От самого Никитина. Он лично пришел ко мне вот в этот самый кабинет, чтобы поговорить и предложить партнерство. Не думаю, чтобы он был заинтересован в клевете на Эмму. Слишком она для него незначительная. Кроме того, она прямо сейчас находится под его прямым покровительством, в «Белой Короне», в корпусе киберов. Впрочем, это сотрудничество может оказаться довольно продуктивным: благодаря «Белой Короне» город патрулируется механизированной полицией, также вместе со Штальманом Никитин осуществил подавление информационного контроля со стороны «Всевидящего Ока». Кроме того, «Белая Корона» объявила «Биосаду» о задержке доставки необходимого им оборудования — я имею в виду то, что им было необходимо для расшифровки текстов с пластин. Потому что изначально предназначавшийся им комплект Никитин передал нам. И прямо сейчас оно превосходно работает, помогая Амару Сантьяго и Штальману расшифровывать тексты с пластин. У нас на руках уже есть две инженерные находки, одна из которых — тяжелая машина для безопасного передвижения по рифтам, устойчивая к энергетическим всплескам и бурям. А вторая, предположительно, представляет собой станцию для искривления пространства, позволяющая соединять в коридоры несколько рифтов. Правда, мы еще не уверены до конца, работаем над этим. А еще послезавтра у нас наконец-то состоятся выборы президента. С вероятностью девяносто процентов избранником народа станет господин Никитин, что нам очень на руку.

Я вздохнул.

С точки зрения логики Данилевский вроде как был прав. Но мне становилось так гнусно на душе, когда я понимал, что теперь оказался в одной упряжке с человеком, который имел отношение к смерти Тани, к человеческим фермам, к захвату Крестоносца — а теперь еще оказывается, что и к теневой работе Эммы.

Отвратительно до тошноты.

— Как вы это все успели-то за такой небольшой срок?..

— Небольшой? — озадаченно переспросил Данилевский. — Сейчас двадцать второе февраля. Вас не было гораздо дольше, чем я предполагал. Так что…

— Какое⁈ — изумленно распахнул глаза Егор. — Мы же… Нас же… Две недели только не было!

— Две недели? — теперь уже удивился Ян.

Я глубоко вздохнул и пробормотал:

— Ну хоть не два столетия прошло, уже неплохой результат. Видимо, у коридоров из рифтов имеются свои побочки в виде временного искажения, — я снова повернулся к Яну. — Значит, ты теперь в одной упряжке со Штальманом и Никитиным? Не опасаешься делиться с ними такими сведениями? — упавшим голосом спросил я.

Ян откинулся на спинку кресла.

— А что с ними делать, Марат? Унести с собой в могилу? — спросил он. — Ты не сможешь их расшифровать, и я не могу. Сконструировать ничего подобного мы тоже не в состоянии — нет ни навыков, ни ресурсов. И за оставшиеся месяцы точно не успеем их приобрести. А у Никитина все это есть. Опыт, знания, наработки, специалисты. Лаборатории и заводы. И желание привести всю эту махину в движение ради достижения чего-то нового и полезного.

— И вот это меня настораживает больше всего, — проворчал я. — С чего это вдруг у него такая… заинтересованность? Почему ему стало интересно сотрудничать с тобой?

Ян вздохнул. Допил свой виски.

— Думаю, я могу ответить на твой вопрос. Но мой ответ тебе не понравится.

— Валяй, — пожал я плечами.

— Он — тоже человек, Марат. Причем неглупый. Ему давно уже скучно жить, но и умирать он совсем не хочет. Так что… Сотрудничество с нами вполне удовлетворяет его базовые потребности. Я знаю, что он тебе не нравится. Локи мне тоже не нравился. Помнишь? Но, если бы не он, выбраться из второго тюремного нам было бы значительно труднее.

Я кивнул.

Все это было правдой.

— Пока вас не было, я оформил на вас две приличные корпоративные квартиры, — переключился Данилевский на более простые и материальные вопросы. Поднялся, открыл свой сейф и вытащил оттуда два ключа-карты. — Адреса на обратной стороне, если что. Расположены в одном здании, одна на шестнадцатом, другая на восьмом этаже. Три комнаты, кухня, санузел, кладовка, встроенный сейф в стене, большой балкон и рядом пожарная лестница. Расположены в ЖК «Бархатцы»…

Тут даже Егор отвлекся от своих мрачных мыслей.

— Это в центре, что ли?..

— Напротив Железного Моста, — кивнул Ян, самодовольно улыбнувшись. Ему явно доставляло удовольствие это наградное вручение. — Этот ЖК, если что, гостиничного типа. В том смысле, что имеется общий штат прислуги, которой можно оставлять ключи и заказ на ту или иную работу. Стирка, уборка, приготовление еды на сутки. Банки, если что, уже работают без ограничений, так что своими средствами вы можете распоряжаться свободно. В шкафу найдете кое-какую одежду, в комоде — свежие полотенца. Ваши вещи также уже перевезли туда. Так что езжайте, получите удовольствие от приличного жилища и отдохните хорошенько. А завтра вечером я буду ждать вас здесь для обсуждения дальнейших шагов.

Егор с кривоватой улыбкой принял из рук Яна ключи.

— Твою ж япономать… Трешка в центре Москвы! В «Бархатцах»! Чувствую себя, сука, как последний корпорат!..

— А почему последний? — усмехнулся Ян. — Вообще-то даже корпораты среднего звена в былые времена не могли себе там позволить квартиры. Так что ты теперь не последний, а махровый корпорат, и носи это звание с гордостью! — театрально добавил Данилевский.

— Да ну тебя в жопу, — пробубнил Егор, явно смущенный.

— Где-то тут рекомендую притормозить поток радости, а то договоришься, — с улыбкой отозвался Ян. — Езжай домой, свободен! А ты… — перевел он погрустневший взгляд на меня. — ты задержись на минуту.

Егор хмыкнул, но вышел, оставив нас с Данилевским наедине.

— Что-то еще случилось? — нахмурился я.

Ян присел на край своего стола, лицом ко мне.

— Много чего, — со вздохом проговорил он, играя пальцами отреставрированной руки. — Во-первых, открылись еще два новых рифта. Один подчистую снес Сан-Франциско, другой был зафиксирован в Баренцевом море. Во-вторых, куда-то пропал Николай Свиридов. «Биосад» никаких заявлений не делал, но если раньше патриарх их клана повсюду светил его, как своего наследника, то с момента появления Новомосковского рифта — полная тишина. И меня это… беспокоит.

Мне сразу стало как-то душно.

— Твою ж… Вот и доигрались, — тихо проговорил я.

— Не думаю, чтобы Николаю что-то угрожало. Но и не сказать тебе, учитывая ваши дружеские отношения, я тоже не мог. Хочешь — попытайся прояснить вопрос, я помогу чем смогу. Но патриарх изрядно обижен на меня. Подозреваю, он в курсе, что Никитин встал на нашу сторону, и понимает, что влияние «Биосада» на нас в данный момент сведено едва ли не к нулю. Так что… все сложно.

И последнее.

— Что, это была еще не самая хреновая новость? Есть что-то погорячее? — невесело усмехнулся я.

Ян устало улыбнулся.

— Наоборот. Я самую хорошую придержал, чтобы закончить разговор на доброй ноте. Думаю, тебе будет приятно слышать, что Александра Штальман полностью оправдана в глазах общественности. Своими действиями во время ожидания второй волны действительно она вывезла из Москвы очень многих людей. Включая детский приют и дом инвалидов. А то видео с выстрелом — оно и правда настоящее. Вот только на нем не видно, что убитая девушка была юркой, а в машину, к которой она бросилась, тем временем садились беженцы. Их и защищала твоя Лекса.

Я хмыкнул. Улыбнулся.

— А мне ведь так и не сказала… Промолчала. Спасибо за новость, она и правда неожиданно хорошая. А кто же слил этот липовый скандал в сеть?

Ян перестал улыбаться. Поднял на меня серьезный взгляд.

— А вот здесь хорошие новости заканчиваются. И начинаются плохие.

— То есть самое хреновое все-таки впереди? — не удержался я от язвительного замечания.

— Ну… Можно сказать и так, — проговорил себе под нос Данилевский. И уже громче добавил. — Это была Анна Селиверстова, Марат. По ее приказу это видео было сделано, и она же дала распоряжение распространить его в сети.

Анна?..

Да не может этого быть!..

Я откинулся в кресле, чувствуя, как внутри медленно затягивается узел.

Та самая, с которой мы пили кофе в конференц-зале, отстреливались от уродов в рифте, кого я спасал, когда ей угрожала опасность, и утешал, когда она начинала сомневаться в самой себе, своей памяти и личности.

Её лицо всплыло в памяти — спокойное, прохладное, с малоподвижными умными глазами.

«Среди нас нет хороших» — вот что сказала она мне тогда на похоронах.

Я потер лицо ладонями, собирая разбегающиеся мысли.

— Откуда тебе это известно?

— Ладыженский докопался. Нашел оригиналы видео, выложил в сеть. Показал, каким образом были смонтированы кадры. Так сказать, восстановил свое честное имя. А потом предложил Никитину порвать «Нейротех» на куски — он тогда еще не понял, на чьей стороне «Белая Корона» и, похоже, хотел таким образом восстановить былое доверительное партнерство. Но не рассчитал, что у Никитина теперь несколько иные интересы.

— Но, чтобы порвать «Нейротех», одного скандального видео слишком мало!.. — заметил я.

— Да, — кивнул Ян. — Но у него есть еще целая пачка косвенных доказательств причастности Анны к крушению самолета ее сына. Он предлагал подвести Селиверстову к необходимости личностного анализа, поскольку имеет некие основания полагать, что ее последняя репликация была проведена… с большими потерями. А это уже вполне себе повод качнуть лодку по-настоящему. И я не знаю, насколько все это правда, но могу сказать только одно: если Ладыженский задумал убрать Селиверстову, ей будет очень непросто остаться на плаву.