Когда наши переговорщики ушли, Данилевский тяжело вздохнул и спросил:

— Ты и правда собрался в Аэтер? Или это был стратегический ответ во избежание обострений?

— Правда собрался, — ответил я.

— А если Штальман поймет, что Лексы больше нет? Он, конечно, оцифрованный, но, подозреваю, его фанатичная привязанность к дочери от этого не стала меньше. Что, если он не пожелает выпускать вас обратно?

— Думаю, подобной проблемы не возникнет.

— С чего вдруг такая уверенность?

— Ну, хотя бы с того, что… — на секунду я споткнулся о мысль, не слишком ли я тороплюсь с откровениями. — я считаю, Лекса не умерла.

Лицо Яна медленно преобразилось.

Из озадаченно-уставшего оно сначала стало удивленным, а потом — не на шутку встревоженным.

— Монгол!..

— Нет, со мной все в порядке, я не сошел с ума от горя, — усмехнулся я, сразу догадавшись по интонации, что он собирается сказать. Выдвинув стул для себя, я развернул его спинкой вперед и оседлал, расстегнув пиджак. — Просто послушай. Я сейчас расскажу тебе всю логическую цепочку, до которой я додумался. Кстати, предложение, с которым к нам пришел Жрец, в некотором смысле ее подтверждает…

И я рассказал Данилевскому все, что происходило в моей голове все эти дни. Упустил только, что его самого я тоже подозревал в причастности к делу.

По мере того как я продвигался от одного предположения к другому, перебирая косвенные доказательства и логические связки, Данилевский медленно светлел лицом. Судя по всему, сомнения в моем ментальном здоровье его отпускали.

Когда я умолк, досказав последнее, он какое-то время молчал, растирая тонкими длинными пальцами переносицу.

А потом вдруг спросил:

— Я тоже есть в том твоем списке? Рядом с Ладыженским, Никитиным и Локи?.. Поэтому ты до сих пор молчал о своих догадках?

— Ты в этом списке… был, — не стал я выкручиваться.

Ян нервно усмехнулся уголком рта.

— Какая прелесть. Что ж, спасибо за честность. Хоть теперь я ее удостоился.

— Перестань. На моем месте ты поступил бы так же.

— Зато на своем я бы так не поступил! — он вдруг стремительно поднялся со своего стула и навис надо мной — так, будто хотел схватить за рубашку на груди, но в последний момент передумал. — Ты правда считаешь, что я способен ударить в спину?..

— Думаю, все способны при определенном раскладе, — отозвался я.

— Не я. Не тебя!.. — крикнул мне в лицо Ян, и его голос зазвенел у меня над головой, как меч, ударивший в медный щит.

Теперь уже с места подорвался я.

— Хорошо! — на той же ноте выкрикнул я в ответ. — Допустим, Хопкинс связался с тобой. И пообещал атаковать город до тех пор, пока ты не отдашь ему Лексу. Что бы ты выбрал, Москву или младшую Штальман, которая тебе даже не нравилась никогда?

Ян усмехнулся. Глубоко вздохнул. Мягким движением опустился обратно на свой стул.

— Иди в Аэтер, Монгол, — уже спокойным, но грустным голосом сказал он. — В рифт, в пустошь. Куда угодно. Прочь из города. Я удерживал тебя рядом с собой, потому что мне казалось, что так будет лучше. Но я ошибался. Нельзя тебе здесь оставаться надолго. Город разрушает тебя. Травит.

Я даже онемел — настолько неожиданным был поворот нашего разговора.

Но сказанное Яном было чистой правдой.

Я задыхался во всех этих интригах. В грязи. В хроническом вранье.

Я медленно, устало плюхнулся на стул рядом с Яном.

— Так и есть, — тихо ответил я. — В поле проще. Там хоть понятно, в кого стрелять.

Ян кивнул.

— Понимаю. И знаешь, я все-таки отвечу на твой вопрос. Так вот, если бы Хопкинс пришел ко мне с таким предложением, я бы поднял на ноги всю мировую общественность в считанные секунды и назвал случившееся военной провокацией. Потому что я не заключаю никаких мутных договоров с террористами. Мне даже Локи поперек горла. Поэтому Хопкинс ко мне с таким предложением и не пришел. Знал, что ничего не получит. А значит, где-то в глубине души и ты тоже знал. Но сомневался. Потому что город учит сомневаться в собственной тени.

Я вздохнул.

— И это тоже правда.

— Мне правда никогда особо не нравилась Лекса…

— Ян, остановись. Я все понял.

— Нет. Некоторые вещи нужно проговорить, чтобы они стали осязаемыми и понятными. Так вот, твоя девушка. Насколько она мне нравилась, не имеет никакого значения. Достаточно того, что она нравилась тебе. У меня не так много друзей, чтобы игнорировать их привязанности, — он перевел взгляд на меня. — Пусть это останется неизменным, Монгол. Вне зависимости от того, кем и какими мы станем. Я хочу знать, что ты не ударишь в спину. И хочу, чтобы ты знал то же самое. А главное — пускай так и будет на самом деле.

Я молча протянул ему руку.

Ян ответил крепким рукопожатием.

Мы посмотрели друг на друга. Оба такие серьезные, важные.

А я вдруг вспомнил, как мы спорили во втором невозвратном. Как я высказывал Яну, что командовать мной он будет, когда снова на работу возьмет. Как брели ранним утром по ТЦ во время нашей первой встречи. На мне — остатки форменного костюма ЦИР из прошлого века на голое тело. На нем — элегантный костюм и глянцево начищенные туфли…

Улыбнулся.

Да, пусть так и остается.

Я стащил с шеи галстук. Как же хорошо дышится!

Ян тихо рассмеялся.

— Ты как бродячий пес, выбравшийся из удавки ошейника.

Я улыбнулся еще шире.

— Знаешь, в некотором смысле… Так и есть. Пойдем выпьем?

— Пойдем, — кивнул Ян.

И это было очень правильное решение. Потому что пьянка получилась душевной и легкой.

А со следующего дня началась новая кутерьма.

У нас действительно после прошлого похода в Аэтер сохранились три защитных костюма — мой, Синклера и Егора. Все три нуждались в серьезной реставрации. Но шлем у нас остался только один, и тот неисправный. Так что Ян раздобыл нам войсковые дыхательные комплекты. Причем не три, а четыре, игнорируя уверения Крестоносца, что ему все это не нужно.

Вопрос с нашей переправкой к Великой американской пустыне взял на себя Крестоносец. Предположительно, нам предстояло лететь в трюме одного из его грузовых лайнеров, а потом благополучно испариться, минуя камеры.

Также за счет Биосада через третьи руки на черном рынке был выкуплен военный вездеход «Туран-7М».

Но самая серьезная проблема была связана с охраной периметра пустыни — по границе было расположено множество мелких баз, которые контролировали территорию дронами. Я погрузился в изучение схем и чертежей приграничных зон, какие смог раздобыть Ян. Перевел в голографическую модель, увеличил до максимума и целый день просидел в лаборатории. Поворачивал ее то так, то эдак, тщательно изучил рельеф местности, близлежащие населенные пункты и точки базирования военных.

К сожалению, данные были двухгодовалой давности. Более точных сведений достать было нельзя без привлечения к себе нездорового внимания. Оставалось надеяться, что люди — они и в Америке такие же энергосберегающие, как везде. И не станут без особой надобности увеличивать охрану места, куда и так нет очередей визитеров. А Хопкинс за это время при всем желании не смог бы обнести Великую американскую пустыню ограждением с турелями. Так, опираясь на имеющиеся данные, я вычислил оптимальную точку входа на территорию пустыни.

Обсудил с остальными. Ян согласился со мной, а Крестоносцу со Смертью, похоже, вообще без разницы было, где заходить.

В конце заседания по этой теме к нам, наконец, присоединился Локи, которого я вызвал через чат.

Джокер радостно распахнул объятия Яну, назвал его «братом» и поблагодарил за выказанное ему доверие.

Данилевский брезгливо поморщился, стряхнул с плеча его руку.

— Вот поэтому я до сих пор сомневаюсь, нужен ли Монголу в спутники такой псих, как ты.

Локи расцвел широчайшей улыбкой.

И, опять приобняв Данилевского за плечо, наклонился к его уху.

— Точно, — заговорщицки проговорил он, понижая голос до полушепота. — Все же остальные его спутники — совершенно нормальные, прямо с первого взгляда видно. Да? И только со мной какие-то проблемы? — он перевел хитрый взгляд на меня и подмигнул. — Держись, бро! Обещаю по утрам помогать отвоевывать у нашей славной команды твой халат доктора.

Ян сначала дернулся, явно собираясь что-то ему ответить…

Но потом перевел взгляд на меня.

А я — на наших компаньонов.

Смерть сидел, как истукан. Глядя в одну точку перед собой и с аутичной монотонностью двигая бумажный стаканчик с кофе туда-сюда. Он так задумался, что, казалось, даже приход Локи не заметил.

Крестоносец сидел рядом с ним. И, судя по полуприкрытым векам и мерцанию из-под ресниц, снова грезил.

Потом я взглянул на плотоядно улыбающегося Локи, который все еще держал руку на плече подвисшего Данилевского…

Я крутил в голове их способности, рассчитывал возможную скорость передвижения, необходимый запас провизии с учетом габаритов и непредвиденных ситуаций…

Но с такой стороны мне даже в голову не пришло посмотреть на ситуацию.

Я же иду в экспедицию с тремя альтернативно одаренными персонажами. Смертельно опасными, и наглухо альтернативными!

И из глубин моего сердца невольно вырвалось искреннее:

— Б***ть. Ян, а может ты все-таки с нами пойдешь?..

Данилевский кашлянул.

— Я лучше вас на берегу подожду, — проговорил он. И стряхнул, наконец, руку Локи с плеча.

Потом с деловым видом обратился к нашим задумчивым парням:

— Николай, Амару! Это Локи. Четвертый в вашей команде.

Смерть медленно, как зомби, повернул к нам голову. Он мало что понял из русской фразы, но кивнул, уловив главное.

Крестоносца пришлось еще раз окликнуть.

— Николай, это Локи, который Джокер!

— Да поможет нам бог, — провозгласил тот своим звучным голосом.

Ян глубоко вздохнул.

— Это точно…

Утро последнего дня сборов я встретил в лаборатории.

Ночь прошла почти без сна — я перепроверял все свои предыдущие расчеты, опасаясь ошибки. Но после двух часов беспокойной дремоты на диване проснулся энергичным и свежим, как после восьмичасового сна на хорошей кровати.

На столе лежал ящик с дубликатами переговорников и раций.

Костюмы вчера вечером забрали люди из «Биосада».

На полу возле дивана располагались рюкзаки, собранные лично мной: предметы первой необходимости, аптечки, консервы. Каждый из них я занял примерно на две трети, чтобы оставить место для личных вещей, у кого они будут.

Когда открываешь глаза и первым делом видишь такую прелесть, сразу включается дорожное настроение.

Я сходил в местный душ, переоделся. Поймал себя на мысли, что собираюсь в экспедицию, как на важную встречу, гладко выбритый и сгорающий от нетерпения.

На завтрак я пришел одним из первых. Полусонные местные обитатели с раздражением поглядывали на энергичного меня, набирающего добавку горячих круассанов.

Здесь же я встретил Егора. Он был уже в курсе, что Ян отправляет меня в какой-то рифт, и его очень огорчало, что он не сможет сопровождать меня в этом походе.

— Почему Данилевский иногда такая жопа? Что за история с этим грифом секретности?.. — ворчал он, грохоча ложкой в стакане с чаем.

— Требование корпорации, — пожал я плечами, мечтая поскорей соскочить с темы. Мне не нравилось врать Егору. — Но это ненадолго, я думаю. Так что не скучай.

— Ага. Наш начальник хрен даст кому заскучать или выспаться. Вчера сказал, что перебрасывает меня в Питер до конца месяца. И знаешь, что я там делать буду? Сука, проводить информационные занятия по выживанию в пустошах! Он там новобранцев взял, собирается их обучить в режиме экстренного курса молодого бойца!

— Да? — удивился я. — Мне он ничего такого не рассказывал.

Егор тяжко вздохнул.

— Без обид, но мне кажется, что-то темнит наш Робеспьер. Чёто он задумал…

Я слушал его вполуха, время от времени кивая словам Егора и дожевывая круассаны.

Мысленно я уже мчал по красным пескам Великой американской пустыни.

К ангару Биосада я приехал без сопровождающих. Привез переговорники и рюкзаки.

Внутри вовсю кипела работа. «Туран-7М», приземистый, похожий на броненосца, которого откормили стероидами, стоял на платформе, ожидая погрузки. Техники проверяли подвеску, шины, крепления. Рядом суетились грузчики, укладывая дополнительные ящики с провизией, ремонтными наборами, боеприпасами, оружием и запасными фильтрами для защитных шлемов.

Огорченно вздохнул.

На всю группу Хопкинса мы везли куда меньше барахла.

Техобеспечение той экспедиции, конечно, было на совершенно другом уровне.

Крестоносец сидел неподалеку на ящике с инструментами, скрестив руки на груди. В распахнутом синем пальто, льняной рубашке и штанах. И сосредоточенно наблюдал за погрузкой.

Локи стоял рядом с ним, прислонившись плечом к металлической опоре и с лёгкой усмешкой разглядывая техников.

— Привет всем, — сказал я.

Крестоносец кивнул.

Локи махнул рукой, улыбнулся:

— Хорошо грузят, да? И заметь — никто ведь ничему не удивляется. А я раньше думал, что Биосад только морковку и консервы перевозит.

Крестоносец смерил его недовольным взглядом:

— Хороший работник никогда ничему не удивляется. Просто делает свою работу, помалкивает и все тихо вокруг. Но тебе-то откуда знать?

Локи беззвучно рассмеялся, оскалив зубы.

— Если моя работа помалкивать будет, значит, плохо я ее работаю.

Я хмуро зыркнул на него, и Локи умолк, сунув руки в карманы.

— Амару где? — спросил я у него.

— В грузовом отсеке обживается, — ответил он. — А где мой близнец? Я думал, он нас проводить приедет.

— Не приедет, — решительно заявил Крестоносец.

— Это еще почему? — спросил я.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Но не приедет.

И оказался прав, потому что через четверть часа Ян написал мне, что совершенно не может вырваться.

А еще через полчаса «Туран» закатили в трюм лайнера — огромное чрево, пахнущее керосином, маслом и чуть кисловатым запахом остывшего металла. Вездеход закрепили страховочными ремнями, вокруг расставили ящики. Последними загрузились мы.

Двигатели лайнера загудели, вибрация пробежала по полу, и наше путешествие началось.

Когда мы взлетели, Локи вытащил из кармана колоду старых потертых карт.

— Ну что? Давайте сыграем? А то лететь нам далеко, делать нечего… — протянул он. Его длинные гибкие пальцы запорхали над колодой, и казалось, что карты сами собой складывались в замысловатые веера, падали друг на друга и снова собирались в ровную стопку.

— Ну же, — подбодрил он, обводя нас всех хитрым взглядом. — Мы же команда! А команда должна уметь отдыхать вместе. Что может быть лучше карточной игры в грузовом отсеке на высоте десять тысяч метров?

Крестоносец, сидевший на ящике с инструментами, недовольно повёл плечом.

— Я в азартные игры не играю, — отчеканил он. — Это грех.

— Грех — это когда играешь с клиентом на части его тела, — парировал Локи. — А я всего лишь на деньги сыграть предлагаю.

— На деньги играть не стану!

Локи шумно фыркнул.

— Скучный зануда. Хрен с тобой, тогда хоть на интерес.

И повернулся к Амару.

— Эй, брат по оружию! Ты как? Сыграешь? — помахал он перед его лицом колодой.

Амару медленно перевёл взгляд на него. В его глазах не было ни тени интереса.

— Я не понимаю, — сказал он по-английски.

— Я говорю, давай нагнем этого нудного прорицателя! — на идеальном английском сказал ему Локи.

Яркие, будто очерченные углем брови Амару взметнулись вверх.

— Я… Я не умею.

— Я научу.

Крестоносец качнул головой.

— Если что, нудный прорицатель неплохо владеет английским, и еще парой-тройкой живых и мертвых языков, — сказал он. И добавил уже по-английски, повернувшись к Амару: — Там все просто, ты легко разберешься.

— Давайте тогда во что-то простое, — сказал я, присаживаясь поближе.

— Разве что в дурака? — хмыкнул Крестоносец, бросив на Джокера насмешливый взгляд.

— О, это была попытка пошутить? — воскликнул Локи, широко улыбнувшись. — Молодец, не прекращай стараться, и однажды у тебя получится.

Я с укором взглянул на него и принялся объяснять Амару суть игры.

Потом раздали карты.

Амару взял свои с таким видом, будто ему вложили гранату без чеки. Крестоносец посмотрел на свою сдачу и вдруг замер — его взгляд стал стеклянным, зрачки слегка расширились. Длилось это несколько секунд, а когда он очнулся, на его лице застыла смесь удивления и раздражения.

— Ты, — ткнул он пальцем в Локи, — ты подменил мне карты! Где мои козыри? Король и валет? Я видел их у себя! А теперь… Они у тебя!..

Локи моргнул, потом расхохотался.

— Ладно, поймал! Давайте все карты обратно.

— Дай-ка лучше мне, — сказал я.

— А что случилось? — не понял Амару.

— Локи шулерствует, а Крестоносец с помощью жреческого дара разглядел свои карты у него в руке, — пояснил я ему.

Парень нахмурился.

— Выходит, Жрец может у любого карты увидеть?

Почему-то этот факт зацепил его больше, чем мошенничество Локи.

Я пожал плечами.

— Наверное.

— Но это же нечестно?

— Дорогой друг, карты — это вообще не про честность, — авторитетно заявил Локи. — Это про кое-что другое…

— Может быть, — легко согласился Амару, поднимая детский, открытый взгляд на Крестоносца. — Но если он еще раз так сделает, я отсушу ему руки. И тогда мы все тоже сможем увидеть его карты.

Локи закатился от хохота.

— Да хватит вам всем! — не удержавшись от улыбки, сказал я, сдавая карты. — Давайте попробуем по-нормальному, без активации всяких мутационных и хитрожопых способностей.

— Пфф, а в чем тогда веселье? — обиженно протянул Локи.

И тогда меня всерьез настигло осознание.

Да. Я действительно иду с ними. С маньяком, фанатиком и аутистом. И мне предстоит на время стать их связующим звеном, предохранителем и совестью.