Амару вышел вперед, и в этот миг все юрки замерли, как загипнотизированные.

Стало нестерпимо тихо. Было даже слышно, как песок шелестит по барханам, струясь пыльными змейками.

Смерть медленно развел руки в стороны, словно для объятия. Его волосы развевались на ветру. Воздух вокруг ладоней Амару начал дрожать и плавиться.

И уродцы, ворча и постанывая, вдруг потянулись вперед. Медленно, переваливаясь, как пьяные, подволакивая ноги и припадая к земле. Они начали стекаться со всех сторон в единый поток. И этот поток направлялся прямиком к Амару.

— Что это он делает? — тихо спросил у меня Локи.

— Сейчас увидишь, — так же вполголоса ответил я.

Юрки подходили все ближе. Крестоносец даже лязгнул затвором автомата, готовый атаковать в любую секунду.

И в этот миг первые ряды уродцев вдруг упали на песок. Бесшумно, без стонов и судорог. Следующая волна юрок перешагнула через них — и через несколько шагов тоже начала оседать. Причем некоторые упали прямо поверх своих собратьев. А река текла дальше, неумолимо и безжалостно. И каждый раз, достигая незримой границы Смерти, юрки падали замертво.

Амару двинулся навстречу потоку, отодвигая эту границу все дальше вглубь орды. Шаги были медленными, тяжелыми, словно он нес на плечах что-то очень тяжелое.

Горячий ветер стал бить сильнее, разнося сладковатый запах тления.

Мы двинулись следом, перешагивая через распластавшихся мертвецов. Некоторые из них лежали прямо лицом в песок. Некоторые — устремив глаза вверх. И у последних на губах нередко виднелось подобие жуткой улыбки.

Так мы шли навстречу «Турану». Молча. Слушая ветер, шелест песка и наблюдая, как смерть косит десятки юрок…

А потом вдруг Амару остановился. Повернул голову вправо — туда, где в стороне от основного потока застыл молодой мужчина в комбинезоне рабочего. Его черты еще не были искажены неконтролируемыми мутациями — похоже он недавно пополнил армию юрок. Мужчина покачивался из стороны в сторону и, напрягая лицо и хмуря брови, что-то невнятно мычал себе под нос дрожащими губами. Будто пытался сказать что-то важное, но никак не мог вспомнить, что именно.

Амару опустил руки, и река юрок в растерянности остановилась, словно потеряв ориентир. Легким шагом направился к мужчине.

— А теперь что он творит?.. — все так же шепотом спросил меня Локи, не сводя глаз с происходящего.

Я не ответил. Потому что сам не понимал.

Юрка в комбинезоне нервно дернулся, попятился. Амару замедлил шаг и снова раскрыл объятия — на этот раз, только для него одного.

И мужчина двинулся к нему навстречу. Сначала неуверенно и медленно, потом — почти бегом.

Амару обнял его. Мужчина был чуть выше, крупный, но в мальчишеских руках Смерти почему-то казался ребенком-переростком.

— Т-шшш, — сказал Амару, по-матерински гладя юрку по спине.

Еще одно мгновение — и силуэт мужчины вдруг выцвел, превращаясь в серую тень. Резкий порыв горячего ветра — и застывшая графитово-серая фигура в руках Амару осыпалась невесомым пеплом, оставляя темный след на багровом песке.

До «Турана» оставались считанные метры.

Когда мы забрались внутрь, юрки разом будто очнулись. С угрожающим завыванием бросились на машину, обступив ее плотным кольцом. Они с воплями вгрызались в броню кровавыми ртами, оставляя на металле свои зубы с хлопьями десен, со скрежетом царапали когтями по поверхности, прыгали в лобовое стекло…

— Заводи, поехали! — крикнул я усевшемуся за руль Локи.

«Туран» взревел, поднимая колесами пыль, и рванул вперед, подминая под себя юрок.

Амару вздрогнул всем телом.

— Не надо так! — выдохнул он.

— Тебя наружу выпустить? Ты там еще кого-то обнять хочешь? — фыркнул Локи, катком проезжая по ломающимся костям.

Амару перевел на него немигающий взгляд, и в этот момент я заметил, какими багровыми и воспаленными стали его глаза.

— Я очень устал от объятий. Но для тебя готов сделать исключение.

— Сбавь скорость!

— Локи, притормози, — вмешался я, чувствуя, как накаляется атмосфера.

Джокер что-то пробормотал себе под нос, но меня послушался. «Туран» замедлился. Юрки с воем вцепились в машину руками…

— Сейчас они разойдутся, — почти прошептал Амару, закрывая свои кровавые глаза. — Сейчас…

— Мне кажется, тебе хватит, — встревоженно заметил я.

— Смерть манит, и смерть пугает, — пробормотал Амару. — Второе легче первого.

Он закрыл глаза, положил руки на колени. И шум вокруг нас стал стихать. Некоторые юрки начали бочком отходить в сторону, некоторые — попятились, щерясь на нас в стекло.

Локи как-то странно и неуместно фыркнул. Обернулся на Амару. Потом — на меня.

— Монгол, а это точно тот парень, что был в самолете? — спросил он с какой-то фальшивой бесшабашностью в голосе.

— Определенно, — подтвердил я. — Давай-ка правее. Смотри, там проход образовывается. Может быть, сейчас наконец-то прорвемся.

«Туран» зарычал, набирая скорость, и вскоре мы выскочили из окружения на свободное пространство.

— Я не пойму, откуда их здесь столько! — сказал я, наконец-то усаживаясь нормально на свое место. — В прошлый раз, когда нас возил Хопкинс, тут было вообще пусто!

— Тут и должно быть пусто, — подал голос Крестоносец, хмуро глядя в окно. — Местные бури случайных путников убивают сразу. Чтобы здесь выжили юрки, те с самого начала должны быть измененными. Думаю, это Тень Дьявола подготовился к твоему возвращению. Он знал, что рано или поздно ты вернешься.

— Они не юрки, — вдруг очень тихо сказал Амару. — По большей части они все еще люди. И отдаленно припоминают, кем были раньше…

— Поэтому они грызли броню? — хмыкнул Локи. — В первый раз вообще такое видел.

— Да. Именно поэтому они и грызли броню, — ничуть не смутившись, ответил Амару. — Мы в своих костюмах и на этой машине слишком похожи на тех, кто превратил их… в это. И я… Я очень хочу увидеть Тень Дьявола! — с такой неожиданной яростью выпалил он.

— Амару?.. — удивился я.

— Кукольник был прав, — продолжил Амару. — Всем спокойней и лучше, если у Смерти нет эмоций. Но у меня они есть!..

Глаза Крестоносца вдруг засияли. Он шумно выдохнул, вперив взгляд в одну точку. И проговорил:

— Вспомни о Дьяволе — он и появится… Все. Хопкинс знает, что мы здесь. У него среди юрок полно марионеток. Вижу нити, что тянутся к их телам… Он скоро будет здесь.

Я глубоко вздохнул.

— Надеюсь, Аэтер выйдет на связь раньше. Гони, Локи. И если кто-нибудь из вас услышит в голове голоса, сразу скажите мне!

И мы погнали. «Туран» вгрызался колесами в песок, оставляя за кормой два темных следа. Ветер снаружи усиливался, завывая и поскуливая в развалинах и проржавевших металлических конструкциях, назначение которых было уже не угадать. С этой стороны пустоши от города сохранилось неожиданно много, так что я выбрался через люк наружу, чтобы лучше контролировать ситуацию.

Хотя, если честно, это скорее была отговорка. И для других, и для самого себя. Просто в машине мне совершенно нечем было дышать. Снаружи оказалось еще жарче, но открытое пространство вокруг, необходимость держаться покрепче и постоянно сменяющийся пейзаж выдергивали меня из тревожных мыслей.

Что, если я ошибся? И Лексы больше нет?..

Время от времени то здесь, то там из глубоких теней выглядывали человекообразные силуэты юрок. Они провожали нас глазами, но бросаться на ревущий и мчащийся транспорт не решались.

А потом справа и слева потянулись призраки. Не маленькие мерцающие пятна, переползающие с места на место, а целые многометровые полотна, в которых на доли секунды отражалось прошлое этого места. Сверкающие на солнце небоскребы. Размытые очертания автомобилей, ползущих по расплавленному от жары дорожному полотну к перекрестку.

Я так хорошо разложил по полочкам все доказательства, что сумел убедить даже критически настроенного и рассудительного Яна, что Лекса должна быть жива. Просто потому что с таким значением неизвестной уравнение становилось понятным и казалось решаемым.

Но на самом деле в жизни далеко не всегда самое логичное и простое объяснение оказывается правильным.

Если вдруг я просчитался, и до сих пор пытался догнать лишь свои миражи… Что тогда?..

Иногда то ли от этих мыслей, то ли от раскаленного воздуха в груди начинало жечь так, что мне с трудом удавалось сделать вдох.

Вскоре ко мне наверх поднялся Локи, передав управление машиной Крестоносцу. Устроился поудобнее, ворча на перегревшийся металл, с прищуром осмотрелся по сторонам.

— Как там Амару? — спросил я.

— Дитё намаялось и спит, — отозвался Локи.

— Ну и хорошо.

Локи вздохнул. Хмыкнул каким-то своим мыслям.

— Ну? — спросил я, глядя на него в упор.

— Чего «ну»?

— Говори, что хотел. Я же вижу, что тебя буквально распирает от желания чем-то поделиться.

Локи посерьезнел. Помолчал пару минут, морщась на пылающее ржаво-оранжевое небо.

— Знаешь, Монгол… Я ведь не самый впечатлительный человек на свете, да? Но этот твой парень… Когда он распахнул руки, как молодой Христос… Прямо придите ко мне, все страдающие и обремененные!

Я усмехнулся.

— Что, «ревность по доме твоем снедает меня»? — ответил я цитатой на цитату.

— Да какая нахер ревность… — с беззлобной горечью отозвался Локи. — Не в этом дело. Вот ты. Ты ничего не почувствовал, когда он это сделал? Распахнул для них руки?

Я непонимающе пожал плечами.

— Нет. Ты о чем?

— И звучит дудочка Крысолова, и бегут к нему со всех сторон обреченные дети Гамельна, — с кривой улыбкой проговорил Локи.

— Что-то тебя на литературу нешуточно пробрало.

— Меня просто пробрало, Монгол, — неожиданно серьезно сказал Локи. — В тот момент, когда он позвал их, он и меня тоже каким-то образом позвал. И ты знаешь… Захотелось откликнуться. Несколько раз так накрыло, что я видел себя попеременно то с этой стороны, то с другой. Будто одна часть меня шла за этим твоим Амару следом, а другая тащилась ему навстречу. Прямо в руки.

Я нахмурился.

— Почему ты не сказал об этом сразу?

Из груди Локи вырвался невеселый смешок.

— Не сказал чего? Что мне твой парнишка нервишки подрачивает? — и уже серьезно добавил: — Ну во-первых, все оставалось под контролем, а во-вторых, не думаю, чтобы он это намеренно сделал. Но сила у него страшненькая, Монгол.

Я хмыкнул.

— Как будто у тебя — лайт-версия.

— Я свою силу контролирую от и до. И за каждое ее проявление плачу свою цену. И ты — тоже. А этот парень… Он как проводник. Чего-то куда большего, чем он сам. У меня ощущение, будто это не он контролирует силу, а сила контролирует его. Может, Кукольник реально был прав, воспитывая его без эмоций? Если вдруг Смерти неудержимо захочется всех пожалеть и обнять, чтобы не мучились, или наоборот, от ярости все вокруг разнести — как думаешь, собака будет управлять хвостом, или хвост — собакой?

— А может, проблема вовсе не в Амару? — сказал я, глядя в упор на Локи. — А в том, что где-то в глубине души ты и в самом деле мечешься между тягой к смерти и желанием жить? И потому его энергия просто ударила тебя по больному?

Локи открыл было рот, чтобы возразить, но потом дернул бровями, хмыкнул и умолк, уставившись на простирающуюся вперед пустыню.

— Сукин ты сын, Монгол, — в конце концов проговорил Локи. — И белый халат доктора тебе очень к лицу… Может, ты и прав.

И мы поехали дальше молча, каждый размышляя о своем.

Незаметно воздух вокруг нас стал будто плотнее и гуще. Бурый песок под колесами сменился на пепельно-серый, а ветер, до сих пор монотонно горячий, стал порывистым и резким, выдыхая то жар, то неожиданную прохладу. Да и небо изменило цвет: из ржавого с ослепительно-оранжевыми разводами стало выцветшим, с грязно-серым подтоном.

— По-моему, погода скоро испортится, — заметил я.

Локи пожал плечами.

— Вечереет уже. Может, поэтому?..

«Туран» на мгновение замедлился, угодив одной стороной на сыпучий участок, но, взревев, выкарабкался и скорректировал направление, прижавшись ближе к развалинам, расположенным вдоль невидимой линии — видимо, здесь когда-то была улица.

И вдруг из-за груды ломаного бетона показались две человекообразные фигуры.

Юрки. Но эти отличались от прочих. Их кожа имела металлический отлив, на груди, спине и облысевших головах имелись наросты.

Таких я еще не видел. Явно что-то новенькое.

— Крестоносец, притормози! — скомандовал я. И, сорвав с шеи автомат, полоснул мутантов очередью.

Те испуганно дернулись, заворчали. Но нападать в ответ не стали, вместо этого юркнули обратно в развалины.

А через мгновение нам наперерез высыпал целый отряд таких мутантов, голов десять.

Я отшвырнул их от «Турана» дистанционным ударом, а потом, соскочив на землю, закончил дело биокоррозией.

Юрки с воем растянулись на земле и затихли, растворяясь в песке.

Но, хотя они казались мне обнаженными, панцири наростов биокоррозия не взяла.

Как так?

Если это биологические ткани, они тоже должны были подвергнуться тлению!

Я подошел поближе, чтобы осмотреть тела. Присел рядом с одним панцирем. Тронул его сначала дулом автомата, потом рукой.

Нарост напоминал панцирь черепахи, где костяные пластины перемежались с каким-то металлом. В итоге верхний слой весь разъело, но то, что было под ним, осталось целым. Юрки погибли, потому что тление, опалившее их лица, руки и ноги запустило цепную реакцию и пробралось внутрь панцирей, неравномерно защищавших им только спину и грудь. Но если бы из аналогичного материала был грамотно сделан, скажем, защитный костюм…

— Что там случилось? — высунулся из машины Крестоносец.

— Монгол оценивает трофеи, — пояснил Локи, нехотя отодвигаясь в сторону, чтобы пропустить своего крупного соратника.

— У этих юрок занятная модернизация, — задумчиво проговорил я.

Интересно, что же это за металл? Какой-то темно-серый, крупинчатый. Явно не простая сталь, и не аполлониевая крошка.

Какие еще атаки он способен выдерживать?

И почему… стало так тихо?..

Я отвлекся от останков, осмотрелся и понял, что ветер иссяк. Совсем.

Даже песок перестал шелестеть по барханам.

Небо вдруг потемнело, стало коричневым с линялыми кирпично-рыжими просветами. Воздух наполнился низким, почти инфразвуковым гулом, от которого закладывало уши.

— А вот и буря, — с нескрываемым восторгом в голосе проговорил Крестоносец, задирая голову вверх. — Идет буря!

— Всем в машину! — крикнул я. — Надеть костюмы и шлемы! Всем, я сказал!

Последнюю фразу я договаривал, уже заталкивая внутрь Крестоносца.

Стоило только закрыть люк, как по поверхности пустоши пробежали первые едва заметные разряды, а ветер ударил так, что «Туран» дернуло и вжало в песок.

Я выхватил из вещмешка костюм, в считанные секунды натянул на себя, вжикнул молнией, нахлобучил шлем.

— Давайте-ка поживее! — бросил я своим товарищам, проталкиваясь на водительское место мимо все еще не до конца очнувшегося ото сна Амару.

«Туран» завелся с третьего раза. Я развернул его к развалинам, чтобы поудачней спрятать в какой-нибудь бетонной коробке.

Буря наступала сзади — я видел в зеркало заднего вида, как серо-бурая лавина высотой в несколько десятков метров медленно, но неумолимо катится на нас, поглощая всё на своем пути.

— Всем опустить визоры и включить систему фильтрации! — приказал я, влетая в железобетонный короб какого-то торгового центра.

Вот так будет надежней.

Снаружи начался вой.

Он нарастал, как живой, переходя в визг, стон и рев, от которого, казалось, вибрировали стены. Песок бил в бетон, как дробь, прорывался сквозь щели и хлестал в стекло, пока наконец нас не накрыло песчаным облаком.

А потом я услышал его.

Сначала это был едва различимый шёпот, похожий на треск старого радио.

Я замер, прислушиваясь к звукам — так, будто боялся его спугнуть неловким движением.

Но через несколько секунд голос окреп, обрел четкость и силу.

— Монгол… — прозвучало у меня в голове. — Монгол, ты меня слышишь? Если слышишь, запоминай… — дальше голос утонул в неразборчивом шуме, но вскоре снова вынырнул. — … строго на северо-восток! По прямой!

— Штальман!

— Повторяю еще раз… Если ты… Следуй строго… Сейчас, пока буря!..

Интересно, кто-нибудь еще в истории человечества радовался возможности слышать в голове голос мёртвого отца своей возможно погибшей девушки?

Если нет, тогда я был первым.