Когда я вернулся к парням, Амару среди них не было — он вышел наружу осмотреться.

А Крестоносец перехватил меня на входе в кухню и принялся допрашивать о том, что я сделал. Сказал, что рисунок будущего только что очень сильно изменился и он уверен, что это связано со мной.

Я пожал плечами.

— Почему обязательно со мной? Может, Хопкинса удар хватил от огорчения, и он раньше времени помер?

Николай, уставившись на меня сияющими глазами, только молча покачал головой.

— Не похоже. Так что ты сделал?

— Еще пока ничего, — отозвался я, протискиваясь мимо него к нашим запасам продовольствия, потому что от голода уже сводило желудок. — Надо сначала проверить кое-что. А что, все стало хуже? Или лучше?

Крестоносец в ответ только плечами пожал.

— Трудно сказать. Но вероятностей стало раза в два больше.

— Значит, лучше, — уверенно сделал я вывод, вскрывая банку с тушенкой и рисом. — Больше вероятностей — больше шансов на успех.

— Да, если все эти вероятности — не расширенный перечень блюд, какие из твоих яиц сможет сделать более умелый повар, — подал голос Локи, только что изображавший в соседней комнате сладкую дремоту. Раздался скрежет металлических ножек стула по каменному полу, и через мгновение он возник прямо передо мной. — Так что ты задумал? — спросил он, заглядывая мне в глаза.

— Иди в жопу, — устало сказал я ему, отодвинул в сторону и плюхнулся за стол, вооружившись ложкой. — Будет что рассказать — расскажу. А пока что мне надо просто поесть и поспать.

— Нехорошо так поступать, бро, — прошипел мне на ухо Локи. — Мы тут как бы все в одной лодке, и надзирателей среди нас не назначено.

Я медленно прожевал первый кусок, чувствуя, как тёплая каша с мясом опускается в пустой желудок, и только после этого поднял глаза на Локи. Он всё ещё стоял надо мной, нависая, как голодный коршун.

— Решение-то все равно принимать мне, — сказал я, без единого грамма агрессии, без попытки надавить. Просто констатируя факт. — Так не мешай собраться с мыслями. А быть хорошим вообще не входит в мои задачи в рамках этой экспедиции. Да и в принципе… — вздохнул я, зачерпывая ложкой следующую порцию. — у меня это по жизни хреново получается.

Локи громко фыркнул, а в разговор вдруг снова вмешался Крестоносец.

— На самом деле не намного хуже, чем у Джокера получается предлагать свою помощь. Ты ведь именно это хотел сказать? — Он перевел внимательный, немигающий взгляд на Локи. — Что Монголу не нужно все тянуть одному? Поскольку мы все в одной лодке и одинаково отвечаем за исход?

Локи аж поперхнулся.

— Определенно я хотел сказать нихера не это!

— А жаль. Потому что нам всем предстоит научиться правильно разговаривать друг с другом, — продолжил Крестоносец, не сводя с него взгляда. — Если мы хотим действовать заодно.

И кое в чем он был прав.

Сначала мне пришлось научиться брать на себя ответственность за группу. Теперь, похоже, придется учиться эту самую ответственность делить на всех.

А это уже в сто раз труднее. Потому что подразумевает максимальное доверие.

Насколько я готов доверять Локи? И остальным?..

Лязгнув ложкой о банку, я воткнул ее в кашу.

— Хопкинс пытается добраться до Аэтер. И, если я… если мы не придумаем, как его остановить, довольно скоро он добьется своего. А еще я тут осознал кое-что важное. На самом деле оно уже давно было на поверхности, но я почему-то не замечал. А сейчас, после разговора со Штальманом, вдруг понял. Игра и рифты — это вовсе не одно и то же. Здесь, в Аэтер, интерфейсы не работают, и игры как таковой не происходит. Но рифты от этого никуда не делись. И Штальман может управлять ими не с помощью взломанной игры, а благодаря особым устройствам, построенным на соответствующей территории. Рифты без устройств он трогать не может. В смысле, соединять в коридоры по своей воле и тому подобное. Отсюда вопрос… — я покрутил банку в ладонях. — Может ли игра открывать новые рифты и закрывать их? Или это… нечто, совершенно не зависящее от Кукольника? Иначе зачем ему было бы подстраиваться с набором игроков под какие-то сроки? Иными словами… Что на самом деле может предложить Кукольник победителям? В силах ли он остановить обещанную новую волну рифтов? И что они, в конце концов, такое? Некая аномалия? Стихия? Или оружие? Короче, как-то так…

Локи прищелкнул языком.

— Вот ты, сука, умник…

— Понимаю, что пока все очень сумбурно и звучит не очень… — пробормотал я. — Но если источником появления рифтов на самом деле является не Кукольник и не игра…

— То нам… не обязательно побеждать? — предположил Крестоносец.

— То мы пока вообще нихрена не знаем о своем истинном противнике, которого и нужно побеждать в первую очередь.

— Браво, Монгол! — проскрежетал вдруг старый динамик на стене, да так громко, что я аж вздрогнул, услышав голос Штальмана. — Признаться, об этом я даже не думал!

— Да я пока тоже толком не успел, — буркнул я. И, взявшись за ложку, принялся сосредоточенно доедать свой паек.

Крестоносец подвинул вторую банку.

— Далеко же проникает во тьму свет фонаря Отшельника! — пафосно заявил он.

— Да ну тебя, — отмахнулся я. Но вторую банку взял — я и правда не наелся.

И в этот момент мы услышали из глубин коридоров торопливый стук ботинок.

И в кухню вбежал Амару. Его лицо, обычно совершенно бесстрастное, выражало растерянность и изумление.

— Там… пришли! — крикнул он. — Они идут, и их много!..

— Что значит «пришли»? — резко возразил Штальман. — При переходе через разлом система автоматически осуществляет проверку на генетическое соответствие, и это действие прописывается в логах, поэтому я всегда знаю, когда и в каких рифтах находятся люди!..

— А если это… Не совсем люди? — спросил я. — Что, если речь идет о юрках, измененных до… До крайности? Практически до потери человеческого облика? Их система тоже будет фиксировать?

Похоже, вот я и поел, и поспал. Отдохнул, в общем.

На несколько секунд в кухне повисла та особенная тишина, когда все одновременно переваривают услышанное. Даже динамик Штальмана замолчал. Видимо, перепроверял свои ДНК-фильтры.

И только Амару шумно переводил дыхание, опершись руками о колени. Судя по раскрасневшемуся лицу, он бежал сюда со всех ног и без остановки.

— Если очень сильно измененные юрки… Вероятно, система могла их не распознать, — с досадой в голосе признал Штальман. — Значит, мою оценку в месяц-полтора следует пересмотреть. По следам юрок люди Хопкинса могут добраться сюда гораздо быстрее. Не говоря о том, что я мог значительно ошибиться с количеством поступающих групп… Вот только почему система их пропустила?..

Я подорвался с места, подхватил оружие, на автомате проверил боеприпас на поясе.

Никому ничего даже говорить не пришлось — вся моя группа мгновенно перешла в режим полной боевой готовности.

— Сколько их? — спросил я, на ходу застёгивая куртку.

— Я насчитал двадцать пять, — ответил Амару.

Я на секунду даже остановился.

— Сколько?.. И они такие, как были в последний раз? В этих непробиваемых панцирях?

— Точно такие, — отозвался Амару. — Направляются к станции с восточной стороны.

— Твою мать, — выругался я.

— Так и прибрал бы их сразу на месте. Чего бегать-то? — смерил паренька насмешливым взглядом Локи. — Или ты как католическая церковь, без папы никуда? — зыркнул он на меня.

— И правильно сделал, что один не полез! — строго оборвал я шутника. Нашел тоже время. — Генрих, у нас есть хоть что-то, что мы можем использовать? Турели? Ловушки?

— Станция рассчитана на научные эксперименты, а не на оборону, — хрипло прозвучал голос Штальмана. — У меня ничего нет, кроме стен. Но они вполне надежные…

— Нет, это не подойдет, — категорически отказался я. — Внешние двери у станции все рабочие? — Поднял я голову к потолку.

— Все, — эхом откликнулся Штальман.

— Их нужно заблокировать, как только мы выйдем. Внутренние — тоже, какие возможно. Если вдруг не уследим за кем-нибудь, чтобы не успели тут напортачить.

— Принято, — проскрежетал динамик.

И мы высыпали из внутренних помещений во двор, где день уже почти догорел, оставив в небе только яркие красно-желтые разводы.

За спиной лязгнули двери, защелкиваясь на замки.

А в сотне метров от нас темнели силуэты измененных щитовников. Их маленькие красные глазки горели в сумерках, как точки лазерного прицела; прожилки металла в панцирях светились призрачно-зеленым сиянием.

И шли они не безумной толпой и не звериной стаей. А четким полукругом, на расстоянии нескольких метров друг от друга, без спешки и суеты. По дорожкам станции, уложенным бетонными плитами. По песку, поднимая пыль. По натоптанному суглинку.

Они сразу заметили нас — в этом я был уверен. Но даже не дернулись. Только лязгнули чем-то, и…

С их стороны раздались выстрелы!

Крестоносец от изумления охнул. Я пригнулся, утягивая за собой Амару. Локи, сверкнув клинками, метнулся вперед.

— Хопкинс… Этот дьявол научил юрок стрелять! — взревел Крестоносец.

— И не только, — заметил я, вспоминая, как эти уродцы выдерживали мои атаки, а клинок Локи застрял в панцире.

В следующее мгновение пространство двора превратилось в адский улей. Пули не свистели — они пели, вгрызаясь в бетонные стены и выбивая из них мелкую крошку. Я вжался в бетонный блок, прикрывая Амару, и краем глаза увидел, как один из щитовников вскинул руку и из его предплечья с противным шипением вдруг вырвалась струя пламени — прямо в сторону приблизившегося Джокера.

Огнемёт?

Встроенное оружие или частичная трансформация, как у Локи?

Но размышлять об этом было некогда. Догнать атаку я уже не успевал, поэтому просто отшвырнул нашего Шутозаменителя в сторону дистанционным ударом.

— Внимательней! — крикнул я, с ускорением бросаясь ему на подмогу.

Теперь было видно, кого лучше сразу убрать, чтобы не мешались, а с кем придется повозиться: примерно два десятка щитовников при ускорении практически застыли, в то время как пятеро, сверкнув крошечными красными глазками, рассыпались в стороны.

В сущности, все не так уж и плохо, как могло бы быть. С пятеркой шустрых мы справимся.

А вот если бы они все были такими — тут не знаю, чем бы все закончилось.

— Вот это подгорело у жестяного! — отплевываясь от песка, со злым хохотом крикнул мне Локи через плечо.

— Главное, что ты не подгорел! — ответил я, подскочив к ближайшему застывшему парню и с размаха всаживая ему ядовитый клинок прямо в глаз. — А то бы мне Данилевский не простил.

— Да ладно, он же мечтает, когда я сдохну! — отозвался Локи, бросаясь на соседнего щитовника.

— Но от его руки! А не огнемета бешеной черепахи! — ответил я, метнувшись к своей следующей жертве в то время как первая еще даже не успела осознать, что участь ее уже решена. И хотя он пока еще стоит на ногах и кровь только начинает распускаться фонтаном, на самом деле он — уже мертвец.

И в этот момент я понял, для чего в разные стороны разбежались «быстрые щитовники».

Они поделили нас.

Двое из них метнулись к Амару и Крестоносцу, и рыцарь меча уже поднял руку, чтобы отшвырнуть их в сторону своим коронным ударом. Еще один подскочил к Локи, только что вспоровшему глотку ближайшему «медленному» щитовнику. И двое — в мою сторону. Я едва успел выдернуть ядовитое жало убийцы из тела второго будущего мертвеца и отскочить в сторону. Мимо моей головы со свистом пронеслись два топора, выросших из предплечий щитовника.

— Какого же хрена ты сюда приперся? — проговорил я, собравшись пружиной. — Сидел бы себе в пустоши и жил бы дальше!

— А-ааа, — утробно выдохнул в ответ щитовник. — Аа у — ууу-аа!

Вот как, значит? Как огнемет из руки трансформировать — этому Хопкинс их научил. А человеческой речи не стал.

Вероятно, у них и интеллекта-то как такового не имеется. Только набор правильных инстинктов.

Я изловчился и, стиснув зубы, вдолбил взрывным ударом свой кулак в разинутую пасть щитовника.

Биокоррозия!..

Уродец содрогнулся всем телом, уронив руки-топоры…

И в этот миг я увидел, как второй мутант, бросившийся в мою сторону, вдруг остановился, раскинув руки. Из его груди вырвался звук, начинавшийся с запредельно высоких, болезненно бьющих по ушам частот и плавно скатившийся в низкое гортанное гудение.

Все медленные дернулись, будто их тела свела судорога.

А потом вся эта орда бросилась вперед!

На мгновение я онемел. Решил, что просто потерял концентрацию и упустил момент.

Но одна из пуль, выпущенных из оружия щитовников, все еще продолжала плавно падать на песок, а волна атаки Крестоносца только-только начала свой путь, поднимая вверх песчаную дымку.

— Твою мать!!! — прохрипел я. Мгновенным перемещением прыгнул назад, вставая между ускорившимися мутантами и нашими парнями, которые, скорее всего, еще даже не успели рассмотреть, что случилось. Дистанционным ударом я со всей силы отшвырнул первую волну. Потом еще раз. И еще!

Но эти тараканы почти мгновенно вскакивали, как ни в чем не бывало!

Локи носился промеж врагов, как бешеный волчок, раздавая удары направо и налево.

Время от времени кто-то из монстров вдруг замедлялся, выцветал на глазах и рассыпался, как пепел — это работал Амару. За всеми ему, само собой, было не успеть. Но у тех, кого он успевал зацепить, шансов не оставалось.

— Найди поющую сволочь!!! — хрипло крикнул я Локи.

Но как его найдешь⁈ Они же все практически одинаковые, как муравьи!

Я отбросил очередную группу щитовников — в этот раз так, чтобы приложить их о стену Аэтер. Кровавый след размазался по бетону — хоть одного удалось достать! Не теряя скорости, я метнул в опрокинутых мутантов сразу два отравленных клинка убийцы. Один неудачно лязгнул о панцирь, второму повезло больше, и он воткнулся в незащищенную шею. От напряжения у меня уже стучало в висках.

В какой-то момент даже подумалось, не лучше ли было оставить нескоростных бойцов внутри Аэтер.

Но это не логика говорила, а взбудораженные нервы.

Потому что атаки Крестоносца, пусть даже замедленные, все равно работали. А стабильная убыль противников от воздействия Амару в общем зачете перекрывала эффективность того же Локи.

Который, кстати, за это время прирезал еще двоих.

Костюм на нем превратился в кровавые лохмотья. Жилы на шее вздулись, как канаты — еще немного, и он не сможет больше удерживать концентрацию.

Как и я сам.

А между тем еще добрая треть монстров оставалась на ногах.

И все они теперь расползлись в разные стороны и, сообразив наконец, что нападать на меня группами малоэффективно, принялись выпрыгивать по одному. В итоге, пока я одной рукой использовал дистанционный удар, другой приходилось бить в челюсть взрывным ударом, пинком отбиваясь от кого-то еще, в буквальном смысле ползущего по песку…

Крестоносец теперь очень помогал своим вмешательством — он вряд ли успевал ориентироваться в происходящем вокруг, просто упорно, как машина, раз за разом повторял свою атаку, поднимая вокруг клубы песка.

И в этот момент я потерял концентрацию.

Мокрый насквозь от пота, с трясущимися от напряжения руками я покачнулся — и на меня, сбивая с ног, бросились сразу два щитовника.

А я даже не успел заметить их бросок!

Я взревел, чувствуя, как под весом их панцирей хрустит мой скелет. Мир померк. Звуки исчезли. Я чувствовал только тяжесть, боль и адскую вонь из пасти, наклонявшейся ко мне все ниже. Наугад я дотянулся до мягкого горла промеж панцирных пластин…

Биокоррозия.

Сдохни, тварь!..

Бах!

Щитовника буквально вырвало из моих рук. Он отлетел вверх и в сторону метров на пять!

Надо мной, как в фильме ужасов, пронеслась бетонная плита — и второй монстр, претендовавший на мой труп, хрустнув панцирем и расколовшимся черепом, улетел туда же.

— Живой⁈ — прогромыхал голос Крестоносца.

Он стоял в шаге от меня, держа в окровавленных ладонях кусок бетонной плиты — одной из тех, которыми были выложены дорожки вокруг станции.

Теперь я точно знаю, что подразумевают люди, когда говорят: «как ветром сдуло».

— Ты вовремя, — проговорил я, пытаясь приподняться и одновременно унять судорогу в руках.

Замедленность моих товарищей прошла.

Ускоренность усталых щитовников — тоже.

Теперь все происходило в режиме обычного времени — отброшенные Крестоносцем монстры, переломанные и изувеченные, подвывая и лязгая зубами, корчились в песке. Локи, тяжело дыша всем телом, застыл над мертвецом, прошитым руками-клинками. И не спешил их высвобождать из щелей панциря. Напротив, он сейчас опирался на свои мечи, как на костыли, капая кровью на лицо поверженного врага.

Последние живые монстры уже рассыпались на воздухе — это Амару протянул к ним руки, отправляя в последний путь.

Крестоносец отшвырнул плиту в сторону. Та раскололась на несколько частей, поднимая в воздух пыль.

— Вовремя был не я, а вот он. — Жрец кивнул на Локи. — Нашел поющего.

— И крепко нашел, как я вижу, — хмыкнул я, глядя на пронзенного щитовника.

«У меня накопился мутационный потенциал, эквивалентный пятидесяти бонусным баллам, — перекрывая все остальное, прозвучал в моем мозгу голос Штальмана. — Могу начислить их тебе или кому-нибудь из твоих компаньонов. Только скажи, кому именно».

Я закрыл глаза… и непроизвольно, почти истерически рассмеялся, при этом каждый вздох и любое, даже самое крошечное движение прошивали меня болью от макушки до пяток.

— А могу я все-таки сначала пожрать и поспать? Прежде чем принимать судьбоносные решения, спасать мир или что там еще по списку? — громко крикнул я в небо.

И услышал зловещий хохот Локи.

Тот поднял свое окровавленное лицо и, скаля зубы с розовой пеной, спросил:

— Стейков не хочешь?..