В крошечной комнате было душно и тихо.

Прогресс-бар на голографическом мониторе невыносимо медленно прибавлял в своей цепочке новые звенья.

Локи сидел, вытянув свои длинные ноги глубоко под компьютерный стол и подергивая носком правого ботинка в такт несуществующей музыке. Забинтованные руки он держал на коленях, и, морщась, время от времени перекладывал их поудобней. От головы Локи к устройству тянулись провода — слишком короткие, чтобы можно было свободно откинуться назад и как-нибудь получше усесться на этом неудобном стуле.

Позади него мерил комнату шагами Данилевский — от двери к стене, от стены — снова к двери, с недовольным видом морща лоб и время от времени устало растирая лицо.

Еще бы. Все-таки третий час ночи.

— Ты меня сейчас бесишь с какой-то целью или тупо по привычке? — по-английски буркнул наконец Локи. — Сядь уже! Не броди за спиной.

— Здесь больше негде, — коротко ответил Ян.

— А я тут при чем? Сам выбрал эту конуру вместо нормального помещения. У тебя в офисе с площадями, что ли, напряженка?

— У меня напряженка с надежными кадрами. Так что приходится выкручиваться, — проговорил Ян.

Но ходить перестал, вместо этого сел с другой стороны стола и, скрестив руки на груди, уставился невидящим взглядом в одну точку.

Локи прищурился.

Не нравился ему этот взгляд Данилевского.

Да и весь Данилевский в целом — не нравился.

— И в кого же тогда ты засунешь бедного Штальмана? Ни ты, ни я во второй невозвратный больше не вхожи, — сказал он, пристально наблюдая за реакцией собеседника.

— Посмотрим, — негромко ответил Ян. — Все, копирование закончено. Осталось только удалить файлы с твоих носителей…

Локи тихо рассмеялся.

А потом резко подорвался с места, выдергивая из портов штекеры на коротких проводах.

— И куда же ты, интересно, собрался смотреть? — прошипел он, хищно нависая над Яном.

— Совсем одурел⁈ — взорвался Данилевский, стремительно поднимаясь со стула. — Сядь! Надо еще удалить все данные с твоих носителей!..

— А что это ты вдруг так напрягся, братишка? — оскалив зубы в недоброй усмешке, проговорил Локи. — О моих носителях заботишься. Ты не переживай, у меня ведь файлы не в жопе, а в голове. Так что не натирают.

— Сядь и удали файлы! — уже угрожающе проговорил Данилевский, сверкнув желтыми глазами.

Улыбка съехала с лица Локи.

— Пошел на хер, — жестко ответил он. — Ты ведь не хочешь никого отправлять во второй невозвратный. И ничего загружать в ту машину тоже не хочешь!..

— Да! Пока — не хочу! — так же резко ответил ему Ян. — Потому что в отличие от тебя и Монгола умею обдумывать последствия! Что будет с рифтом после того, как активируется устройство? Как он себя поведет? Что, если перенос Аэтер удастся, но вместе с доступом к станции мы получим свою собственную Великую Североамериканскую пустошь? Вы предлагаете мне притащить в свой собственный дом бомбу, и ты еще удивляешься, почему я не рад⁈

Локи хмыкнул.

— Ну ты и говно. То есть эти гипотетические последствия ты в расчет берешь. А то, что они могут просто не вернуться оттуда, пока ты будешь тут мычать и телиться, ты не учитываешь? Они же будут ждать до последнего. Если даже я это знаю, то и ты это знаешь! И ты ведь даже сообщение им написать не сможешь, чтобы сказать: я зассал, мужики, отбой, сдаем Аэтер!..

Данилевский, с грохотом отодвинув стул, вышел из-за стола.

— А по-твоему, я должен безоглядно и радостно поддержать любую идею Монгола лишь потому, что он рискует собой в очередной раз и ввязался в драку, затевать которую его никто не просил?

— Ты же, сука, ему вроде как друг? Или я чего-то не понимаю?

— Да, я обязан Монголу! Да, он мой единственный друг! И — да, я хочу, чтобы он выжил! — сорвался на крик Данилевский. — Но не ценой благополучия других людей, за которых я отвечаю! Все они до сих пор остаются в Москве, потому что они мне верят. Потому что устали от того, что другие их используют, как разменную монету. И речь сейчас идет именно о них, а не о моих привязанностях или долгах!

Локи хмыкнул. В одно мгновение очутился прямо возле Данилевского, на скорости с силой толкнул его грудью к стене и коршуном навис сверху, в то время как из бинта правой руки с тихим хрустальным звоном вытянулся покрытый кровавыми разводами клинок и уткнулся в шею Яна.

Тот побелел, дернулся под натиском Локи, но лезвие в ту же секунду еще плотней прижалось к шее, отчего на коже тут же выступила кровавая капля и поползла вниз, оставляя за собой след.

— Чего ты дергаешься? — прошипел Локи прямо в лицо Данилевскому. — Я был сильнее тебя еще тогда, во втором невозвратном. А с той поры много воды утекло. И если бы мне приспичило убить тебя здесь и сейчас, никакие твои дерганья мне бы не помешали.

Ян выдержал его взгляд, не моргая.

— Однако ты этого не сделаешь.

— О да, — проговорил Локи, наклоняясь к уху Яна и рисуя клинком тонкую, как волос, полосу на шее Данилевского, в то время как бинты вокруг его трансформированной кисти медленно напитывались кровью. — Только это не твоя заслуга, братец. Не хочу, знаешь ли, с Монголом ссориться. Черт его знает, что он в тебе нашел. Может, ты напоминаешь ему его бабушку? Вот только если он погибнет на станции, контроль над рифтами снова вернется к Кукольнику. А это значит… Ты же понимаешь, да? Это значит, что я мгновенно узнаю, что Отшельник вышел из игры. И тогда… — он понизил голос до шепота. — никакие стены, никакие телохранители не помешают мне посмотреть, из какого говна ты сделан внутри. Так что если будет у тебя минутка, свободная от великих дел отца народа, помолись за Монгола. Потому что пока жив он, так и быть, будешь жить и ты.

Он отступил на шаг и опустил руку-клинок, с которой быстрыми каплями на пол закапала кровь.

Ян усмехнулся. А в следующее мгновение со всей силы вломил Локи в челюсть.

Тот отлетел к столу, зацепился за край, с грохотом протащил его за собой на полметра. Тихо рассмеялся, скаля розовые от кровянистой пены зубы в широкой улыбке, бросил поверх плеча дикий взгляд злобных, совсем не насмешливых глаз.

— Как ты думаешь, почему Кукольник предложил мне, как Джокеру, заменить Отшельника? — спросил он, сплюнув кровь прямо на пол себе под ноги. — Почему тебя, например, не предложил? Такая жалость! А то бы я не раздумывал. Правда, способности у тебя по нынешним реалиям так себе…

Ян изменился в лице. Полыхнувшая ярость в его звериных глазах угасла, сменившись сосредоточенностью.

— В смысле — заменить?

— Да в прямом, — вальяжно отозвался Локи, трогая языком изнутри разбитую щеку.

— Кукольник предложил тебе награду за голову Монгола?.. — изумленно переспросил Ян. — И что ты ответил?

Лицо Локи стало мрачным.

— Пошел на хер, — хмуро ответил он.

— Коммерческая тайна? — со злой усмешкой спросил Ян.

— Вообще-то прямая цитата. И заодно — ответ тебе. Бывай, братишка. — Локи пинком открыл дверь и вышел вон. Пустой коридор наполнился звуками его шагов — тяжелыми, гулкими и неспешными.

Наглыми. Потому что ублюдок знал — никто его преследовать не станет, и опасаться ему нечего.

Ян устало опустился на стул. Рукой коснулся поцарапанной шеи. Взглянул на оставшийся след на пальцах.

Весь вечер и полночи, пока было время до назначенного визита Локи, он изучал архивные документы по Великой Североамериканской пустоши. Сколько в итоге насчитали жертв, какая территория оказалась под ударом. Примерял эти данные на свою карту. Ругался себе под нос сразу на двух языках — русском и польском. Снова и снова запускал моделирование ситуации на экологическом и экономическом уровнях…

Конечно, по идее такая пустошь должна открыться во втором невозвратном, раз машина установлена именно там. Но когда-то создатели Аэтер тоже рассчитывали на некие изменения «где-то там», очень далеко от Земли.

Но они случились здесь.

Если аналогичное развернется вокруг второго невозвратного, под удар попадет одна военная база, участок диких земель, десять официально зарегистрированных лагерей, одна маленькая пустошь и частично — один населенный пункт.

Локи хорошо рассуждать. Ему вообще плевать на всех. Только Монгола он, похоже, боится.

Данилевский не боялся никого.

Но совесть и чувство ответственности внутри него никак не могли прийти к компромиссу и вели отчаянное сражение.

Все исследования, расшифровки текстов с пластин, да и реалии в новостях подтверждали одно: будет большая война. И очень скоро.

Корпораты вышли за рамки всего, у чего только эти самые рамки имелись. Июньский шутер, суд над самим Данилевским, теперь — скандал вокруг репликации Селиверстовой, недавняя беспрецедентная атака на сервера «ГеймМастера» — и это только в России. В США тем временем разворачивалось жесткое противостояние вокруг корпорации Хопкинса, Индия утонула в беженцах после открытия еще двух рифтов, Франция выясняла отношения с Биосадом и осталась без поставок продовольствия, что привело к голодным демонстрациям.

Ожесточалась ситуация с вольниками. После открытия Новомосковского рифта прошла целая волна внезапных бурь в пустошах, потери исчислялись сотнями. Многие предпочли продать оборудование и прекратить разработку своих участков, что привело к дефициту аполлония и сагарона; предсказывался и дефицит ока Минервы, хотя, вероятно, у Никитина имелись ресурсы, чтобы удовлетворить значительный процент спроса рынка. Волна внезапных бурь породила множество новых юрок. И, к примеру, два дня назад они прорвались в Перми. Чрезвычайное положение до сих пор не снято, в городе функционируют только службы первой необходимости и заводы, рейды военных зачищают улицы.

Или сегодняшний случай в Петербургском отделении «Белой Короны». Никитин явно темнит, никакое это не короткое замыкание. И от всех встреч отказался, отменил под предлогом трехдневного траура по погибшим в результате пожара. Видеообращение не в счет. Вывод: скорее всего, имел место террористический акт или прямое покушение. И не показывается он или из соображений безопасности, или не хочет показывать полученные травмы. А ведь речь идет о главе мощнейшей корпорации, о президенте страны, в конце концов!

Данилевский предвидел многое из того, что сейчас только набирало обороты. И именно поэтому сделал ставку на Москву. Город, который может полностью обеспечивать свои основные потребности, оборудованный подземельями и мощными системами безопасности при поддержке «Белой Короны», в случае катаклизмов или войны легко превращался в крепость с многочисленным гарнизоном.

Вот только гарнизон должен верить в своего командующего. И крепость должна стать для всех них домом, который люди пожелали бы защитить.

Как же все сложно!..

Ян уперся руками в колени, опустил голову. Пульс болезненно бился в висках.

Но кое в чем Локи был прав.

Даже если забыть на мгновение о личных взаимоотношениях, Монгол во всей этой игре с каждым витком становился все более мощной фигурой. И Кукольник действительно пытался избавиться от него. Самыми грязными способами.

Взявшийся из ниоткуда, из глубокого прошлого, он решительным шагом вошел в реалии нынешнего мира и принялся находить ответы один за другим. Интерфейс, пластины, информация о рифтах — все это хлынуло нескончаемым потоком, как только Монгол стал работать на ЦИР.

Николай Свиридов сказал, что Отшельник — это связующее звено.

И тоже был в чем-то прав.

Ян безо всяких иллюзий прекрасно понимал: если бы он сам вдруг кинул клич и призвал на помощь по какой-нибудь надобности Жреца, Джокера и Смерть, скорее всего, никто бы не отозвался.

Но стоило только Монголу написать Локи, как тот на следующий день уже был в городе. Даже не зная подробностей, условий и рисков предстоящего предприятия. И вся эта сцена только что… Может ли быть такое, чтобы эта кровожадная гиена вдруг действительно привязалась к Монголу?.. Данилевский этого не знал. Но факт оставался фактом: этот человек умел объединять людей. И если бы завтра началась война, именно ему Ян доверил бы руководить войсками. И дело не только и не столько в профессиональных навыках Монгола, сколько в уровне доверия.

Марат Назаров не продавался. Не торговал совестью. Не плел интриги. Не ложился под более сильного в ожидании выгоды.

А теперь он захотел перенести Аэтер.

И Кукольник сделал Локи неожиданное предложение… Если, конечно, Джокер не соврал.

Может ли быть такое, что в Аэтер кроется что-то особенное? Знание, которое поможет победить? Очередная пачка пластин, где будет написано, где слабые места Кукольника и всей игры в целом?

Ян медленно поднялся со стула.

Какие бы решения он ни принимал — взять на службу странного парня в устаревшей одежде или прикрыть его от спецслужб, организовать спасательную операцию или бросить вызов в лицо деду, — он всегда понимал возможные последствия и брал ответственность на себя.

И в этот раз ему тоже предстояло это сделать.

Отключить эмоции. Определить, что на самом деле важнее. Какие последствия проще вынести и легче исправить. И принять решение.

Ян вздохнул. Растер лицо ладонями, прикрыв на мгновение воспаленные глаза.

Будь что будет.

Некоторые решения мы принимаем, потому что считаем их хорошими и правильными.

А некоторые — потому что просто не можем их не принять.

Он решительно поднялся со стула, прошелся по комнате.

Допустим, договориться с командованием военной базы о доступе во второй невозвратный можно через Никитина. Без объяснения истинных причин. Прикрыться исследовательскими целями и необходимостью контроля общего состояния рифта.

Но кого туда послать?..

Только разве что Егора?

Но одного его отправлять туда нельзя. Кто знает, что там происходит сейчас со средой и с пространством. Как минимум нужен напарник. Желательно из числа игроков. Или хотя бы просто информированных людей, чтобы не пришлось объяснять ситуацию на пальцах. И люди эти должны быть надежными.

Может, одолжить кого-нибудь из телохранителей Селиверстовой? Севера или Чо?

Но Яну не очень-то хотелось посвящать Анну в происходящее.

Или, может, тот парень? Телохранитель Штальмана со стальной рукой? Старик явно доверял ему. Недаром поручил потом присматривать за Лексой.

Ян решительно поднялся, пересел в кресло, ввел несколько команд в командную строку.

И через несколько секунд в комнате раздался голос Генриха Штальмана.

— Приветствую. Господин Данилевский, надо полагать? Извините за вопрос, но вы запретили мне доступ к камерам устройства.

— Добрый вечер, господин Штальман.

— Насколько я могу судить, с момента перехода прошло больше суток. Мой ироничный носитель в порядке? Знаю, Монгол беспокоился о состоянии его здоровья.

— В порядке, более чем, — отозвался Ян, невольно касаясь недавнего пореза на шее. — Задержка была вызвана сугубо организационными нюансами. Но теперь все решилось.

— Я бы хотел… поблагодарить Локи за доставку, — с улыбкой в голосе сказал Штальман. — Он слышит меня?

— Увы, он не остался на тестовую часть.

— М-м, — многозначительно хмыкнул Штальман. — Понятно.

— Пожалуйста, запустите диагностику состояния системы.

— Система в полном порядке, господин Данилевский. Не сомневайтесь.

— Отлично. Я сейчас отключусь и запущу копирование на съемный носитель, но прежде я хотел вас спросить вот о чем. Ваш телохранитель со стальной рукой. Андрей Огненный. Как вы думаете, он согласится составить компанию одному из моих людей в этом предприятии?

— Тень? Да, конечно. Он мне не откажет. Я сейчас составлю письмо, которое вам следует отправить ему на личный почтовый ящик, адрес которого я также укажу…

— Тень? — переспросил Ян.

Только что одна такая «Тень» покинула эту комнату, испачкав ее кровью. А немногим ранее еще одна «Тень» атаковала Москву…

— Верно. Он — Тень Повешенного. И мое доверенное лицо.

На мгновение Ян даже замер.

Егор — Повешенный.

Андрей Огненный — Тень Повешенного.

Совпадение? Знак судьбы? Или чей-то расчет?..

— Хорошо. Пишите письмо, — сказал Ян.