Прежде чем Данилевский успел отреагировать, я на всякий случай встал между ним и Локи.

— Давайте только без резких слов и движений? Я сейчас все объясню…

— А ты не торопись с объяснениями, бро, — вкрадчиво, почти ласково проговорил Локи с хищной улыбкой. — Пусть лучше он сначала расскажет, какого дьявола посреди ночи на пороге твоей квартиры делает? Тем более что… — голос его вдруг дрогнул, глаза расширились, и он быстро, судорожно отступил от Яна на пару шагов. — Так, все. Поговорили. Пошли вон отсюда, оба. И мужика живого прихватите — если, конечно, он еще нужен.

— Да что ты возомнил о себе⁈ — взорвался Ян.

Но я перебил его.

— У Локи откат.

— Чего? Откат? — зло прищурился Данилевский. — Так пусть себе откатывает, кто ему мешает? Только у меня на глазах. Потому что после двойного убийства моих сотрудников я его просто так не отпущу!..

— Я сказал — ВЫШЛИ ВОН! — заорал вдруг Локи. Или даже не заорал, а проревел или прорычал, настолько мало человеческого было в звуке его голоса.

Локи повело, скрутило судорогой. Потом плечи дёрнулись вверх, будто невидимая рука рванула за шиворот. Он выпрямился, ломаясь в суставах под неестественным углом. Лицо застыло в кривой, перекошенной гримасе. Что-то громко хрустнуло в позвоночнике…

Данилевский побледнел и отступил, умолкнув, в то время как Локи, молниеносно подобравшись, бросился на него. Я едва успел поймать его со спины, крепко обхватив за пояс.

— Назад, Ян!.. Уйди из квартиры!..

Локи рухнул на колени, извиваясь в моих руках, как взбесившаяся змея. Он бился об пол, рычал, хрипел, пока, наконец, не впился зубами мне в руку — больно и сильно, до хруста в челюстях. Рукав черной рубашки намок от крови.

Данилевский бросился ко мне.

— Подожди, я сейчас помогу!

Ян попытался разжать Локи челюсти, но тот вдруг с неожиданной силой дернулся к Данилевскому, норовя впиться в шею. Я повалил Локи на пол, сунув ему под нос свое раненое предплечье. И он снова вгрызся мне в руку, затихая на глазах.

Минут через пять он уже почти успокоился. Шумно дышал, пока не отрубился, как пьяный после дебоша. Зубы разжались, выпуская меня из плена. Тело еще слегка подрагивало, как у спящей собаки, глаза нервно дергались под веками. Окровавленный рот уродливо улыбался.

Ян шумно выдохнул. Вытер ладонью вспотевший лоб.

— Да уж… — пробормотал он. — Ты как?..

— Нормально, — отозвался я. — Через минуту все заживет. Недаром он пытался нас выставить отсюда.

— Это на что у него такая реакция?

— На «честное слово», — усмехнулся я. И рассказал Яну все, что произошло в эту ночь, начиная с упакованных голов и заканчивая допросом.

Ян внимательно выслушал меня. Потом проверил зеркального. Подтвердил, что тот жив, и вызвал своих безопасников вместе с медиками. Две машины.

Когда Ян опустил руку от инфономика, я хмуро спросил:

— Локи ты тоже хочешь забрать?

— Он убил двух моих бойцов и расчленил их! В моем же городе! Что еще я должен после этого сделать? Само собой, я хочу его забрать! Локи — это же не человек, это бешеный пес в человеческом обличии! Его место — за решеткой. И только когда он там окажется, я смогу дышать спокойно, не изнывая от чувства вины, что собственными руками выпустил маньяка из тюремного рифта!

Я усмехнулся.

— Забавно. А ведь по сути он всего лишь сделал то же самое, что только что сделал я. Убил двоих преследователей. Если уж на то пошло, на тот момент он даже не знал, чьи это люди. Но меня ты вроде пока не планируешь сажать за решетку…

— Монгол, ради бога! — с укором прервал меня Ян. — А то ты не знаешь, в чем разница между тобой и этим сумасшедшим!

Я посмотрел на беззащитного Джокера, растянувшегося на полу. На мертвого лысого. На чемодан с упакованными головами.

Да, я прекрасно понимал, о чем говорит Данилевский. Локи не был нормальным в общепринятом смысле этого слова.

Честно говоря, он вообще ни в каком смысле не был нормальным.

Но как только он появлялся в моей жизни, непременно становился напарником. Человеком, разделяющим мою ношу. Так было, когда мы полезли в расщелину Балки и мы вытащили оттуда Данилевского. И при прохождении рифта. И сегодня.

По какой-то неведомой причине этот бешеный пес меня ни разу не предавал и не подставлял. Напротив, вступал в мою битву как в собственную, прикрывал спину. И рисковал.

Вероятно, Ян действительно был прав, и место Локи за решеткой.

Но из моих рук он его не получит.

По крайней мере, сегодня. Сейчас.

Я медленно поднялся с пола, глядя в упор на Данилевского.

— Этот сумасшедший только что в моих интересах использовал способность, которая стоила ему унизительного отката и последующей беспомощности, — негромко проговорил я. — Извини, но я его тебе не отдам. Хочешь взять Локи — что ж, возьми. Я тебе мешать не стану. Но и помощи от меня в этом вопросе не жди.

Брови Данилевского возмущенно взметнулись вверх.

— Это мой город, Монгол!..

— Но это мой дом.

— Который я дал тебе, между прочим!

— Я об этом не просил.

Данилевский фыркнул.

— Просто поверить не могу, что мы с тобой вообще спорим на эту тему.

— Извини. Но я сказал все, что хотел.

Ян хотел мне что-то резко ответить, но осекся, шумно выдохнул и покачал головой.

Он, безусловно, понимал, что после сказанного я не уступлю. И я намного сильнее, чем все его безопасники вместе с ним самим, вместе взятые. А еще, что если позволить этому конфликту развиться дальше, откатить изменения до стартовой точки будет уже почти невозможно.

Я не хотел этого.

И он — тоже.

— Ладно, — нехотя проговорил, наконец, Ян.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я его. — Но ты так и не сказал, зачем приехал.

— Хотел запретить тебе все эти игрища с менталистом.

Я озадаченно приподнял брови.

— Да ну?..

— В связи с террористическим актом в Москве выборы, конечно, снова перенесли. Но завтра они все-таки состоятся. И я не сомневаюсь, что это кресло займет Никитин. Да и никто уже не сомневается. Так вот сегодня вечером он сам связался со мной и пообещал после вступления в должность решить вопрос о получении доступа к материалам дела Лексы. Так что не пори горячку, Монгол. Через несколько дней ты сможешь изучить интересующие тебя материалы, даже не нарушая закон и не впутывая в эту историю Селиверстову. Вот и все, что я хотел тебе сказать.

Я задумчиво растёр переносицу.

Любопытная у него реакция. Вот только понять бы, из чего она растет. Из реального беспокойства обо мне? Или чего-то другого?..

— Ладно, я согласен немного подождать, — сказал я.

Данилевский кивнул.

— Вот и хорошо. А теперь забирай этого. — Он брезгливо кивнул в сторону Локи. — И скройтесь в какую-нибудь другую комнату. Скоро прибудет СБ… — Он подошел к чемодану, ногой опустил крышку, застегнул молнию. Вздохнул. — Когда получим какие-нибудь результаты, я тебе позвоню.

Я подхватил Локи под мышки и утащил в дальнюю комнату.

Оттуда я слышал, как приехали люди Яна. Как они ходили по моей гостиной, переговариваясь.

Потом, наконец, стало тихо.

И я вдруг почувствовал пристальный, колючий взгляд.

Обернулся.

И встретился глаза в глаза с Локи.

Он сидел у стены, куда я его положил. С серьезным, чистым лицом. И смотрел на меня с усталым прищуром, задумчиво перекладывая зубочистку из одного уголка губ в другой.

— Что, мое мясо между зубами застряло? — фыркнул я.

Локи чуть улыбнулся.

— Так это было твое? То-то оно не жевалось, — съязвил он, а потом серьезно добавил — Сказал же уйти. Но кто бы бешеному псу поверил, да?

— Целый, живой?

— Вполне. На желудке только гаденько. Есть что выпить?

— Должно быть на кухне. Пойдем.

Мы поднялись, перебрались в кухню. В шкафчике я нашел бутылку коньяка. И мы молча выпили.

— И часто у тебя такие откаты?

— Не-а. Таких всего два. Остальные — накопительные. И… более предсказуемые, — ответил Локи, подливая себе еще из бутылки.

— Давно хочу тебя спросить. Только все как-то… Не вовремя и не к месту кажется.

— Валяй.

— Кем ты был до того, как стал Джокером?

Локи улыбнулся уголком рта.

— Я был… монахом, — мечтательным голосом проговорил он.

Вот тут у меня открылся рот.

Я был готов ко всему, честное слово. Но такого я не ждал совершенно!

— Как так?.. — только и смог проговорить я.

— Ну… — Локи одним махом опрокинул в себя содержимое своего стакана и со стуком поставил его на стол. — Мне было семь лет, когда благотворительная миссия архангельской ереси нашла меня в диких землях. И решила осчастливить. А поскольку я был против, рычал и кусался, то сначала меня определили в очищающий скит, где в течение двух лет из меня изгоняли демонов. Методом ледяного погружения, просфорного питания, крестообразного бичевания одержимого тела плетьми покаяния, освященными в Чистый четверг. А как я орал в темном ящике под алтарем! — с рассеянной, задумчивой улыбкой добавил он. — Меня туда сажали с пятницы по воскресенье. Как в гроб. В общем, фантазия у них там была богатая… А потом скит разогнали, архангельскую церковь объявили тоталитарной сектой, и я попал в приют к нео-христианам. Там я встретил отца Иоанна… — Локи снова плеснул себе коньяка. Потом посмотрел на мой пустой стакан, изумленное лицо — и подплеснул мне тоже. — Глупый был старик. Но добрый. Он говорил, у меня порченая природа. И единственное, что можно сделать — это отречься от нее. Так меня постригли в монахи… в двенадцать, кажется. Так сказать, по медицинским показаниям, — криво улыбнулся Локи. — Но я не в обиде на старика. Он любил меня. За это я любил его. Как представитель церкви я без экзаменов поступил в академию благотворительной полевой медицины. Знаешь, это типа доктора широкого профиля, который в случае чего и роды примет, и ногу ампутирует. Для тех, у кого просто нет денег на лечение в больницах…

Он выпил.

Я — тоже.

Локи устало дернул плечами.

— А потом вселенная привела ко мне двух мужиков. Прямо в миссионерский лагерь, ко мне в операционную. Один из них притащил на плече второго. С обрубком ноги, туго перетянутым веревкой. Мне на тот момент было двадцать. Я посмотрел на них… И вдруг вспомнил. Ту часть своей жизни, которая была до диких земель. Мне лет пять, мои родители — еще совсем молодые идиоты, ищущие какую-то сраную истину возле пустоши, светящейся от бури. Эти два мужика… И розовые кишки моего отца, волочащиеся за ним, пока он не упал под дружный веселый хохот… — он вдруг блаженно улыбнулся, с игривым лукавством взглянул на меня. — Тебе надо объяснять, как я полечил одноногого? Плоды своих трудов я вынес в большом мусорном пакете и вручил его другу. Со скорбной миной и со словами, что, к сожалению, больше ничего не смог для него сделать. Но готов вовсю постараться для его друга… И в этот момент из пакета вывалилась отрезанная ступня, — он тихо рассмеялся, сверкнув крупными белыми зубами. — Было весело… В монастырь, само собой, я уже не вернулся. Через полгода умер старик Иоанн. Наверное, в этом была и моя вина… А потом я присоединился к игре и стал Тенью Шута. Менял города, имена…

— А какое оно у тебя? Твое настоящее имя? — спросил я.

Локи пожал плечами.

— А хрен его знает. Я не помню… Архангельцы назвали меня Каином. Отец Иоанн нарек Адамом и постриг как Иова. Но какой из меня к черту Иов? Так что я назвал себя Локи. Личности меняются, Локи всегда остается. Должно же быть у человека… что-то в жизни незыблемым?..

В кухне стало тихо.

Мы сидели за столом, и каждый думал о чем-то своем.

Потом Локи вытащил из кармана ключи от комнаты в общаге.

— На, возвращаю. Не переживай, там все чисто. Мне туда возвращаться нельзя, а тебе где-то спать нужно. Не здесь же, где дыра вместо двери.

Я усмехнулся. Забрал ключи.

— Это верно. Но куда ты сейчас пойдешь?..

Локи пожал плечами.

— Да уж… Найду варианты. Не в первый раз.

— Не попадись только, — неожиданно для себя самого сказал я.

Он тонко улыбнулся и почти беззвучно рассмеялся.

— Шут не входит в тот узкий перечень людей, которым под силу поймать Локи. И он сам это знает. Поэтому так настойчиво уговаривал тебя сдать меня. Потому что ты — другое дело. Ты мог бы меня поймать, если бы захотел.

Я прищурился.

— Так ты все слышал?

— Да, — кивнул он.

— Но при этом все равно продолжал прикидываться ветошью?

— О, да, — с широкой улыбкой кивнул он. — Мне ведь было любопытно послушать, что ты скажешь.

— Сукин сын.

— Это да, — легко согласился Локи. Он потянулся, поднялся со своего места. — Ну, бывай. Еще увидимся.

Я кивнул.

Он гибко выскользнул из-за стола и направился по коридору на выход.

А потом вдруг замедлился.

— Слышь, Монгол! — окликнул он вдруг меня.

— Чего тебе?

Локи обернулся.

— Друзьями мы, само собой, никогда не станем. Но тебе я не враг. Ни при каких обстоятельствах. По крайней мере до тех пор, пока ты сам не вопьешься зубами мне в глотку.

— Я понял.

— Вот и хорошо.

И он исчез из квартиры.

Я налил себе еще немного коньяка. Выпил.

Локи давно ушел, а у меня все еще бегали мурашки по рукам от его рассказа.

А между тем я чувствовал: он не рассказал и половины из того, что ему на самом деле довелось увидеть и испытать. Как пятилетний мальчик выживал в диких землях? Что он пережил, пока его держали в ящике под алтарем? Что чувствовал после своего первого убийства из мести? Простил ли себе сделанный тогда выбор? Ведь он, скорее всего, стоил жизни того единственного человека, о котором Локи сказал «я любил его».

Так кто или что в конечном счете породило Джокера? Игра Кукольника? Мутации с жуткими специфическими откатами? Ярость с местью? Или изначально «порченая природа»?..

Чем он жил все эти годы? И чем живет сейчас?

Содрогнувшись, я потянулся за сигаретами Лексы. Шумно выдохнул дым в потолок.

Пора возвращаться из чужого прошлого в свое настоящее. Тем более проблем в нем тоже было предостаточно.

Я побросал нужные мне вещи в рюкзак — благо таких было немного. И с сигареткой в зубах вышел в ночь.

Город спал. Фонари меланхолично светились в темноте. Воздух пах весенней сыростью. Дороги блестели талой водой, темнели грязной кашей по обочинам.

За руль я садиться не стал. Вместо этого вызвал такси, галочкой обозначив, что предпочитаю живого водителя, а не автопилот. И пока ждал его, мысленно занялся подведением итогов.

Приманка сработала. Причем даже быстрее, чем я рассчитывал.

Вот только что за рыба клюнула?..

Взвесив все «за» и «против», я пришел к выводу, что все-таки реакция Данилевского — это, скорее, его собственный интерес. Он просто не хочет, чтобы я вляпался в историю. Для многих в Москве его имя рифмуется с моим, так что мой проступок мог бросить тень на его собственную репутацию. Да и просто по-дружески мог переживать.

С другой стороны, чего это он вдруг так задергался из-за какого-то ментального вмешательства в несколько голов, если нам с ним регулярно приходилось хоронить секреты посерьезней?

Также я не верил, чтобы ему была какая-то надобность меня прослушивать. Во-первых, я и дома-то толком не бываю. Во-вторых, он и так всегда хорошо знает, где я и чем занят. А вот моего постояльца он действительно мог прослушивать.

Какие выводы можно сделать из всего этого?

Может, Ян хоть и не участвовал в нападении, но тем не менее догадывается, кто может стоять за случившимся? И не хочет провоцировать конфликт?..

Тогда это, скорее всего, должен быть Император.

Но манера нападения, не самым удачным способом подобранная команда и другие побочные детали указывали больше на Ладыженского.

Так кто из них?..

Наконец, за мной приехало такси.

Но доехать до общаги я не успел.

Минут через десять мне на смартфон по экстренной защищенной линии позвонил Данилевский.

— Ты еще дома? — без вступлений спросил он, и я понял по голосу, что случилось что-то важное.

— Нет, еду в свою комнату в общежитии.

— Тогда разворачивайся и приезжай в штаб-квартиру. Мы изъяли псевдоинтерфейс у носителя и подключили к виртуальной модели мозга человека. И, я тебе скажу, это очень интересно! Потому что только что некто Башня спросил нашу копию, как все прошло с Отшельником. Но ты не спеши радоваться. Ты знаешь, кому принадлежит эта роль?

У меня сердце забилось быстрее.

— Нет. Но теперь догадываюсь!

— Не спеши с выводами. Потому что весь этот интерфейс — абсолютная фальшивка, напичканная ботами. При наличии прав администратора в нем кто угодно мог бы залогиниться под любым именем. Однако кем бы он ни был, прямо сейчас он находится в режиме онлайн и ждет ответа.

— Я еду! — бросил я в трубку и, не прощаясь, отключился.

Таксист, услышав мой тон, вопросительно взглянул на меня в зеркало.

— Меняем точку прибытия, — сказал я ему и продиктовал новый адрес.

За окном поплыли огни ночного города. Где-то там сейчас, как лисица, путал следы Локи. Скользкий юрист крепко спал в своей постели. Анна искала подходы к Ладыженскому.

А еще кто-то очень влиятельный сидел в темноте и смотрел на экран, постукивая пальцем по столу и дожидаясь ответа на свой очень важный вопрос.

Башня.